* * *
Вернувшись в свой мир, Цинь Жэнь поинтересовался:
— Хочешь прогуляться?
— Ага! А можно?
Лю Цинюэ прожил у него уже довольно долго, но за всё время ни разу не переступал порог дома и понятия не имел, как устроен этот мир.
Видя его искреннее любопытство и понимая, что особых дел на сегодня не намечено, Цинь Жэнь решил, что не прочь вывезти юношу развеяться.
Лю Цинюэ, конечно, оставался нелегалом — ни документов, ни прописки. Однако в больницы или отели они не собирались, в интернет-кафе тоже, так что отсутствие удостоверения личности никакой роли не играло.
Цинь Жэнь глянул на часы: пятый час вечера.
Скатаются на машине в уездный город, пройдутся по улицам, а к ночи вернутся.
Времени, конечно, в обрез, но Лю Цинюэ на работу с утра не вставать, так что задержись они допоздна — беды не случится. Если судить так, времени более чем достаточно.
— Ну ладно, — вымолвил Цинь Жэнь. — Смой грим с лица. Я отвезу тебя в город, пройдёмся по магазинам.
С этими словами он отправился в комнату собрать нужные вещи.
Лю Цинюэ от радости едва не запрыгал. Он мгновенно смыл всю косметику, переоделся в скромный, неприметный наряд, и вскоре они уже выехали со двора.
Лю Цинюэ впервые выходил за пределы участка в этом мире и ужасно нервничал.
Забившись на заднее сиденье, он то и дело сжимался от страха, боясь, как бы его не засекли прохожие.
Цинь Жэнь бросил взгляд в зеркало заднего вида и успокоил его:
— Не бойся, снаружи тебя не видно.
Стёкла машины были затонированы солнечной плёнкой, и, пока кто-нибудь не уткнётся носом в самое стекло, разглядеть пассажира сзади было невозможно.
Да и заметь его кто — эка невидаль!
Цинь Жэнь — взрослый мужчина, ему под тридцать, неужели ему запрещено с кем-то общаться?
Даже если деревенские соседи прознают, максимум — при случае зададут пару праздных вопросов, но удивляться тому, что рядом с ним кто-то появился, никто не станет.
Услышав, что снаружи его не разглядеть, Лю Цинюэ смело прильнул к окну.
Здания в мире Цинь Жэня разительно отличались от тех, к которым он привык дома.
Здесь всё было строгим, правильным, коробчатым, а многие дома возносились так высоко и выглядели так величественно, словно всякий местный житель купался в роскоши.
Да и экипажей на улицах копошилась тьма-тьмущая.
Четыре колеса, три, два... встречались даже плоские дощечки, на которых люди скользили прямо по дороге!
Размеры тоже разнились: в самые огромные машины набивалась целая толпа.
Для выходца из древности, не имевшего представления о технике, это выглядело так, будто огромные железные чудовища заглатывают людей живьём.
Не проживи Лю Цинюэ у Цинь Жэня достаточно долго и не посмотри он кучу видеороликов на планшете, внезапная встреча с подобным исполином до смерти бы его напугала.
Указав пальцем на промелькнувшую мимо повозку, Лю Цинюэ с любопытством спросил:
— А это что за повозка?
Форма у неё была довольно странная: три колеса, но на обычный трицикл не похоже.
Простой трёхколёсный транспорт Лю Цинюэ уже видел в доме Цинь Жэня — дедушкин стариковский трицикл.
— Это называется трицикл с коляской, — ответил Цинь Жэнь. — Разновидность трёхколёсного транспорта.
— А им легко управлять?
— Хм, уж точно сложнее, чем твоей игрушечной машинкой.
— А... этой твоей машиной легко?
— С непривычки кажется сложным, но если пройти нормальное обучение, то ничего трудного.
— А мне... мне когда-нибудь представится случай попробовать?
Цинь Жэнь на мгновение замялся:
— В принципе можно, но как-нибудь потом.
