Цинь Жэнь похлопал ладонью по лежавшим перед ним свёрткам:
— Спроси, согласен ли он на такой обмен? Если нет — дело хозяйское, больше еды у меня всё равно нет.
И дело было вовсе не в скупости Цинь Жэня — у него действительно не оставалось припасов.
Услышав это, Лю Цинюэ тут же повернулся к мужчине:
— Еды у нас больше нет. Посмотрите, устроите ли вы такой обмен?
Тот указал пальцем на три пакета:
— А... что это такое?
— Что в этих трёх свёртках? — переспросил Цинюэ у Цинь Жэня.
Соль, сахар и галетное печенье. Цинь Жэнь заранее сорвал заводские упаковки, пересыпав всё в обычные прозрачные пакеты.
— Соль, сахар и печенье, — ответил он.
— Вот это — сахар, это — соль, а это... печенье? — неуверенно произнёс Лю Цинюэ.
Соль и сахар были хорошо знакомы обоим, а вот слово «печенье» звучало непривычно. Впрочем, раз в названии есть «печёное» — значит, съедобно.
В Империи Юн соль всегда ценилась высоко: в мирные времена за цзинь просили десять медяков. Нынче же, в смуту, цены взлетели до небес. В одном из прошлых городков за цзинь казённой соли драли уже тридцать монет. Сахар и подавно считался роскошью — прежде за цзинь отдавали восемьдесят вэней, а теперь цена, вернее всего, взлетела раза в три.
Разумеется, редкий древесный гриб линчжи стоил несоизмеримо дороже. Вот только в лихолетье лекарственной корой сыт не будешь, какова бы ни была её цена. Соль и сахар — совсем иное дело. Без соли человек быстро теряет силы и чахнет, а щепотка сахара способна вернуть к жизни истощённого путника. Да и плотные сухие галеты смотрелись весьма аппетитно.
Поразмыслив, мужчина решил согласиться. Никто не знал, сколько ещё просуществует эта смута, и пока они с сыном не свалились от болезней, пропитание оставалось важнее любых драгоценностей.
Цинь Жэнь, честно говоря, сомневался, что сделка состоится: всё-таки дикий линчжи — ценность редкая, а кучка припасов за него — мизер. Но деревенский согласился без колебаний. Похоже, разруха в этих краях оказалась куда горше, чем думалось. Если неподалёку есть город, почему бы не отнести ценное снадобье туда? Ответ напрашивался сам собой: либо на городских базарных лавках шаром кати, либо... город захвачен бунтовщиками. Как тот заброшенный городок, что они миновали ранее: ни единой живой души из местных жителей, лишь опустевшие, разграбленные дома.
Едва мужчина забрал свёртки и ушёл, Цинь Жэнь собрал вещи, и они отправились дальше. Перевязанные ступни Лю Цинюэ болели меньше, но шагать без передышки он всё равно не мог — приходилось останавливаться через каждые полверсты.
Цинь Жэнь понимал: с такой скоростью они далеко не уйдут. Время приближалось к четырём дня. Нужно успеть выбраться из этого мира до захода солнца, а с такой черепашьей ходьбой неизвестно, когда они вообще набредут на подходящую дверь.
Цинь Жэнь оглядел спутника и произнёс:
— Подойди. Я понесу тебя на загривке.
Лю Цинюэ оторопел и замахал руками:
— Не надо, не стоит! Я могу идти и без передышек!
— Полезай на спину, не спорь. Нам нужно отыскать дверь и вернуться до темноты.
Стёртые ноги Цинюэ явно не располагали к долгим маршам. К тому же все запасы еды Цинь Жэнь отдал отцу с сыном, и оставаться здесь без провизии становилось опасно. Требовалось срочно заскочить домой: сбыть золото и собранное зелье, да закупиться на местном рынке нормальной едой.
Замявшись на мгновение, Лю Цинюэ залился краской, но всё же взобрался на спину мужчины.
Спина Цинь Жэня оказалась куда шире и крепче, чем думалось. Прижавшись к ней, Цинюэ ощутил невольный покой. Странное дело: они были знакомы от силы пару дней, но он верил этому человеку безрезервно. Внешне Цинь Жэнь казался угрюмым и суровым, однако за этой хмуростью скрывались редкая доброта и терпенье. Такие люди с первого взгляда отпугивают, но стоит узнать их получше — и преданнее друга не найти.
Чтобы поднять юношу, Цинь Жэню пришлось перевесить тяжёлый рюкзак на грудь. В таком виде — с человеком на загривке и тюком на груди — он быстро зашагал вперёд.
Спустя почти час быстрых шагов на горизонте замаячило заброшенное почтовое подворье. Прежде чем переступить порог, Цинь Жэнь внимательно осмотрелся по сторонам, убедился, что слежки нет, и только тогда увлёк юношу внутрь.
Отыскав нужную дверь в здании станции, они шагнули в переход. Цинь Жэнь выбился из сил. Сам по себе Лю Цинюэ был лёгок, в нём едва ли набиралось четыре десятка килограммов, но сказывались недавние травмы после автомобильной аварии — организм ещё не восстановился окончательно.
Очутившись в подвале своего дома, Цинь Жэнь без сил рухнул на узкую койку вора и минут десять просто переводил дыхание. Лишь немного придя в себя, он подхватил рюкзак и поднялся наверх.
Лю Цинюэ проводил его виноватым взглядом: он понимал, как нелегко пришлось спутнику.
