Цинь Жэнь уже отправил своих людей на поиски того книжника. Если тот человек не солгал, сгинувшего цзюйжэня будет счесть нелишне простой задачей: ученые люди всегда на виду. Выйдя на его родную деревню, удастся расспросить родичей о медных ключах. Найдётся у них что-то ещё — Цинь Жэнь приложит все силы, чтобы прибрать эти ключи к рукам. Если же тайна ограничивалась единственной отмычкой, о которой в семье ни сном ни духом не ведали, историю можно будет считать закрытой.
Впрочем, точка в деле с этим ключом вовсе не означала, что в мире не сыщется других. Цинь Жэнь намеревался расследовать слухи и дальше, выискивая среди простонародья похожие вещицы. Теперь, обзаведшись верными слугами, проворачивать такие дела стало несоизмеримо проще.
После недавней встряски Лю Цинюэ стал куда осмотрительнее пользоваться межпространственным переходом. К счастью, коридор простреливался насквозь — укрыться в нём было совершенно негде. Прежние громоздкие сундуки Цинь Жэнь заменил узкими стеллажами шириной от силы в двадцать сантиметров. Растянувшись сплошной полосой от начала до конца, они нисколько не заслоняли обзор. Чтобы не заметить постороннего, Цинюэ пришлось бы идти с закрытыми глазами. И всё же ради безопасности они решили по возможности проходить сквозь врата вместе.
К тому же на днях Лю Цинюэ открыл свою лавку, и свободного времени для вылазок в современный мир почти не оставалось. Лавка занимала всего два небольших помещения, но её убранству хозяин уделил особое внимание: внутри всё дышало изяществом и уютом.
Стеллажи делались на заказ. Поскольку за покупками заглядывали исключительно гэеры да молодые госпожи, полки специально не стали задирать высоко. На каждой Лю Цинюэ выставил образцы для пробы: покупательницы могли опробовать снадобья прямо в лавке и, лишь удостоверившись в их чудесных свойствах, выложить кругленькую сумму.
Городок был уездный, и зажиточностью королевской столицы местная публика похвастаться не могла. Не будь здесь пробников, одни лишь цены заставили бы горожан сбежать в ужасе. Сами снадобья Лю Цинюэ закупал в том мире, аккуратно перекладывая и переливая их в резные деревянные шкатулочки. Покупал он недорогие марки, так что даже с учётом стоимости резной упаковки себестоимость выходила скромной.
Баночка очищающего молочка обходилась ему юаней в тридцать. Учитывая, что один лянь серебра тянул примерно на две сотни юаней, Цинюэ установил цену за молочко в пол-ляня. Увлажняющий крем с себестоимостью под пятьдесят юаней шёл за один лянь. Цены на помады, бальзамы и тинты для губ колебались от одного до двух лянов — в зависимости от качества.
Впрочем, в отличие от уходовых средств, наибольшим спросом у местных красавиц пользовались помады и карандаши для бровей. В империи Юн румяна и притирки для губ не отличались разнообразием оттенков да к тому же мгновенно размазывались. С бровями дело обстояло не лучше: их подводили угольными палочками — бамбуковыми, сосновыми или обычным древесным углём. Искусные мастера разве что оправляли такой уголёк в драгоценный металл, запрашивая за крошечную палочку по десять золотых.
Лю Цинюэ же привозил самые обычные карандаши в деревянной оболочке. Внешне они уступали драгоценным изделиям местной знати, зато стоили разумных денег, легко помещались в рукаве, а грифель давал ровную, мягкую линию. Карандаши стали главным хитом: с самого открытия партию из двух десятков штук раскупали за считанные часы. И пусть дешёвыми их назвать было нельзя, спрос превзошёл все ожидания. Прежде Цинюэ опасался, что заоблачные цены отпугнут покупателей, но теперь от тревог не осталось и следа.
В тот день лил проливной дождь. Наплыва покупателей не предвиделось, и Лю Цинюэ решил закрыть лавку пораньше. В этих южных краях дожди заряжали часто. Цинюэ не имел ничего против сырости, но проливной ливень не жаловал: непогода отваживала горожан, а значит, и выручка падала.
Домой он вернулся в паланкине. В кабинке помещался лишь один человек, поэтому сопровождавшая его служанка Сянсуэ вымокла до нитки.
Пожалев девушку, Лю Цинюэ промолвил:
— Иди ополоснись да переоденься в сухое. Нынче можешь больше не приходить.
