Цинь Жэнь с давних пор прекрасно понимал: в подобном феодальном обществе простым купцам не под силу защитить себя, не говоря уже об опеке над другими.
Взять хотя бы нынешнюю беду семейства Лю. Не продумай Лю Юйцзэ всё заранее, сам Цинь Жэнь при своём положении смог бы в лучшем случае помочь Лю Цинюэ бежать через пространственный переход да попытался бы отбить у конвоя его мать. А вот гарантировать безопасность остальных — того же Лю Юйцзэ — у него не было никакой возможности.
Он давно осознал: в древности на одни лишь деньги не прожить. Избыток редких сокровищ мог и вовсе безвременно свести сумасбродного владельца в могилу. Поэтому, открывая лавку, Цинь Жэнь твёрдо решил обзавестись властью и влиянием.
Только обладая весом в обществе, можно вести торговлю на равных и противостоять внезапным ударам судьбы.
— Что ещё за крупная сделка? — поинтересовался Вэнь Линчжэн.
— Отец наследного маркиза — маркиз Защитник Севера, командующий армией на границе, — ответил Цинь Жэнь. — Полагаю, войскам куда нужнее не повозки, а медицинский спирт.
Улыбка застыла на губах Шестого князя Гу Лю. Услышав о делах военных, он первым перебил собеседника:
— Спирт? Что это такое?
— В заморских землях его используют для обработки ран, — пояснил Цинь Жэнь. — Если применить его на поле боя, смертность среди раненых солдат существенно снизится.
Вэнь Линчжэн недоуменно нахмурился:
— Постой. Что за «обработка ран»? И что означает эта твоя «смертность»?
— Это заморские понятия. Когда человек получает ранение, помимо потери крови в рану попадает множество невидимых глазу вредоносных частиц — бактерий. Из-за них ткани начинают воспаляться и гноиться, что часто приводит к гибели. А смертность — это...
Цинь Жэнь принялся подробно разъяснять суть, однако из-за того, что официальным языком империи Юн он владел не идеально, его объяснения звучали довольно туманно.
Вэнь Линчжэн, обладавший вспыльчивым и нетерпеливым нравом, перебил его на полуслове:
— Ладно, не усложняй. Скажи просто: этот твой спирт способен спасти человека на сто процентов?
— Гарантировать стопроцентное спасение невозможно, — признал Цинь Жэнь. — Но шанс выжить увеличится в разы.
— Значит, ничего особенного, — с лёгким разочарованием хмыкнул молодой маркиз.
Цинь Жэнь мысленно вздохнул. В древнем мире человеческая жизнь ценилась дешевле всего. Он-то рассчитывал сперва предложить спирт в качестве проверки: если эти знатные господа проявят честность и дадут желаемое, можно будет достать вещи и получше. Но, глядя на прохладную реакцию Вэнь Линчжэня, он вспомнил: настоящих аристократов редко волнуют жизни рядовых солдат.
Зато Гу Лю проявил к делу недюжинный интерес.
— А ведь вещь стóящая, — произнёс князь Ин. — И как её достать?
Судьбы простых ратников его тоже трогали мало, а вот жизни толковых военачальников представляли огромную ценность. И пусть спирт не давал полной гарантии, даже небольшое увеличение шансов на выживание генералов стало бы для империи Юн неоценимым благом.
К тому же Цинь Жэнь казался ему человеком необычайным. Гу Лю с детства обучался искусству чтения по лицам и привык доверять своему чутью. С первой же встречи этот купец произвёл на него впечатление личности неординарной. Удержать такого подле себя — значит привлечь удачу к себе и к государю-брату.
— У меня есть немного с собой, могу отдать вам, — предложил Цинь Жэнь. — А если потребуется больше, я научу вас, как его изготовить.
— Ты так расписываешь его волшебные свойства, а есть ли от него хоть какая-то польза на деле? — подал голос Вэнь Линчжэн.
Цинь Жэнь косо взглянул на юношу:
— Отошлите снадобье военным лекарям в армию. Результат станет понятен очень быстро.
— И сколько его у тебя?
Цинь Жэнь достал из рюкзака два флакона специального медицинского спирта.
