В последнее время жизнь словно проверяла Цинь Жэня на прочность. Сначала он спустил все накопления на лечение дедушки, но так и не смог удержать единственного родного человека. Потом из-за хлопот с похоронами несколько суток толком не спал — и в итоге, заснув за рулём, попал в аварию.
Цинь Жэнь понимал: дальше так продолжаться не может. Нужно сделать передышку, иначе он просто загнётся.
Как раз выпал случай съездить в родную деревню, и он решил задержаться там подольше. Городскую квартиру он всё равно продал, а возвращаться сейчас на работу не имел ни сил, ни желания.
В глуши хотя бы тихо, да и жизнь обходится в копейки, что немного снимет финансовую удавку с шеи.
В свои двадцать восемь Цинь Жэнь оставался простым деревенским парнем. Родителей он лишился ещё в раннем детстве, воспитывал его дед. Старик был уже в годах и не мог сильно помочь с обустройством в жизни, так что после университета Цинь Жэнь пробивал себе дорогу сам, шаг за шагом.
За шесть лет, прошедших с выпуска, он прошёл путь от нищего провинциального юноши до владельца собственной квартиры и двух машин. Среди сверстников он считался весьма хватким и успешным.
Увы, прошлым летом дедушка неудачно упал, слег и больше уже не поднялся.
Дед был его единственной семьёй. Чтобы ухаживать за ним, Цинь Жэнь бросил перспективную работу, а под конец продал по дешёвке только что купленную квартиру. Но спасти старика так и не удалось.
Он снова остался ни с чем. Ни гроша за душой, да ещё и без дедушки.
Впрочем, из-за денег Цинь Жэнь особо не переживал. Он молод, руки-ноги на месте — заработает ещё. Больше всего он боялся потерять близких, ведь их уже не вернёшь.
Едва выписавшись из больницы, он забрал скромную страховую выплату и отправился в деревню.
Его малая родина ютилась в глухих горах. Ездить туда на общественном транспорте — то ещё наказание с бесконечными пересадками. К счастью, одна машина у него ещё оставалась, так что трястись по автобусам со свежими травмами не пришлось.
А ту, на которой он попал в аварию, Цинь Жэнь сразу продал. Слишком уж недобрый осадок остался.
На автобусах дорога до деревни заняла бы часов семь-восемь. На машине выходило быстрее — без пересадок и ожидания можно было уложиться часов в пять.
Цинь Жэнь выехал в семь утра и к часу дня уже подруливал к дому.
Чуть больше месяца назад он уже приезжал сюда — устраивать похороны. Дед любил родную деревню и всегда говорил, что опавшие листья должны возвращаться к корням, поэтому Цинь Жэнь и похоронил его здесь.
Поскольку убирались в доме относительно недавно, возиться долго не пришлось: достаточно было смахнуть пыль в спальне и на кухне, чтобы можно было спокойно жить.
Дом стоял старый, с традиционными высокими порогами. Когда Цинь Жэнь был подростком, дед делал ремонт, но с тех пор прошло уже лет десять. Высокий порог у ворот во двор дедушка убрал сам — когда жизнь наладилась и Цинь Жэнь купил ему стариковский трицикл, а себе — легковушку.
Цинь Жэнь загнал машину во двор, запер ворота и собрался завалиться спать. Организм ещё не восстановился после аварии, и от четырёх с лишним часов за рулём голова гудела и кружилась.
Однако поспать не удалось — кто-то из деревенских заметил его приезд.
Соседка, жившая неподалёку, прильнула к щели воротин. Разглядев во дворе его машину, она закричала прямо из-за ограды:
— Сяо Жэнь! Ты, что ли, вернулся?
Цинь Жэнь поспешно отозвался:
— Я, тётушка! Дверь не заперта, заходите!
Тётушка Ян Даньэ церемониться не стала и тут же толкнула калитку.
Она приходилась Цинь Жэню дальней родственницей. Её мужа он должен был звать дядей, хоть и не кровным: отец этого дяди был родным братом дедушки. В деревне про таких говорят — из одного клана. Фамилия Цинь здесь вообще была самой частой, и половина села так или иначе приходилась друг другу роднёй.
Дом Ян Даньэ стоял метрах в ста. В детстве Цинь Жэнь дружил с её сыном и не раз ужинал у них в гостях.
— Сяо Жэнь, ты чего приехал-то? — спросила тётушка на ходу. — Похороны же вроде справили?
По идее, раз дедушки не стало и близких в деревне не осталось, Цинь Жэнь должен был появляться здесь ещё реже. Сейчас во всех деревнях так: одни старики да малые дети, молодёжь почти не видать. Вот и её собственные дети: дочь уехала в город, выскочив замуж, сын тоже обосновался в центре, и навещали они дом разве что по праздникам.