Вот раздобудет он для Лю Цинюэ удостоверение личности — тогда и отправит учиться на права.
Но не сейчас. Сейчас юноша ничего не умеет, а сажать его за руль такой громадины попросту опасно.
Больше Цинь Жэнь не отвлекался на разговоры и полностью сосредоточился на дороге. После той аварии он стал водить куда осторожнее.
Лю Цинюэ, поняв, что собеседник занят, притих и сам не заметил, как заснул на заднем сиденье.
Очнулся он только тогда, когда они прибыли в уездный центр и Цинь Жэнь припарковал машину.
Шёл уже седьмой час вечера. Забрав Лю Цинюэ из машины, Цинь Жэнь сразу же направился в проверенный ресторанчик.
Сытно поужинав, они отправились бродить по уездным улочкам.
Выйдя из ресторана, Лю Цинюэ всё ещё сладостно припоминал вкус кисло-сладких свиных ребрышек.
Стряпухи в этом заведении знали своё дело! Юноша даже задался вопросом, выпадет ли ему случай побывать здесь снова.
Заметив, что тот едва удерживается от облизывания, Цинь Жэнь усмехнулся:
— Я специально не дал тебе набивать живот за столом. На улице полным-полно всякой вкусноты.
— Какой ещё вкусноты?
— Вот дойдём до торговых рядов с уличной едой — сам увидишь.
Цинь Жэнь махнул рукой, увлекая Лю Цинюэ за собой.
К тому времени стемнело. Правил дорожного движения Лю Цинюэ не знал, а по дорогам со свистом носились автомобили и электроскутеры.
К тому же юноша обладал редкой, утончённой красотой, а его длинные, ниспадающие шелком волосы привлекали слишком много внимания.
Прохожие то и дело бросали на него взгляды — кто с восхищением, кто с завистью, а кто и с откровенной похотью. Для чужака из иного мира эти взоры ощущались как уколы тысяч иголок.
Вдобавок ко всему, Лю Цинюэ был гэером, и в своём родном мире почти не покидал покоев.
Даже если ему и случалось выбраться в город, он скрывал лицо под шляпой с вуалью или шествовал в окружении толпы слуг.
Оказавшись под цепкими взорами такой оравы людей, он чувствовал себя не в своей тарелке.
И тут, как назло, какой-то прохожий случайно задел его плечом.
Встретившись с ним взглядом, Лю Цинюэ уловил в чужих глазах нечто скользкое и липкое.
Сердце юноши ухнуло от страха. Он мгновенно нагнал идущего впереди Цинь Жэня и, словно напуганный зверёк, осторожно вцепился пальцами в край его одежды.
Цинь Жэнь сперва опешил, но тут же вспомнил: Лю Цинюэ в этом мире — полнейший чужак.
Ни родных, ни близких, да и местной речи он толком не знает. Единственный, на кого он может положиться — это сам Цинь Жэнь.
Глядя на его перепуганный вид, Цинь Жэнь, немного помешкав, сжал его ладонь в своей.
Ощутив тепло чужих пальцев, Лю Цинюэ густо покраснел до самых кончиков ушей.
Впрочем, натуру его не пропьёшь: оперевшись на чужую силу, он мгновенно сменил гневливость на милость. Ещё секунду назад дрожал как осиновый лист, а теперь, чувствуя за спиной мощную опору, тут же выпятил грудь.
Едва Цинь Жэнь сжал его руку, юноша победоносно метанул взгляд на недавнего обидчика.
Тот как раз высматривал его в толпе, но, разглядев рядом с ним массивную фигуру высокого мужчины, в мгновение ока поджал хвост и дал дёру.
Хоть они и жили в правовом государстве, получить по шее от амбала ростом под два метра было бы чертовски больно.
Мелким шпанам вроде него только и оставалось, что цепляться к бабам да хилякам. Лезть на такого гиганта, как Цинь Жэнь, у него кишка была тонка.
