Слова о том, что неплохо бы завести ещё одного ребёнка, были не более чем минутным порывом Лю Цинюэ. Цинь Жэнь не принял это всерьёз, да и сам не стремился снова становиться отцом.
Дети — не домашние питомцы, рожать их — дело далеко не простое.
Чтобы выносить и родить Сусу, Цинюэ пришлось пройти через немалые лишения, а в какой-то момент всё едва не закончилось трагедией. Цинь Жэнь не хотел, чтобы супруг снова страдал, и искренне полагал, что им вполне достаточно одного ребёнка.
Если Цинюэ казалось, что одного малыша мало и в доме не хватает шума, они всегда могли усыновить нескольких в древности.
Разумеется, многие считали, что приёмные дети легко вырастают неблагодарными волчатами. Впрочем, и родные отпрыски нередко оказываются предателями — тут уж никак не угадаешь. Так стоит ли мучиться только из страха перед чужой кровью?
Конечно, если Цинюэ в будущем всё же настоял бы на своём, Цинь Жэнь поддержал бы его. Однако сам он был убеждён: рожать или нет — решать исключительно тому, кому предстоит вынашивать. В конце концов, именно беременный выносит всю боль и муки, а значит, и последнее слово должно оставаться за ним.
* * *
Лю Цинюэ пробыл в эпохе Юн три дня, после чего вместе с ребёнком вернулся в современность.
Проводив супруга и малыша, Цинь Жэнь полностью сосредоточился на производстве пороха и мушкетов.
Первую партию оружия удалось закончить лишь к ноябрю. Она состояла из шести стволов: одного компактного и пяти крупных, боевых.
Едва закончив работу, Цинь Жэнь тут же пригласил к себе Вэнь Линчжэна, чтобы продемонстрировать мощь готового оружия.
Молодой маркиз и прежде считал созданный Цинь Жэнем блочный лук вершиной оружейного искусства, однако, увидав мушкеты в деле, осознал, как глубоко заблуждался относительно того, что такое настоящее смертоносное оружие.
Стоило Цинь Жэню вместе со слугами выбить первые мишени, как у Вэнь Линчжэна загорелись глаза: он тут же изъявил желание опробовать оружие на островных разбойниках, дерзнувших совершать набеги на эти земли.
Именно ради того, чтобы устрашить пиратов и бандитов, беспрестанно досаждавших жителям его удельного владения, Цинь Жэнь и создавал мушкеты. Поэтому готовность молодого маркиза лично возглавить карательный отряд пришлась как нельзя кстати.
Пусть Вэнь Линчжэн и не производил впечатления глубокого мудреца, в военном деле и ведении боя он разбирался отменно. Под его началом находилась личная гвардия, а также подразделения местных гарнизонных войск. Учитывая, что шайки разбойников были невелики, Цинь Жэнь нисколько не опасался за его жизнь.
И вот, пылая воодушевлением, молодой маркиз во главе отряда отправился на зачистку окрестностей.
* * *
Пока Вэнь Линчжэн находился в походе, вести о мушкетах докатились до Королевской столицы.
Появление столь грозного оружия затрагивало военное могущество всей Империи Юн. Будь то огнестрельные стволы или сам порох — запусти их в массовое армейское производство, и военная мощь государства возросла бы неизмеримо. Едва получив донесение от Вэнь Линчжэна, Его Величество незамедлительно отправил на юг князя Ин.
Дорога из столицы на юг занимала немало времени. За те дни, что князь Ин провёл в пути, Вэнь Линчжэн со своими людьми успел выследить и загнать в угол первую банду.
Главарями и большинством в ней были налётчики из островного государства, но имелись и местные предатели из подданных Империи Юн. Какая бы эпоха ни стояла на дворе, изменники и отбросы водятся всегда.
Заметив разбойников, Вэнь Линчжэн вполне мог бы сходу бросить солдат в атаку и перевязать всех до единого. Однако, вспомнив о новом оружии, он не стал спешить.
Остановившись шагах в пятидесяти от лагеря, он поднял мушкет и спустил курок. Разбойники даже не успели разглядеть, что за диковинную штуку держит в руках вражеский командир, как один из бандитов замертво рухнул на землю.
Рана на теле убитого разительно отличалась от следа обыкновенной стрелы: глубокая, рваная, сочащаяся густой кровью — зрелище жуткое и отталкивающее.
Вэнь Линчжэн, видя такой результат, разразился довольным хохотом:
— Ха-ха-ха! Вещь — просто загляденье! Мало того что бьёт наповал и бьёт далеко, так ещё и грохочет так, что душа в пятки уходит! Устрашение колоссальное!
