Когда Цинь Ляньжуй воочию увидела Лю Цинюэ, её взгляд ещё долго метался от брата к его спутнику.
У неё в голове искренне не укладывалось: кто же из них кого содержит? Сяо Юэ оказался невероятно красив. И зачем только такому изысканному красавцу сдался неотесанный деревенский мужик?
Ляньжуй была намного младше Цинь Жэня. Они росли вместе, знали друг друга с детства, а между близкими людьми всякий флёр идеальности быстро улетучивается. Как у родных братьев и сестёр: пусть даже со стороны один кажется писаным красавцем, для другого он остаётся всё тем же обычным дуралеем. Сама Ляньжуй росла настоящей красавицей, но в глазах двоюродных братьев была простой замарашкой.
Чтобы Ляньжуй по незнанию не накормила беременного Лю Цинюэ чем-то вредным, Цинь Жэнь заранее составил перечень запрещённых продуктов. Девушка она была простой душой и, пробежавшись глазами по списку, смутно припомнила: кажись, подобное нельзя беременным. Однако брат списал всё на недомогание Сяо Юэ, а Ляньжуй рассудила, что хворающим и беременным всё равно диета положена схожая, и лишних вопросов задавать не стала.
Цинь Жэнь сразу выдал ей пятьдесят тысяч юаней: двадцать — в качестве жалования, а оставшиеся тридцать — на расходы по кухне. Сумма на питание выделялась более чем щедрая, поэтому Ляньжуй воодушевлённо принялась штудировать рецепты полезных и питательных блюд.
Прихватив из дома брата небольшую хозяйственную тележку, она отправилась за покупками. Поблизости находилось несколько продуктовых лавок и свежий рынок. Ляньжуй решила сперва присмотреться к местному ассортименту; если продукты окажутся посредственного качества, придется ездить в центр города. Работа за такие деньги, да ещё и с приятным, красивым подопечным пришлась ей искренне по душе.
Проводя девушку взглядом, Лю Цинюэ сочувственно спросил:
— Ей не тяжело будет одной тащить столько покупок?
Ему и самому хотелось подсобить, но первый триместр беременности требовал особой осторожности: ни тяжестей поднять, ни переутомиться.
— Не переживай, — успокоил его Цинь Жэнь. — Она деревенская, к труду привычная, не из избалованных.
И это было чистой правдой. Ляньжуй с малых лет не боронилась от работы: хотя родители и берегли её от палящего солнца, она жалела отца с матерью и всё равно рвалась в поле. Девушка умела и жать пшеницу, и ухаживать за огородом, и разводить цветы, а уж готовить — пальчики оближешь.
К тому же Цинь Жэнь всегда считал, что чрезмерная нежность лишь вредит. Случись столкнуться с домашним тираном — ни дать сдачи, ни заступиться за себя не сможешь. Заботиться о внешности — дело хорошее, но и о физической форме забывать нельзя: пусть ты не свалишь обидчика с одного удара, но силы дать отпор или хотя бы сбежать должны быть.
Конечно, кто-то возразит: нынче век закона и порядка, откуда взяться мерзавцам? Но Цинь Жэнь твердо стоял на своём: хоть гэеры, хоть девушки — все с детства должны закалять тело и расти самостоятельными. А превращать человека в нежиночку — это не любовь, а сомнительная услуга.
С появлением Ляньжуй Лю Цинюэ стал всё чаще оставаться в современном мире. В том, другом времени стояла промозглая, сырая погода, а солнце пробивалось сквозь тучи крайне редко. Будучи уроженцем севера, привыкшим к долгим солнечным дням, Лю Цинюэ тяжело переносил южную сырость. К счастью, теперь у него имелась альтернатива. В городе Цзи дожди шли не так часто, а в квартире радовали глаз современные удобства: кондиционер, теплые полы и прочие блага цивилизации.