— Что стряслось? — спросил Цинь Жэнь.
Лю Цинюэ немедля пожаловался:
— Он меня толкнул! И ещё... нагло вылупился!
Цинь Жэнь насупился и оглянулся вслед подлецу, но того уже и след простыл.
«Сбежал, едва завидев меня, — усмехнулся про себя Цинь Жэнь. — Неужто у меня настолько свирепая физиономия?»
Надо бы перестать хмуриться, а то если захочется кому-нибудь всыпать, те разбегутся ещё до того, как представится случай.
* * *
На Лю Цинюэ был современный мужской костюм, но спадавшие на плечи шелковистые длинные волосы в сочетании с точёными чертами лица выделяли его из любой толпы.
Да и сам Цинь Жэнь — статный, высокий и видный — привлекал к их сцепленным рукам нежелательные взоры.
Цинь Жэнь вовсе не жаждал привлекать к Лю Цинюэ лишнее внимание. В наш век информационного взрыва и погони за хайпом любое фото, слитое в сеть, могло обернуться лавиной головной боли.
К тому же сам Цинь Жэнь терпеть не мог шумихи и вовсе не стремился стать звездой интернета.
Он завёл юношу в ближайшую аптеку и купил упаковку защитных масок.
Натянув их на лица, они всё ещё казались чересчур выбивающимися из общей массы из-за моделиного роста и выправки, зато снимки с их лицами в интернете уже никто не выложит.
Цинь Жэнь повёл Лю Цинюэ на улочку с уличной едой, где людской поток никогда не иссякал.
С одного конца улицы до другого тянулись бесконечные ряды с самыми разными лакомствами.
Заметив лоток с набравшим популярность танхулу в молочной корочке, Цинь Жэнь подвёл Лю Цинюэ и купил одну шпажку.
Угощение, конечно, заманчивое, но из соображений гигиены Цинь Жэнь не хотел, чтобы тот злоупотреблял подобной стряпнёй.
Попробовать раз-другой — куда ни шло, но превращать уличный фастфуд в постоянный рацион — ни за что.
Лю Цинюэ, держась скромно и изящно, откусил кусочек.
Сладости были его слабостью, и от первого же укуса его душевная пасмурность мгновенно рассеялась.
Подняв шпажку, Лю Цинюэ предложил:
— Вкусно-то как! Будешь?
Цинь Жэнь покачал головой:
— Ешь сам, я к сладкому равнодушен.
Получив отказ, Лю Цинюэ продолжил смаковать лакомство крошечными укусами.
Однако, успев плотно поужинать в ресторане и заприметив по пути другие деликатесы, доедать засахаренные фрукты он уже был не в силах. Пришлось остатки отдавать Цинь Жэню.
Делать нечего: выбросить еду рука не поднималась. Оба успели узнать, что такое голод и разруха, и знали истинную цену каждому куску.
Морщась от приторности, Цинь Жэнь доел танхулу, а затем, превратившись в ходячее ведро для недоедков, покорно прикончил за ним и рыбные шарики, и остатки шашлычков.
Затем они отправились на небольшую площадь, где постреляли по шарикам, бросали кольца и поупражнялись в ловле игрушек клешнёй.
Выбив нужные мишени в тире, Цинь Жэнь выиграл для спутника неуклюжую, немного криво сшитую плюшевую панду.
У Лю Цинюэ дома пылились игрушки куда краше, и эта дешёвая поделка показалась ему страшноватой.
Но раз уж это был подарок Цинь Жэня, он с кроткой благодарностью принял её.
Он хотел было повеселиться ещё, но давняя привычка рано ложиться спать взяла своё: к десяти часам вечера веки у него стали слипаться.
Заметив, что юноша откровенно клюёт носом, Цинь Жэнь усадил его в машину и повёз домой.