— Что толку от двух бутылочек? — ухмыльнулся Вэнь Линчжэн. — Не отправлять же из-за них гонца на самую границу?
— Можете проверить его на ком-нибудь здесь. Для опыта двух флаконов более чем достаточно.
Не успел молодой маркиз возразить, как Гу Лю протянул руку и забрал флаконы.
Увидев это, Цинь Жэнь тут же открыл ладонь. Как всякий купец, он не намеревался терпеть убытки.
Вэнь Линчжэн не мог позволить князю платить самому — к тому же у Его Высочества вряд ли водились при себе обычные деньги. Молодой маркиз поспешно выудил из-за пазухи кошелёк и бросил его торговцу, проворчав:
— Ну и дерзость. Ещё смеешь требовать с нас плату!
Цинь Жэнь развязал кошелёк, заглянул внутрь и невозмутимо отозвался:
— Я торгую не ради убытка. Со временем вы поймёте, насколько выгодно иметь со мной дело.
Заметив такую уверенность, Гу Лю усмехнулся:
— Коли этот спирт окажется действительно полезен, какую награду ты захочешь получить от Его Величества?
Спирт — вещь отличная, но из-за нехватки зерна в империи наладить его массовое производство вряд ли удастся. Попросить за пару бутылок титул маркиза было бы верхом бестактности, а мелкая чиновничья должность Цинь Жэню даром не сдалась. Куда разумнее затребовать побольше золота и серебра. На эти средства в современном мире можно купить собственное жилье, а может, и помочь Лю Цинюэ с документами.
— Разумеется, серебро, — ответил Цинь Жэнь. — Буду признателен, если молодой маркиз замолвит за простолюдина слово перед государем. Тогда я смогу купить собственный дом в королевской столице.
Учитывая недавние дерзкие речи купца, Вэнь Линчжэн ожидал, что тот потребует высокой должности, и уже приготовился осадить заносчивого чужака. Однако Цинь Жэнь проявил неожиданное благоразумие, чем приятно удивил юного аристократа.
* * *
Вскоре Цинь Жэня вынудили остаться в отряде. Ему выделили отдельный экипаж, шедший прямо за каретой Вэнь Линчжэня и Гу Лю. А вслед за ним двигалась повозка с Лю Цинюэ и Лю Юйцзэ.
Лишь два дня спустя Лю Цинюэ узнал, что Цинь Жэнь попал в руки стражи. Первой его реакцией было немедленное желание увидеться с ним. Увы, карету строго охраняли: пленникам разрешалось выходить лишь по крайней нужде, не говоря уже о свободных перемещениях.
Пока Лю Цинюэ сгорал от тревоги, Цинь Жэнь пришёл сам.
Их знакомство не являлось тайной. Когда Цинь Жэнь попросил разрешения навестить юношу, Вэнь Линчжэн лишь двусмысленно усмехнулся:
— А ты неплохо к нему относишься. В такое время — и сам лезешь навстречу.
Вспомнив, как заставил гэера разыскать Цинь Жэня за три дня и как тот плакал от страха, маркиз решил, что их связывают весьма нежные чувства.
Цинь Жэнь проигнорировал подколку и лишь переспросил, может ли он видеть Лю Цинюэ.
Поразмыслив, Вэнь Линчжэн решил оказать услугу ценному человеку Гу Лю:
— Иди.
Получив позволение, Цинь Жэнь не только беспрепятственно подошёл к повозке, но и отослал стражников.
Появление Цинь Жэня застало Лю Цинюэ врасплох. Прильнув к окну, юноша понизил голос до шёпота:
— Ты... как ты здесь оказался? Тебя схватили?
— Можно и так сказать, — спокойным тоном ответил Цинь Жэнь.
Гу Лю относился к нему довольно обходительно, намереваясь, судя по всему, сделать своим человеком, а потому в пути ничем не притеснял.
Лю Цинюэ с покрасневшими глазами беспокойно оглядел его с ног до головы:
— С тобой всё в порядке? Они тебя не били?
— Нет. Я им нужен, так что обходятся со мной вполне неплохо.
Цинь Жэнь понимал: пока у человека есть ценные навыки, даже в качестве пленника он не подвергнется издевательствам — если только его тюремщик не конченый глупец. Цинь Жэнь не стал бежать лишь потому, что разглядел в Гу Лю человека умного.