— Спасибо, господин! — обрадовалась Сянсуэ. — Коли что понадобится, кликните из дверей, я сразу прибегу.
Цинюэ кивнул и прошёл к себе в спальню.
Служанка в приподнятом настроении направилась в свои покои. Больше всего в молодом хозяине её восхищала неприхотливость: он не требовал неотлучного присутствия, даруя ей уйму свободного времени. В такие часы можно было отдохнуть или заняться вышивкой на продажу, подзаработав немного личных денег. В их просторной усадьбе жили только они втроём: Лю Цинюэ, Цинь Жэнь да она сама. Её комнатушка находилась в отдалении от хозяйских покоев, но голоса хозяина хватало, чтобы услышать зов через двор. Впрочем, гонять её по пустякам Цинюэ не любил, а для мелких поручений за воротами привлекал сторонних слуг, так что жизнь Сянсуэ текла беззаботно.
Тем временем Лю Цинюэ, переводя дух в спальне, распустил волосы и собрался в дорогу. Несколько дней он не наведывался в иной мир и успел соскучиться по оставленному там Бяньбяню. Прихватив для безопасности электрическую дубинку, он отпер сокрытые врата и переступил порог.
Пёс, будто почуяв возвращение хозяина, уже поджидал его за дверью на втором этаже.
Лю Цинюэ улыбнулся, глядя на мохнатого питомца:
— Ну что, глупыш, хорошо себя вёл? Дом не разнёс?
Бяньбянь радостно тявкнул и вихрем помчался вниз по лестнице. Цинюэ не спеша спустился вслед за ним и взялся за уборку.
По правде сказать, поначалу хозяйственные хлопоты давались ему с трудом. Для избалованного барчука убирать за собакой казалось верхом кошмара, однако со временем он привык. Всё оказалось не так уж и страшно: Бяньбянь был воспитанным псом и справлялся в строго отведённом месте, а иногда даже пользовался туалетом. Правда, в новом доме стояли современные унитазы, что создавало определённые неудобства. В старом жилище был обычный напольный чашеобразный туалет, и подросший Бяньбянь легко приучился ходить туда самостоятельно.
Закончив уборку, Лю Цинюэ решил попросить Цинь Жэня переоборудовать один из туалетов под нужды питомца — санузлов в доме хватало, и выделить один для Бяньбяня не составило бы труда. Зато скольких хлопот удалось бы избежать! Едва Цинюэ обдумал эту мысль, как сквозь переход перебрался и сам Цинь Жэнь.
Цинь Жэнь вернулся ради душа: в современном мире принимать водные процедуры было в разы удобнее. К тому же его волосы успели отрасти, и без фена сушить их приходилось целую вечность.
Завидев мужа, Цинюэ оживился:
— Как раз вовремя! Идём, поможешь мне вынести мусор.
Заодно следовало забрать кучу посылок. В одиночку Цинюэ с такой охапкой не справился бы, а теперь у него появился отменный грузчик. Цинь Жэнь кивнул, переоделся в удобную одежду и вышел вслед за супругом. Избавившись от мусорных пакетов, они направились к машине, чтобы доехать до пункта выдачи. В этот момент на телефоне Цинь Жэня заиграл вызов.
Звонил бывший одноклассник — тот самый, что раньше скупал у него редкие целебные коренья. Зная, что Цинь Жэнь родом из горной глуши, где местным ведомо немало диковин, приятель решил испытать удачу. Намечалась крупная сделка, и ему требовался особый, подлинно эксклюзивный подарок для партнёров. Вспомнив про Цинь Жэня, он надеялся раздобыть через него что-нибудь эдакое.
— Ищешь дикорастущее зелье? — уточняя, переспросил Цинь Жэнь.
— Именно! Ты ведь прекрасно знаешь те края. Травы, что ты продал мне в прошлый раз, оказались высшей пробы. Не найдётся ли ещё чего-нибудь подобного?
— Ладно, поспрашиваю у местных. Если попадутся ценные сборы, созвонимся.
Перекинувшись ещё парой вежливых фраз, Цинь Жэнь завершил разговор.
Лю Цинюэ любопытствующе глянул на него:
— Кто звонил?
— Старый школьный приятель. Просит достать диких целебных трав.
— Хорошо платит?
— Богат, денег не жалеет, — ответил Цинь Жэнь. — Можно подобрать пару хороших сборов, подзаработаем на карманные расходы.
— Отлично, — улыбнулся Цинюэ. — Заберём посылки, а потом вернёмся и займёмся поисками снадобий.
