Нательное бельё, о котором шла речь, представляло собой обычное дудоу — тканевую нагрудную майку, которую Лю Цинюэ носил прямо на голое тело. Будучи гэером, он строго соблюдал этот обычай наравне с женщинами. Когда юноша отбился от стражи и слуг, из сменных вещей при нём осталась лишь эта единственная интимная деталь гардероба. В прошлый раз, принимая ванну, он тайком выстирал её. Сгорая от смущения, Цинюэ так и не осмелился вывесить её сушиться на солнце, спрятав в тёмном подвале. Он ведь был свято уверен, что укрыл дудоу в самом дальнем и неприметном уголке... Когда только Цинь Жэнь успел его подсмотреть?
Цинь Жэнь, опасаясь, что спутник понятия не имеет, как обращаться с современными трусами, поначалу порывался даже провести краткий инструктаж. Однако Лю Цинюэ немедленно выставил его за дверь.
— Пошёл вон!
Бесстыдник! Нахально твердит про нательное бельё, а потом выдумывает какие-то «трусы» — ни капли совести!
Лишь недавно Цинь Жэнь узнал, что в этом мире обходились без нижнего белья под штанами. А ведь им предстояли дальние поездки — на велосипедах, а то и на мотоцикле. Верхом да без непривычного белья в долгой дороге можно стереть кожу до крови! Потому Цинь Жэнь из самых благих побуждений позаботился о паре удобных трусов. И что в итоге? Этот юнец мало того что не оценил заботы, так ещё и взвился от праведного гнева! Настоящий недотрога.
А «недотрога» тем временем, пылая щеками, недоуменно прикладывал непривычный кусочек ткани к бёдрам. Неужели... это надевается прямо на... ягодицы? Настолько интимную вещь Цинь Жэнь вручил ему без малейшего смущения! Едва представив, что мужчина касался её своими руками, Лю Цинюэ залился пунцовой краской.
Ни за что! Ни за что на свете он не станет надевать эту диковину!
С этой мыслью юноша отшвырнул бельё в сторону, стыдливо прикрыв его ворохом грязной одежды, и поспешно потянулся к комплекту термобелья.
Термокофта оказалась с высоким воротником, который слегка давил на горло. Поморщившись, Лю Цинюэ потянул за ворот, после чего принялся облачаться в пуховик и утеплённые штаны. Комплект нательного белья был с плотным начёсом, так что в нынешнюю погоду его в сочетании с пуховиком вполне хватало, чтобы не замерзнуть. Цинь Жэнь выбрал самые качественные вещи: куртка на ощупь казалась невесомой и тонкой, но грела превосходно. Штаны тоже были на пуху — гораздо более лёгкие и удобные для ходьбы, чем громоздкие ватные одеяния. Нарядившись и собрав вещи, Лю Цинюэ вместе с Цинь Жэнем снова переступил порог межпространственной двери.
Как и предупреждал Цинь Жэнь, по ту сторону двери мела метель. Снег выпадал небольшой, но из-за резкого порывистого ветра и повышенной влажности мороз пробирал до костей. Лю Цинюэ никогда прежде не бывал на юге и понятия не имел о местной дороге, а уж о происходящем в империи Юн и подавно. Требовалось расспросить местных.
Главная цель их нынешней вылазки заключалась именно в разведке: разузнать вести о положении дел в стране и выяснить наилучший маршрут на юг. Стоило всё прояснить, и Цинь Жэнь намеревался дальше передвигаться в одиночку — без спутника он мог развивать гораздо большую скорость.
Путники направились не в крупный город, а в близлежащий городок. В городах копилось много народа и припасов, так что в смутное время именно они становились первой мишенью для полчищ голодающих беженцев и разбойников. Впрочем, и небольшое поселение едва ли можно было назвать безопасным. Однако выбирать не приходилось: в глухих деревнях люди годами не покидали родных дворов, и нужных вестей от них было не дождаться. Посовещавшись, они решили попытать счастья в городке под названием Юйлай.
Но едва они вступили на его улицы, перед ними предстала картина полного разорения и хаоса. Повсюду стенали раненые, чернели обугленные остовы сожжённых домов, а в воздухе витала гнетущая безысходность.
Необычное облачение чужаков поначалу пугало местных жителей, и те спешили укрыться. Но, разглядев, что пришельцы не проявляют агрессии и похожи на обычных беглецов, горожане немного успокоились. Лю Цинюэ завёл разговор с парочкой прохожих и вскоре составил представление о происходящем.
Империю Юн охватили смута и беспорядки. Виной тому был не только жестокий голод, но и вторжение вражеской армии государства Линькэ с севера. Имперские войска вполне могли бы подавить бунты и отбить нападение чужеземцев, кабы не одно обстоятельство: именно в этот критический момент принцы развязали кровавую междоусобицу за престол, окончательно погрузив страну в хаос. Единственной отдушиной оставался юг — там сохранялся относительный порядок. Пробравшись туда, можно было рассчитывать на безопасность.
Многие жители городка Юйлай тоже собирались податься на юг — к дальним родственникам, в надежде переждать лихолетье и вернуться после затишья. Простые люди не ведали, кому из августейших престолонаследников достанется корона. Воссядет ли на трон достойный владыка, способный быстро усмирить смуту, или взять верх суждено бездарному правителю — тогда бедноте останется лишь молить о пощаде.
— В королевской столице кипит битва за престол, властям дела нет до голодающих, — пересказал услышанное Лю Цинюэ. — Нам нужно держаться южного направления, там пока тихо.