Когда Цинюэ перебрался в современное жильё, Цинь Жэнь стал каждый вечер возвращаться домой на ночлег. Его присутствие успокаивало: беременность — пора особенная, когда поддержка и забота супруга важны как никогда.
Убедившись, что у Цинюэ всё в порядке, Цинь Жэнь вплотную занялся давним замыслом — изготовлением автомобильных шин.
Для производства резины требовались каучуконосные деревья, а точнее — гевеи, о наличии которых в местных горах Цинь Жэнь уже знал. Вместе со своими людьми он проверил лесные массивы: деревьев набралось не так уж много, а для полноценной добычи сока требовались целые плантации. Каучук — важнейшая сырьевая культура, и чем его больше, тем лучше.
Сперва Цинь Жэнь планировал приобщить к посадкам окрестных крестьян, однако те не спешили браться за незнакомое дело. Пока народ не увидит живой выгоды, никто не станет тратить силы попусту. Как и в случае с цементом, сперва требовалось наглядно продемонстрировать пользу каучука.
Гевея начинает давать сок лишь на шестой или седьмой год после посадки. Словом, даже если засадить саженцами все окрестности прямо сейчас, реальную прибыль они принесут ещё нескоро. Впрочем, особых доходных культур в этой местности всё равно не водилось. Если бы жители соседних уездов занялись выращиванием гевей, в будущем это обеспечило бы куском хлеба не одно поколение. Взрослое дерево способно давать латекс от двадцати до тридцати лет, выделяя около полулитра сока в день. Посади крестьянский двор хотя бы десяток деревьев — и вот у тебя уже пять литров сырья ежедневно. Пусть деньги и не гигантские, но для бедняков, с утра до ночи гнувших спину в поле, эта постоянная прибавка стала бы настоящим спасением.
В будущем Цинь Жэнь намеревался построить цех по переработке каучука. Цементным производством уже заправлял Вэнь Линчжэн — у самого Цинь Жэня просто не хватило бы сил тянуть столько дел одновременно. К тому же о каучуке он в своё время заикался в разговоре с князем Ин. Так что даже если он займётся мастерскими сам, ни у князя, ни у двора это не вызовет подозрений.
А если дело начнёт приносить огромную прибыль, Цинь Жэнь без колебаний передаст мануфактуру государству. Деньги ему, конечно, требовались, но безопасность стояла превыше всего. Сейчас он уже не бедствовал: дарованный удел приносил верный налоговый доход, которого с лихвой хватало на безбедную жизнь с Цинюэ. А раз так, рисковать понапрасну не имело смысла. Так было с медицинским спиртом, с цементом, так будет и с резиной. Да если император и заберёт каучуковое производство, то непременно пожалует щедрую награду. Пусть она и уступает постоянной прибыли, зато спасает от лишней головной боли.
* * *
Цинь Жэнь лично возглавил обучение местных крестьян тонкостям подсочки. Освоив дело, работники уже не нуждались в его постоянном присмотре. За труд полагалась плата; сама сборка сока не требовала непомерных усилий и не занимала весь день, так что крестьяне спокойно совмещали её с привычной работой на земле. Желающих подзаработать набралось немало, но из-за ограниченного количества гевей удача улыбнулась лишь нескольким десяткам человек.
Пока помощники курировали сбор латекса, Цинь Жэнь погрузился в изучение справочников. В современном мире шины изготавливались из смеси натурального и синтетического каучука. Синтетика упиралась в химию — сферу, в которой он, как бывший студент-технарь, кое-что соображал.
Появление резиновых шин означало первый шаг к промышленной революции. За шинами неизбежно последуют велосипеды, мотоциклы, а следом подтянутся нефть и дизельное топливо. Однако нынешняя империя Юн оставалась глубоко аграрной державой. Не явись сюда Цинь Жэнь со своими знаниями, тысячи людей до сих пор умирали бы от голода каждый неурожайный год. И он порой сам задавался вопросом: не слишком ли сильно он торопит ход истории?