По дороге Лю Цинюэ, прижимая к груди уродливую панду, вдруг задумчиво произнёс:
— А у вас тут хорошо... Женщины пользуются такой свободой.
За сегодняшний вечер он видел столько женщин, свободно гуляющих по улицам!
Они наряжались, радовались жизни и не затворялись в глубине внутренних покоев.
Не то что в его родном краю, где и женщины, и гэеры — как до замужества, так и после — почти не видели белого света, сидя под замком.
Чтобы просто шагнуть за порог, требовалось испросить позволения у мужа и его родителей. А откажут — так даже по собственному двору ходить не смей.
— Ты завидуешь здешней жизни, — тихо проговорил Цинь Жэнь, — а ведь среди наших девчонок полно тех, кто мечтает о вашем мире.
Лю Цинюэ изумленно вытаращился на него:
— Чему там завидовать?!
— Тому, что ваши женщины выходят замуж за знатных князей да маркизов, становятся знатными дамами и купаются в роскоши, окружённые слугами.
И Цинь Жэнь не кривил душой: когда в своё время гремели сериалы о попаданцах, находились глупые девчонки, совершавшие безумства в надежде переночевать в древности.
Лю Цинюэ отказывался это понимать:
— С чего бы им считать древность раем?! В нашем мире брак — это не выбор сердца. Обитательницы знатных домов — лишь разменная монета в родовых играх. Совсем юной девушке могут навязать в мужья седого старика — и что в этом хорошего? А не сможешь родить наследника — сживут со свету да загнобят попрёками.
— Вся беда в сказках о попаданцах, — объяснил Цинь Жэнь. — На экранах любая девица с ходу встречает верного, красивого и могущественного властелина. Незрелые умом девчонки верят, будто стоит им перенестись в прошлое, и они тут же обретут богатого, знатного да ещё и преданного мужа. Но преданность и верность даже в нашем веке — редчайшее сокровище, а уж в древности и подавно смех один.
— Что значит «преданный»?
— Это значит любить одну-единственную всю жизнь. И не держать иных жён, кроме неё.
Лю Цинюэ смущённо ковырнул ногтем ладонь:
— А... Брат Цинь, а у тебя сколько будет жён?
Цинь Жэнь ответил без колебаний:
— Я человек своего века. По нашим законам положена лишь одна жена.
— А если бы законов не было? Ну, скажем, если бы ты мог свободно ходить между мирами, ты взял бы по жене и тут, и там?
— Конечно нет. Я обычный человек, мне и одной на всю жизнь за глаза хватит.
Он не был непобедимым владыкой из гаремных романов и не собирался строить гаремы.
Имея законную супругу, он физически не смог бы крутить романы на стороне.
Того, кто войдёт в его дом как законный спутник жизни, он окружит искренней заботой и верностью.
Да и силы человеческие не бесконечны. Цинь Жэню хватило бы ресурсов души и времени лишь на то, чтобы беречь и лелеять одного-единственного человека.
Примером для него служили дедушка с бабушкой. Хоть бабушка и отличалась слабым здоровьем, подарив деду лишь одного ребёнка, их любовь не угасала до самых преклонных лет.
В те времена в деревнях один ребёнок в семье был невиданной редкостью — их пару и вовсе считали чудаками.
— А... кто тебе больше по душе? Из нашего мира или из твоего?
Лю Цинюэ был простым древним гэером. В его эпохе гэерам даже грамота давалась с трудом, так что и мыслили они куда проще и прямолинейнее.
К тому же патриархальный уклад заставлял и женщин, и гэеров бороться за выживание, конкурируя за благосклонность мужчин. Мыслить категориями современного человека он попросту не умел.
Цинь Жэнь вовсе не осуждал его за такие расспросы, разве что немного удивлялся: с чего вдруг разговор намертво закрутился вокруг его женитьбы?
— По-моему, разницы нет, — мягко ответил Цинь Жэнь. — Главное — встретить того, к кому лежит сердце. А из какого он мира — неважно.