— А если... если ты закроешь свои пользы, они причинят тебе вред?
— С чего бы? Я всегда буду им полезен, так что не переживай.
Услышав столь самоуверенные речи, сидевший в карете Лю Юйцзэ не выдержал и приподнял шторку. Цинь Жэнь сдержанно кивнул ему, но в разговор вступать не стал.
Расстегнув рюкзак, он вынул плотный бумажный пакет и протянул его через окно Лю Цинюэ:
— Я сейчас и сам не вполне свободен. Береги припасы, растяни на всю дорогу.
На щеках Лю Цинюэ вспыхнул лёгкий румянец. Он не боялся, что Цинь Жэнь посчитает его обжорой, но опасался недовольства брата и матери.
Быстро забрав пакет, юноша боязливо оглянулся на родных и негромко пробормотал:
— Брат Цинь очень добр. Он ко всем так относится.
Он попытался дать понять, что не стоит делать поспешных выводов. Но оправдание звучало неубедительно, и взгляды матери и брата оставались весьма глубокими и неоднозначными.
Едва Цинь Жэнь удалился, госпожа Ци взяла сына за руку:
— Скажи честно... между вами точно ничего не было?
Лю Цинюэ смутился и досадно нахмурился. Заметив суровый, тяжёлый взгляд брата, он поспешно пролепетал:
— Ничего! Правда, ничего! Я... я всё ещё чист!
Госпожа Ци, всё ещё сомневаясь, аккуратно закатала его рукав. Убедившись, что киноварная метка целомудрия на месте, она облегчённо перевела дух.
Почувствовав, что мать сменила гнев на милость, Лю Цинюэ отвернулся от брата и осторожно заглянул в пакет.
Внутри находились четыре брусочка сладостей с ацзяо, два кусочка белого шоколада, шесть сушёных ломтиков манго и два пирожных Бачжэнь. А на самом дне лежали два прозрачных вакуумных пакетика: один с кусочком пряной тушёной говядины, второй — с сочной куриной ножкой.
Лю Цинюэ давно не пробовал мяса. Увидев внушительный кусок говядины, он не удержался и сглотнул слюну.
Осторожно оглянувшись на мать и брата, юноша выудил говядину наружу. В империи Юн говядина не являлась чем-то невиданным, так что этот припас не вызвал бы лишних подозрений.
— Брат, давай разогреем и съедим? — предложил Лю Цинюэ. — Мы с мамой уже несколько дней не ели мяса. В доме старшего дяди меня держали под замком да заставляли коленопреклоняться в храме предков, кормили из рук вон плохо... Я уже и забыл вкус мясного.
Он намеренно изобразил крайнюю степень обездоленности, опасаясь, что брат запретит ему принимать подарки от постороннего мужчины. Ведь в глазах Лю Юйцзэ Цинь Жэнь оставался чужаком, а неженатый гэер не имел права принимать подарки от посторонних.
Глядя на его жалобный вид, Лю Юйцзэ прекрасно понимал, что младший брат притворяется, но всё равно почувствовал укол жалости. В королевской столице разве мог Сяо Юэ считать каждый кусочек мяса?
— Разогрей, — вздохнул старший брат.
Получив позволение, Лю Цинюэ выскользнул наружу и попросил у стражников глиняную жаровню.
Разводить огонь снаружи он не решился, забравшись с жаровней обратно в экипаж. У них имелся бездымный древесный уголь, который Лю Юйцзэ купил у конвоиров за серебро на случай ночных холодов.
Запах разогретой говядины был настолько упоительным, что, несмотря на закрытые окна и дверь кареты, аромат просочился наружу. К счастью, стражники как раз отправились обедать, и аппетитный дух никому не бросился в глаза.
Кинжалом Лю Цинюэ аккуратно разделил мясистый кусок на три части. Одну отдал матери, вторую — брату, а оставшуюся порезал мелкими ломтиками и принялся отправлять в рот.
Госпожа Ци откусила лишь кусочек и, видя, с каким аппетитом ест сын, отдала ему свою долю:
— Ешь сам, я не очень люблю говядину.