Пока Цинь Жэнь ломал голову над резиной, Лю Цинюэ открыл для себя новые развлечения. Зависая на стримах с онлайн-покупками, он всерьёз увлёкся коллекционными керамическими кружками из «слепых коробок» — изящными, с объёмным декором. Полезности в них было чуть, зато смотрелись они изумительно. Купив сразу пять штук, Цинюэ распаковал две одинаковые и одну тут же подарил Цинь Ляньжуй.
Вслед за кружками в ход пошли текстильные арт-куклы. Цинюэ и прежде питал слабость к мягким игрушкам: ещё в родной деревне у него водилось несколько плюшевых зверят, но при переезде Цинь Жэнь не стал их везти, рассудив, что проще купить новые. Интернет-магазины и впрямь открывали безграничный выбор. Наткнувшись на «хлопковых кукол», Цинюэ погрузился в тематические сообщества, а оттуда выплыл на компьютерные игры — от отоме-новелл до крупных сетевых арен. Чтобы ничто не мешало развлечениям, он даже выпросил игровой ПК.
Покупки, куклы, виртуальные сражения — Цинюэ завертелся в калейдоскопе новых увлечений. И хотя ни одно из них нельзя было назвать серьезным занятием, дни летели незаметно, и вскоре на пороге встала зима.
На юге древнего государства зимы отличались особой промозглостью, так что Лю Цинюэ предпочитал вовсе не показываться на той стороне. В современной квартире, согретой теплым полом и кондиционером, царила вечная весна. К тому времени животик Цинюэ уже заметно округлился, но благодаря просторным толстовкам Цинь Ляньжуй ничего не замечала.
Ляньжуй оказалась настоящей мастерицей. Начинала она с деревенской классики: запечённые куры да утки, пышные парные булочки, жареные хворост и пончики с сахаром, пряная курица по-синьцзянски, обжаренная рисовая лапша, домашняя лапша да всяческие рагу... А на досуге принялась осваивать западную кухню, навострившись печь сэндвичи и собирать сочные гамбургеры. Готовила она чисто и с душой, так что Цинюэ полностью забросил доставку фастфуда. В последнее время он ощутимо округлился, и его выразительные двойные веки слегка припухли от набранного веса.
Как-то раз Лю Цинюэ собрался за посылкой, и Ляньжуй тут же вызвалась подсобить. Цинь Жэнь предупреждал, что здоровье юноши оставляет желать лучшего, поэтому девушка старалась не спускать с него глаз. Общение между гэером и девушкой складывалось легко и безмятежно. Видя такую душевную расположенность со стороны Цинюэ, Ляньжуй лишь добродушно улыбалась, принимая его за парня нетрадиционной ориентации, который видит в ней закадычную подружку.
На этот раз покупка превзошла все ожидания — восьмидесятисантиметровая плюшевая кукла гигантских размеров. До пункта выдачи пришлось катить хозяйственную тележку. Едва забрав коробку, Цинюэ не удержался и распаковал её прямо на месте. Оба обожали подобные милые вещицы, а потому застряли на улице, наперебой разглядывая пушистое чудо.
Катя тележку обратной дорогой, Ляньжуй поинтересовалась:
— Скоро Новый год, я бы хотела съездить к родителям недели на две. Вам не потребуется временная сиделка?
Жалование Цинь Жэнь платил царское, и по-хорошему ей следовало бы остаться на праздники. Но девушка впервые уехала так далеко от дома, и не появись она на праздник, родня извелась бы от тревоги.
— Мы с Цинь Жэнем уже всё обсудили, — с улыбкой ответил Лю Цинюэ. — На праздники поедем к моим родителям, так что обо мне не беспокойся.
— А как твоё самочувствие?
— Гораздо лучше. Разве что устаю быстрее обычного, но если беречься и избегать нагрузок, всё будет в порядке.
Ляньжуй облегчённо кивнула. Честно говоря, она успела всей душой привязаться к этому кроткому красавцу-юноше и искренне желала ему здоровья.