«Брат Цинь так добр ко мне... — подумал юноша с признательностью. — Вот найдём батюшку с матушкой, и я обязательно одарю его золотом с ног до головы!»
* * *
Выбравшись из цоколя, Цинь Жэнь направился прямо на кухню. Готовить с устатку не хотелось вовсе, но перекусить требовалось: в полдень они обошлись лишь сухой лапшой быстрого приготовления, а морить себя голодом перед сном — затея дурная. Пересилив лень, он сварил шесть яиц-пашот. Четыре замял сам, пару отдал юноше, добавил немного прочих снедей — вот и весь ужин.
Когда Цинь Жэнь принёс миску, Лю Цинюэ как раз принюхивался к собственному рукаву. Увидев хозяина, юноша смущённо насупился:
— Брат Цинь... а мне можно помыться?
Цинь Жэнь подумал секунду и кивнул:
— Давай лучше завтра. Днём потеплеет, тогда и вымоешься.
Помыть его можно было и сейчас, вот только юноша понятия не имел, как обращаться с современной сантехникой — пришлось бы возиться с ним, объяснять и показывать. Цинь Жэнь вымотался настолько, что предпочёл отложить банные процедуры на завтра.
К тому же зимой частые омовения ни к чему. В северных и центральных провинциях стояли суровые холода. Это на юге в жару без ежедневного душа не обойтись, а в их краях зимняя пора не располагает к потливости — тут бы дуба не дать. Кутаясь в три слоя одежды, запачкаться толком негде.
Лю Цинюэ понимал: ныне времена не те, чтобы капризничать. Соотечественники на родине пухнут от голода, а он тут со своими банями... К тому же Брат Цинь вовсе не отказал, а лишь перенёс всё на утро.
— Хорошо, — улыбнулся он. — Спасибо тебе, брат Цинь.
— Пустяки, — отозвался тот.
* * *
Вернувшись к себе в спальню, Цинь Жэнь первым делом набрал номер Чэнь Янсюаня и попросил того заглянуть поутру. Чтобы сбыть золото без документов, требовался надёжный посредник: в городских ломбардах за необработанный лом без чеков и сертификатов дадут копейки. Семья Янсюаня давно промышляла скупкой и перепродажей по деревням, так что у него имелись выходы на нужных дельцов.
Объём драгметалла был небольшим, так что доверить дело другу казалось безопасным. Цинь Жэнь заранее заготовил байку: мол, золото осталось от покойной бабушки. Бабушка ушла рано, дед под старость лет забыл про заначку, а он вот наткнулся на неё случайно, разбирая старый комод. Учитывая низкую пробу, за старинные семейные безделушки эта история сойдёт идеально.
И был тут ещё один расчёт: Цинь Жэнь хотел, чтобы по деревне прошёл слух. Пусть односельчане знают, что он выручил за бабушкино наследство кругленькую сумму и теперь может спокойно восстанавливать здоровье дома, не заботясь о заработке. Тогда его долгое пребывание в родных стенах без работы не вызовет косых взглядов, а дядьки да соседи перестанут постоянно наносить визиты со своими гостинцами. Ведь если родственники начнут регулярно заглядывать в дом, а хозяина вечно не оказывается на месте, лишних расспросов не избежать.
* * *
На следующее утро Чэнь Янсюань заявился спозаранку, сияя как новенький полтинник.
— Ну и повезло же тебе с бабулей! — с порога воскликнул он. — Оставила такое богатство! Теперь хоть переведёшь дух.
— Да какое там богатство... — сдержанно ухмыльнулся Цинь Жэнь. — Несколько золотых бусин да пара серёжек.
Янсюань склонился над столом, разглядывая содержимое свёртка, и уважительно покрутил головой:
— Не скажи! По сегодняшним курсам тут тыщ на восемьдесят-девяносто потянет. Очень даже неплохо!
— Документов нет, да и проба низковата, — уточнил Цинь Жэнь. — Тебе с этим хлопот не будет?
— Да брось! Я прошлым летом бабкам из соседнего села не такие заначки помогал сбывать. Если не краденое и не с разбоя — никому и дела нет.
— Ну и отлично.
Золото досталось ему честно: Лю Цинюэ заплатил за сопровождение и защиту. Так что совесть Цинь Жэня была чиста.
Понимая, что другу нужны деньги на жизнь, Янсюань не стал задерживаться. Спрятав свёрток в карман, он направился к выходу:
— Дня четыре-пять уйдёт. Как сдам, сразу переведу тебе на карту.
— Не гони лошадей, делай спокойно.
— Договорились!
Проводив приятеля, Цинь Жэнь запер засов, дополнительно заложив щели в воротах старыми ящиками от греха подальше, и спустился в подвал позвать Лю Цинюэ.
Выбравшись наверх вслед за хозяином, Лю Цинюэ прошёл в пристройку подле главной горницы.
В доме Цинь Жэня душевая и уборная располагались раздельно. Раньше во дворе стоял обычный выгребной нужник, но когда Цинь Жэнь устроился на работу и начал зарабатывать, он переоборудовал его в современный туалет с унитазом. Строители предлагали совместить узел, да дед упёрся рогом: мол, место для омовений — отдельно, а отхожее место — отдельно, нечего нечистоты рядом с чистым телом мешать. Сколько туалет ни драй, дух от него всё равно не тот. Цинь Жэнь спорить не стал, сделав так, как удобнее старику.