— Сколько всего сыновей у вашего императора? — поинтересовался Цинь Жэнь.
— Двенадцать. Трое скончались во младенчестве, один тяжело болен, ещё один сослан в Холодный дворец. Так что на кону власть оспаривают не больше семерых.
— А какую должность занимает твой отец? Он примкнул к какому-то из принцев?
— Мой родитель — министр ритуалов. Он всегда поддерживал близкие отношения с Четвёртым принцем.
В своё время отец даже намеревался выдать Цинюэ за Его Высочество, отчего тот был частым гостем в их доме.
— Надо же, не думал, что твой старик — такая крупная шишка, — изумился Цинь Жэнь. — По логике, даже если в королевской столице началась заваруха, он должен был оставаться при дворе или эвакуироваться вместе с правителем. С чего бы высокопоставленному сановнику опускаться до бегства под видом нищего скитальца?
Цинь Жэнь уловил нестыковку:
— Королевская столица — сердце государства, там стоят регулярные войска. Даже если север охвачен бунтом голодающих, дисциплинированная армия в два счёта смяла бы истощённых крестьян. Королевская столица не могла пасть из-за простых беженцев.
Лю Цинюэ осенило:
— Хочешь сказать... мой отец заранее знал о предстоящем мятеже и потому вывез семью?
А причина проста: министр был замешан в заговоре одного из претендентов на трон. Опасаясь, что в случае неудачи или открытого столкновения враги захватят его близких в качестве заложников, он заблаговременно увёл семью из королевской столицы. Более того, Цинь Жэнь подозревал, что задержка с продовольственной помощью для голодающих севера тоже являлась частью чьего-то коварного замысла.
Эх... В феодальном обществе жизнь простолюдина ценится дешевле пыли под ногами. То ли дело его родной мир: развитые технологии, передовая медицина, забота государства о гражданах, сытость и возможность в свободное время спокойно смотреть короткие ролики или читать книги.
Затем они выведали дорогу до префектуры Юйян. Она располагалась на юге, но прямой путь туда был закрыт: предстояло миновать горные кручи, реки и опасные лесные чащи, славившиеся смертоносным ядовитым туманом. Без знания обходных троп можно было легко сбиться с пути и забрести в глушь.
Выяснив необходимые подробности, путники уже собрались покинуть Юйлай, как вдруг в городок ворвалась шайка разбойников.
Едва завидев бандитов, Цинь Жэнь увлёк Лю Цинюэ в ближайший заброшенный дом. Убедившись, что внутри никого нет, он отомкнул ключом пространственную дверь и подтолкнул юношу внутрь. Сам же отходить не спешил — решил оценить обстановку. Из застроенного домами городка ускользнуть не составляло труда.
Ступив в проход, Цинюэ с тревогой обернулся на спутника. Но Цинь Жэнь, не дав ему вымолвить ни слова, захлопнул створку. Взволнованный юноша спустился по коридору в подвал. Душа его была не на месте, и об отдыхе не могло быть и речи — он то и дело метался из угла в угол, переполненный страхом за Цинь Жэня.
Тем временем Цинь Жэнь, выйдя из дома, столкнулся нос к носу с двоими разбойниками. Оружие в их руках сулило смерть. Посмотрев на одинокого путника с рюкзаком за спиной, бандиты не ощутили ни малейшей угрозы, хотя его странный наряд и высокий рост, смахивающий на иноземный, вызвали у них удивление. Бывалые головорезы, не раз проливавшие кровь, были убеждены, что легко справятся с невооружённым чужаком.
Круглолицый бандит с узкими щёлками глаз наставил на него клинок и рявкнул:
— Замри! Снимай пожитки и отдавай сюды!
Подельник поддакнул:
— Держись смирно, а не то башку срублю!
Оба вели себя крайне развязно. Видя, что незнакомец безропотно подчиняется и сбрасывает рюкзак, один из них с довольной ухмылкой шагнул вперёд, пылая любопытством поглазеть на добычу.
Цинь Жэнь не понял ни слова из их тарабарщины, однако суть намерений разбойников была очевидна. С абсолютно бесстрастным лицом он наблюдал, как бандит рылся в его вещах. Тот никогда в жизни не видал спрессованного сухого пайка, а уж банку с мясными консервами и подавно принять за еду не мог, потому недоумённо показал находку приятелю:
— Это ещё что за дрянь?
Круглолицый с любопытством подался ближе, желая рассмотреть странный предмет.
В то же мгновение, прежде чем тот успел осознать опасность, его соратник кулем рухнул на землю.
Цинь Жэнь слегка качнул зажатой в руке электрической дубинкой. Круглолицый переводил безумный, ошарашенный взгляд с бездыханного тела товарища на незнакомца.
— Т-ты... как ты это сделал?!
Какая невероятная скорость! Ещё секунду назад чужак стоял в отдалении, а в следующее мгновение уже оказался перед ними. Да и что это за штука у него в руке? Ни звука, ни вспышки — а человек уже без чувств!
Не разумея его речи, Цинь Жэнь лишь изгибом брови встретил этот вопрос и тут же ткнул электрошокером бандиту прямо в лицо. Тот мгновенно завалился навзничь.
Достав из рюкзака крепкий шнур, Цинь Жэнь намертво скрутил обоим грабителям руки и ноги. Закончив с узелками, он аккуратно уложил свои вещи обратно в рюкзак, после чего без зазрения совести принялся обшаривать карманы и пазухи поверженных врагов. В конце концов, всё наворованное этими душегубами добро явно принадлежало не им, так что церемониться не имело ни малейшего смысла.