Потирая гудящую голову, Цинь Жэнь вышел на крыльцо.
— Да в аварию тут попал, тётушка, подлатался немного и решил дома отлежаться.
Ян Даньэ взглянула на его лицо и всплеснула руками.
Травмы у него были не то чтобы смертельными, но выглядели жутковато: левая половина лица сплошь в синяках, глаз заплыл.
— Ох, батюшки! В аварию! Да как же ты никому не сказал-то о таком горе? Вы же с Сяо Чжоу дружите, чего ему не звякнул?
Сяо Чжоу — это её сын и одноклассник Цинь Жэня по начальной школе. Они до сих пор поддерживали связь.
— Да зачем людей тревожить? — вздохнул Цинь Жэнь. — В больнице сиделки есть, да и травмы не такие уж страшные.
— Эх, парень... Ты с малых лет всё в себе тащишь, всё сам да сам. Слушай, ты с дороги-то ел хоть? У тебя дома-то есть хоть какая еда?
— Ел-ел, — поспешил успокоить её Цинь Жэнь. — Перекусил хлебом в дороге. Сейчас прилягу немного, а во второй половине дня съезжу в уезд, куплю рис да муку.
Ян Даньэ, женщина боевая и решительная, сразу поняла, что в доме шаром кати.
— Деда твоего не стало, остался ты один-одинешенек, — запричитала она, направляясь к выходу. — Годы-то идут, парнем ты уже взрослым стал. Мой тебе совет: жениться тебе надо, и поскорее! Когда в доме баба есть — это дом. А ты, мужик, ни приготовить толком, ни постирать... Как дальше жить-то думаешь?
Цинь Жэню очень хотелось возразить.
Во-первых, и стирать, и готовить он умел прекрасно и без жены с голоду бы не умер. Во-вторых, жена — не прислуга, чтобы брать её ради готовки и уборки. Ну и в-третьих, денег у него сейчас ноль, только старый дом да машина. Жениться в таком положении — только девчонку мучить. Даже если найдётся та, кому всё равно на бедность, ему самому будет совестно заставлять её терпеть лишения.
Но, пораскинув мозгами, он промолчал. Тётушке Ян уже за пятьдесят, у людей её поколения совсем другие взгляды на жизнь. К тому же она добра ему желает, не из вредности говорит. Зачем спорить?
В конце концов, даже дед при жизни не мог навязать ему своё мнение, а уж посторонние разговоры и подавно ничего не решат.
Вскоре Ян Даньэ вернулась и принесла десяток яиц и миску горячих пельменей.
Цинь Жэнь искренне поблагодарил её и потянулся к машине, чтобы достать упаковку молока в подарок.
В любой другой раз тётушка Ян с радостью приняла бы гостинец — грешок за ней водился, любила даровщинку. Не со зла, просто характер такой. Но сейчас ситуация была иной. Она знала, что ради лечения деда Цинь Жэнь продал квартиру в городе, да ещё и в аварию попал. Жизнь у парня явно дала трещину.
Поживиться за счёт такого бедняги? Да если деревня узнает, её же со стыда съедят, всё межскалье пальцами затыкает!
Поэтому, едва увидев, что Цинь Жэнь хочет что-то достать, она решительно замотала головой, взмахнула руками и быстро ушла.
Проводив соседку взглядом, Цинь Жэнь с аппетитом съел пельмени и отправился спать. Силы окончательно покинули его. Чтобы никто не беспокоил, он тщательно запер ворота.
И провалился в сон с полудня до самой полуночи.
Он бы спал и дальше, но дикая жажда заставила подняться — захотелось согреть воды.
Стояла ранняя зима, и ночи в горной деревне выдували из дома последнее тепло. Накинув легкую куртку прямо на пижаму и сунув ноги в шлёпанцы, Цинь Жэнь вышел из спальни.
Шёл он медленно, в голове всё ещё перекатывалась мутная тяжесть — отголосок сотрясения. До аварии Цинь Жэнь не жаловался на здоровье и холода почти не замечал, но теперь организм явно дал сбой: зябкий ночной воздух заставил его поежиться.
Одной рукой — здоровой — он плотнее запахнул куртку и направился к кухне.
И тут до его слуха донёсся шорох. Едва различимый, тихий звук.
В деревне ночи не похожи на городские. В городе и в два часа ночи жизнь кипит, а в глуши после девяти вечера всё вымирает. Цинь Жэнь перед выходом смотрел на телефон — было чуть больше одиннадцати. В такое время в полупустой деревне стояла звенящая тишина.
Обладая чутким слухом, Цинь Жэнь сразу понял: звук идёт из кухни.