Лю Цинюэ уже успел набить руку в торговых делах: из современного мира он вёз косметику на продажу в империю Юн, а оттуда забирал редкие целебные коренья, чтобы выручить за них солидные суммы в нашем времени.
В пункте выдачи их ждала целая гора коробок, по большей части принадлежавших Цинюэ. Цинь Жэнь достал из багажника раскладную тележку, погрузил на неё покупки и покатил к лифту через подземную парковку. В кабине им попались соседи по дому, но никто даже оком не повёл на внушительную пирамиду из коробок. Нынешняя молодёжь сплошь заказывала всё через интернет, а из-за занятости многие забирали накопившиеся посылки оптом, так что подобная картина никому не казалась диковинной.
Оказавшись в квартире, Цинь Жэнь оглядел заставленную коробками гостиную:
— В этой куче пара коробок для меня.
— Сейчас отрою, — кивнул Цинюэ.
— Распакуешь заодно?
Разбирать посылки Лю Цинюэ любил больше всего на свете, потому с радостью согласился. Пока он увлечённо орудовал канцелярским ножом, Цинь Жэнь отправился в ванную.
Он успел вымыться, высушить волосы и переодеться в традиционные одежды империи Юн, а Цинюэ всё ещё возился со своей «добычей».
— Помочь? — спросил Цинь Жэнь.
— Не нужно, — отмахнулся тот. — Я отоберу карандаши с помадами, а остальное разоберу позже.
С этими словами Цинюэ уложил отобранный товар в плетёную корзину.
Они поочерёдно вернулись сквозь переход. В мире Юн уже смеркалось. Цинь Жэнь велел подать ужин прямо в спальню, и они устроились на небольшом кушеточном суфе. Прежде избалованный правилами Лю Цинюэ строго соблюдал этикет: трапезничал исключительно в столовой, а спал в почивальне. Но регулярные вылазки в современность да общение с простым до мозга костей Цинь Жэнем постепенно избавили его от лишней манерности.
И ведь так жить оказалось куда приятнее! Большинство суровых правил в империи придумали ради укрощения женщин да гэеров. Цинюэ сам родился гэером — к чему налагать на себя лишние путы? Если муж не требовал соблюдения чинов, то и самому себе усложнять жизнь не стоило.
За едой Лю Цинюэ замешкался и негромко проговорил:
— Если у нас когда-нибудь родится гэер или дочка, я ни за что не оставлю их в этом мире.
— С чего вдруг такие мысли? — удивлённо спросил Цинь Жэнь.
— Да вот вспомнил, как в детстве меня заставляли зубрить бесчисленные правила... И ведь всё это делалось лишь для того, чтобы угождать мужчинам. До чего же беспросветная жизнь!
Цинь Жэнь сочувственно кивнул:
— Тут я с тобой согласен.
— Ха-ха, а я уж думал, ты как мужчина встанешь на дыбы!
— Гэер или дочь, которых ты мне подаришь, — мои родные дети. Я не из тех чёрствых отцов, что со спокойной душой отдадут плоть и кровь служить чужому человеку.
Стоило ему представить, как его выпестованное дитя гнёт спину перед кем-то, подобно слуге, как в душе закипало желание придушить этого «кого-то». Дети — его кровь и плоть. В нём не водилось ни капли рабского смирения, и от подобной картины темнело в глазах.
— Тогда... когда же мы исполним супружеский долг? — смущённо кашлянув, тихо спросил Лю Цинюэ.
Для гэера подобная прямота считалась невиданной дерзостью, и щёки его мгновенно вспыхнули.
— Встань-ка, — с улыбкой попросил Цинь Жэнь.
Цинюэ озадаченно взглянул на мужа, но послушно поднялся. Цинь Жэнь заставил его повернуться, слегка сжав пальцами его плечи и ноги.
— Что ты делаешь? — поинтересовался Цинюэ.
— Проверяю, прибавил ли ты в весе. Ежели останешься таким худосочным, силы духа и крови не хватит. Забеременеешь — дитя начнёт тянуть из тебя соки, а это вредно для здоровья.
Цинюэ ласково потянулся к нему:
— Так обними меня да проверь сам!
Цинь Жэнь усмехнулся и легко, одной рукой, подхватил его в воздух. Лю Цинюэ не удержался и звонко расхохотался.
— Ну как, я потяжелел?
— Есть немного, — ответил Цинь Жэнь, аккуратно прижимая его к себе. — Но тебе всё равно надо есть получше.