Досадовало лишь одно: перезарядка требовала времени и ловкости. В ближнем бою мушкет уступал привычным клинкам и копьям.
«Когда у нас станет больше таких штуковин, — размышлял Линчжэн, — нужно будет сформировать отдельный стрелковый отряд. А к нему приставить отборных мечников, чтобы ни одна тварь не прорвалась к стрелкам вплотную».
Создание мушкетов обходилось слишком дорого, и допустить, чтобы оружие попало в руки врага, было решительно нельзя. А значит, безопасность стрелкового отряда становилась задачей первостепенной важности.
Пока молодой маркиз предавался этим мыслям, к нему со спины подобрался стражник и тихо доложил:
— Господин, среди пленников бандитов обнаружены женщины и гэеры из наших, подданных Империи Юн.
— Разбойников вырезать всех до единого, — хладнокровно приказал Вэнь Линчжэн. — Женщин и гэеров целыми и невредимыми вернуть назад.
Цинь Жэнь чрезвычайно трепетно относился к численности населения в своём уделе, уделяя особое внимание именно женщинам и гэерам. Раньше Линчжэн не понимал причин такой заботы, но теперь кое-что до него дошло.
— Слушаюсь! А... как поступить с мужчинами из Империи Юн, что примкнули к бандитам? — уточнял стражник. — Они...
— Всех на плаху, — отрезал маркиз. — А тела заберите с собой. Сложите их на площади и выставьте напоказ на три дня. Пусть подданные Империи Юн своими глазами видят, какая кара ждёт изменников родины.
— Слушаюсь!
Шайка была невелика, в то время как отряд Вэнь Линчжэна обладал численным превосходством и невиданным доселе смертоносным оружием. Расправа не заняла много времени.
Перебив бандитов, молодой маркиз забрал награбленное зерно и освобождённых пленников. У большинства спасённых женщин и гэеров родные погибли от рук пиратов.
Вернувшись на родину одинокими и беззащитными, они легко могли стать жертвой вымогательств и произвола со стороны местных мужчин. Поэтому Линчжэн распорядился перевезти их в уездный центр. Тем, кто желал вступить в брак, помогли найти достойных мужей из местных жителей. А тех, кто не стремился к замужеству, определили на работу в мастерские и мануфактуры, принадлежавшие Цинь Жэню и самому маркизу.
Спасённых было немного, поэтому Линчжэн даже не стал беспокоить Цинь Жэня по такому пустяку.
С тех пор Вэнь Линчжэн регулярными набегами патрулировал приграничные земли. К тому времени он освоил мушкет до совершенства.
Всего в наличии имелось лишь шесть стволов: один находился у самого молодого маркиза, остальные пять распределили между его верными гвардейцами. Используя разбойничьи шайки в качестве живых мишеней, воины натренировали меткость до невероятных высот.
Вэнь Линчжэн не промахивался вовсе, и девять из десяти его выстрелов становились смертельными. Для мгновенного убийства требовалось поразить либо голову, либо сердце; экономии боеприпасов ради стражники старались целить исключительно в голову.
* * *
К самому Празднику Весны, превозмогая долгий путь и спешку, князь Ин наконец прибыл в удел Цинь Жэня, желая воочию увидеть новое оружие.
К его приезду Цинь Жэнь успел изготовить ещё одну партию мушкетов — восемь штук, причём два из них были усовершенствованного образца. Прежние модели заряжались лишь по одному патрону, что создавало немало неудобств в бою.
Новые же образцы вмещали сразу три заряда, позволяя производить три выстрела подряд. В руках такого меткого стрелка, как Вэнь Линчжэн, подобные три патрона означали три мгновенных трупа.
Подобная мощь ошеломляла и внушала трепет.
Едва опробовав обновлённый мушкет, князь Ин пришёл в неописуемый восторг и, отбросив чинопочитание, напропалую выпросил один экземпляр себе.
Из двух улучшенных стволов один достался князю Ин, а второй надлежало незамедлительно отослать Его Величеству. Вэнь Линчжэн, наблюдавший за этим, не смог скрыть лёгкого разочарования. До приезда князя Ин именно он оставался ближе всех к Цинь Жэню. Какую бы диковину ни создал Цинь Жэнь, первым её всегда получал Линчжэн. Теперь же, с появлением высокопоставленного гостя, лучшие образцы пришлось уступить князю Ин, отчего на душе у молодого маркиза скребли кошки.