Блюдо и впрямь удалось на славу, но госпожа Ци действительно была равнодушна к мясу, предпочитая сладости.
Лю Цинюэ немного помешкал, но всё же принял угощение. А затем достал из бумажного пакета пирожное Бачжэнь.
Он помнил слова Цинь Жэня о том, что эти сладости крайне полезны для женского здоровья.
Юноша протянул пирожное матери. Госпожа Ци не стала отказываться, откусила кусочек и с улыбкой проговорила:
— А ведь он заботливый человек. Столько вкусного приготовил тебе в дорогу.
Лю Цинюэ жутко хотелось похвалить Цинь Жэня, но, поймав на себе пристальный взгляд Лю Юйцзэ, он заставил себя сдержаться. По какой-то причине ему не хотелось, чтобы брат догадывался об их близости — и тем более о необычайных способностях Цинь Жэня.
* * *
Тем временем на другом конце лагеря Цинь Жэня навестил Вэнь Линчжэн.
— Есть ещё что-нибудь из интересных вещей? Покажи, — с порога потребовал молодой маркиз.
Цинь Жэнь лишь молча смерил его взглядом. Зная о скряжничестве купца, Вэнь Линчжэн с неохотой достал ещё один кошелёк.
В прежнем мешочке лежали двадцать лянов серебра и три золотых листка — плата за медицинский спирт. На этот раз кошелёк был набит исключительно золотом — целых девять листков. Щедрая плата!
Оценив вес золота, Цинь Жэнь впервые подарил маркизу благосклонную улыбку. Порывшись в рюкзаке, он выудил стеклянный пузырёк и бросил его Вэнь Линчжэну.
Рассмотрев одинокую склянку, молодой маркиз возмущённо вспыхнул:
— Я дал тебе столько золота, а ты отделываешься этой безделушкой?!
Не слишком ли нагло?
— Это редчайшее лекарство, его трудно достать даже за морем, — невозмутимо пояснил Цинь Жэнь.
— И от чего оно?
— Жаропонижающее. Оно сбивает сильный жар. Носите с собой, в критический момент может спасти жизнь.
В древности банальная простуда с высокой температурой легко уносила человеческие жизни. Утверждение Цинь Жэня не содержало ни капли преувеличения.
Не слишком доверившись словам купца, Вэнь Линчжэн решил тут же проверить зелье на практике.
Как раз среди арестованных членов семьи Лю один ребёнок от испуга и холода слёг с тяжелейшей лихорадкой. Мать слёзно молила конвоиров о помощи, но лекаря в пути взять было негде, а из сочувствия к государственным преступникам никто из сопровождающих пальцем не пошевелил.
Когда несчастная женщина, прижав к груди пылающее дитя, уже погрузилась в отчаяние, к повозке подошёл стражник из свиты молодого маркиза.
Он бесцеремонно всунул в рот ребёнку белую таблетку и строго приказал конвою:
— Как спадёт жар, сразу доложите.
Мать не ведала, чем накормили её дитя, и поначалу дрожала от страха. Но вскоре заметила, что ребёнку становится лучше. Стражники дали им горячей воды, и спустя полчаса после обильного питья жар спал. К вечеру стражник снова дал малышу таблетку, а наутро от лихорадки не осталось и следа.
Узнав о чудном исцелении, Вэнь Линчжэн не на шутку изумился. Лекарство действовало поразительно быстро!
Помянув слова Цинь Жэня о редком заморском снадобье, молодой маркиз решил не оставлять ценность себе, а преподнести её Его Высочеству князю Ин.
Гу Лю принял подарок с улыбкой. Спасительные средства лишними не бывают.
— Ты проявил усердие, — похвалил он. — Цинь Жэнь — человек редких талантов. Будь с ним помягче, он нам ещё пригодится.
— Понимаю, — отозвался Вэнь Линчжэн. — Я и так обхожусь с ним с почтением. Хотя за эти пару дней он вытянул из меня целое состояние! Впрочем, я знаю меру.
— Вот и хорошо, — кивнул Гу Лю. — Сейчас государю как никогда нужны умные люди. А такой человек — способный, дальновидный, знающий границы и при этом с понятной слабостью к деньгам — настоящая находка.