Сбавив шаг и ступая совершенно бесшумно, он решил проверить, кто там — вор или бродячая кошка.
Подойдя к кухонному окну, он разглядел внутри тонкий, хрупкий силуэт.
Цинь Жэнь мысленно усмехнулся. А воришка-то не из пугливых! Выбрать для налёта именно ту ночь, когда хозяин вернулся домой, — глупость неслыханная.
Подняв с подоконника небольшой ножик для самообороны, он беззвучно скользнул в кухню.
Со своими почти двумя метрами роста Цинь Жэнь в дверях кухни вынужден был пригибаться. На его фоне силуэт незнакомца казался совсем крошечным и хрупким.
Подозрев, что перед ним подросток, Цинь Жэнь не стал нападать в полную силу. Он просто слегка поддал незваному гостю ногой по мягкому месту.
Тот, явно не ожидавший нападения, пискнул и растянулся на полу. Два яйца, которые он держал в руках, с треском разбились.
Цинь Жэнь уже занёс ногу, чтобы добавить воришке, дабы тот и не думал бежать, но вдруг замер.
Стоп... Ему не послышалось?
Голос у воришки был тонкий, звонкий, похожий не то на девичий, не то на совсем юношеский. И, надо признать, весьма приятный.
Впрочем, приятный голос не отменял того факта, что перед ним вор.
Пока тот пытался подняться, Цинь Жэнь шагнул вперёд и крепко сгреб его за запястье.
Паренёк в ужасе выкрикнул какую-то фразу, но Цинь Жэнь не понял ни слова.
Это было странно. Цинь Жэнь знал английский, немного говорил по-французски и прекрасно разбирался во многих диалектах. Но этот язык был ему совершенно незнаком. А ещё... у воришки были длинные волосы.
Неужели девчонка?
Мальчишек-домушников он за свою жизнь видал немало, а вот девчонок за таким занятием встречал редко.
Воришка попытался съездить ему по лицу свободными пальцами, но Цинь Жэнь перехватил и вторую руку, сжав оба его тонких запястья в своей широкой ладони. Другой рукой он дотянулся до выключателя.
Яркий свет лампы залил кухню, и Цинь Жэнь наконец разглядел ночного гостя.
Перед ним стоял юноша. Совсем молодой, с пышной копной смоляных волос, спадавших на плечи, и яркой, словно капля свежей крови, киноварной родинкой прямо посреди лба.
Цинь Жэнь никогда в жизни не видел столь красивых парней. Не знай он точно, что никаких лис-оборотней в природе не существует, решил бы, что к нему забрался лисий дух в мужском обличье.
На вид юноше было лет семнадцать-восемнадцать — хрупкий, тонкий в кости. В сочетании с длинными волосами и странным старинным халатом его легко можно было принять за девушку.
Впрочем, Цинь Жэнь ошибиться с полом не мог. Не потому, что был великим знатоком, а просто потому, что одежда на пленнике была легкой и в борьбе распахнулась. Под тканевыми полами угадывалось тощее юношеское тело.
Сейчас парень, удерживаемый за руки, барахтался в его хватке, точно пойманный кролик. А когда Цинь Жэнь попытался приподнять его подбородок, чтобы проверить наличие кадыка, тот яростно огрызнулся и чуть не цапнул его за пальцы.
Цинь Жэнь не удержался от смешка. Насупленный, с глазами, полными слез, паренёк выглядел до ужаса потешно.
И, как ни странно, очень мило.
— Ты чей будешь, парень? — спросил Цинь Жэнь. — Чего среди ночи в чужой дом залез?
Судя по его костюму, на нищего он похож не был. Может, косплеер какой, решивший острых ощущений поискать?
Свет заставил юношу прижмуриться, но, разглядев Цинь Жэня, он испугался ещё больше. Синяки на лице хозяина дома и незнакомая обстановка явно привели его в ужас.
Он снова заговорил, быстро и взволнованно, но Цинь Жэнь лишь почесал в затылке.
Ладно. Взаимопонимания явно не предвидится.
Цинь Жэнь сделал ещё пару попыток заговорить, но, убедившись, что они говорят на разных языках, вздохнул и потащил паренька к выходу. Придётся сдать его в полицию.
И неважно, забрался ли тот ради забавы или по какой другой причине, — разбираться не его забота. Пусть стражи порядка ищут его родных.
Юноша не понимал, куда его тащат. Почувствовав, что его волокут к двери, он панически забился, зарыдал и стал отчаянно вырываться.
Он выглядел так жалко, что Цинь Жэнь на секунду сам почувствовал себя злодеем из сказки.
Хотя с чего бы? Это вообще-то его дом!
К нему без проса забрался незнакомец. Не держать же его у себя, в самом деле?