В то лето женился и Шэнь Ваньин.
В жёны он взял тоже гэера — горемычного паренька. В его семье детей было много, вот родители и продали его. По счастливой случайности на него наткнулся именно Шэнь Ваньин — можно сказать, гэеру повезло.
Сам Шэнь Ваньин красотой не блистал, да и выглядел старше своих лет. Зато умел вести дела и знал толк в деньгах. А теперь, состоя на службе у Цинь Жэня, он — хоть и торговец — мог не опасаться, что его кто-то обидит. Для гэера встреча с ним обернулась настоящей надеждой на будущее: по крайней мере, теперь ему не грозило рабство, а жизнь обещала быть сытой.
Узнав об этом, Цинь Жэнь с Лю Цинюэ специально съездили взглянуть на паренька. Тот оказался миловидным, но, видно, натерпелся в семье немало — при посторонних держался робко. Впрочем, робость его касалась лишь чужих людей. Стоило посмотреть, как он держится с Шэнь Ваньином, и сразу становилось ясно: его он не боится, а замуж пошёл вовсе не по принуждению.
Цинь Жэнь послал щедрый подарок и сам явился на свадьбу. Не прошло и двух месяцев после торжества, как разнеслась весть — гэер понёс. Для Шэнь Ваньина это стало огромной радостью: род его и без того почти весь вымер, а теперь он наконец женился, и у него будет собственный ребёнок — что может быть счастливее.
Тем временем далеко в столице забеременел и Кэ-эр. Но, услышав эту новость, Лю Цинюэ не обрадовался так, как в случае с Шэнь Ваньином. Он-то знал: у близкородственных браков хватает подводных камней. Лю Юйцзэ с Кэ-эром были женаты уже давно, и вот теперь наконец завели ребёнка — только Лю Цинюэ не покидало ощущение, что ничего хорошего в этом нет. Как знать, не скажется ли появление этого малыша плохо на здоровье самого Кэ-эра?
Не успел Лю Цинюэ как следует потревожиться за столичные дела, как Сусу исполнилось три года, и пришла пора подыскивать ему наставника. В будущем мальчику непременно предстояло пойти в школу современного мира, а туда принимали не раньше пяти-шести лет. Цинь Жэнь хотел воспитывать Сусу как мальчика и считал, что раннее образование сделает его умнее сверстников. Он посоветовался с Лю Цинюэ и решил здесь, в древности, найти для сына наставника, а когда тому исполнится пять — отправить учиться уже в современный мир.
Узнав, что Сусу в три года усаживают за учёбу, Шэнь Ваньин счёл, что Цинь Жэнь немного перегибает палку. Сам он был обычным человеком своего времени, и мысли у него были такие же, как у большинства мужчин: считалось, что гэеру достаточно просто выучить грамоту, а гэеров и дочерей полагалось баловать и лелеять — только так, по общему мнению, и проявлялась настоящая родительская любовь. Из-за этого он даже поспорил однажды с Цинь Жэнем.
"По-моему, что гэеру, что дочери — лишь бы вырасти целым и невредимым, незачем заставлять их так мучиться, — сказал Шэнь Ваньин. — Ваш гэер ещё совсем крошка, мягонький такой, пухленький — таких только баловать и надо. Как у вас, господин маркиз, рука поднимается его так неволить?"
"Разбалуешь его до наивной простушки, а нарвётся он потом на дурного человека — что тогда? — ответил Цинь Жэнь. — Твоего избалованного любимчика однажды бросят или обидят, а ты к тому времени уже состаришься — и защитить-то его не сможешь, даже если захочешь"
"Тогда заведи ему брата, чтобы приглядывал, или найди хорошего мужа", — предложил Шэнь Ваньин.
"На гору обопрёшься — она обвалится, на человека положишься — он сбежит, — сказал Цинь Жэнь. — Да и чужая душа потёмки, люди меняются как погода. Пока я жив, муж, может, и будет к моему гэеру неплохо относиться. Но состарюсь я, умру — а он глаз положит на кого помоложе да покрасивее, и кто поручится, что тогда будет? По-моему, если по-настоящему любишь ребёнка, нужно научить его самого себя защищать. Пусть однажды его и предадут — зато хватит сил отомстить за себя, а не просто убиваться да рыдать, не умея дать сдачи"
Шэнь Ваньин признавал: в словах Цинь Жэня есть крупица здравого смысла — но не более того. Он по-прежнему считал: если всё как следует продумать и подготовить заранее, его гэер или дочь смогут прожить весь век без единой заботы.
Впрочем, что бы там ни думал Шэнь Ваньин, ребёнок был рождён Цинь Жэнем и Лю Цинюэ, и последнее слово оставалось за этой парой. Лю Цинюэ спал с Цинь Жэнем под одним одеялом, а из одного одеяла не выйдет двух разных людей. Мысли Цинь Жэня были и мыслями Лю Цинюэ, потому в итоге всё вышло по воле первого: едва Сусу сравнялось три года, его усадили за учёбу.
В наставники Цинь Жэнь нашёл ему супруга — тот и сам не думал, что однажды станет чьим-то учителем. В империи Юн держать экзамены на чиновничью должность дозволялось только мужчинам. Женщины и гэеры, будь они хоть трижды талантливы, обречены были провести жизнь взаперти, на женской половине дома — точно диковинки в коллекции, которые мужчины держат в глубине усадьбы, не показывая посторонним глазам до конца дней.
Чтобы отыскать этого супруга, Цинь Жэнь потратил немало времени и сил. Муж избранного наставника был не в восторге от того, что тот отправится в поместье маркиза учить молодого господина — видимо, опасался: супруг хорош собой, мало ли что может произойти между ним и обитателями поместья. Раз тот не соглашался, Цинь Жэнь не собирался его принуждать. Принуждение обернулось бы одним: открыто роптать на Цинь Жэня наставник не посмел бы, а вот на собственного мужа затаил бы обиду. Недаром говорят: единожды став учителем — навеки станешь отцом. Раз этот человек сделался наставником Сусу, его следовало почитать как второго отца, и Цинь Жэнь никак не мог допустить, чтобы тому потом пришлось несладко.
Поразмыслив, он решил отправлять Сусу учиться прямо к наставнику домой. Ради безопасности малыша Цинь Жэнь приставил к нему троих.
Первой была Сянсуэ. Она давно служила в поместье маркиза, прежде состояла при Лю Цинюэ и заслуживала полного доверия.
Вторым стал гэер — личный слуга, которого Цинь Жэнь тщательно подбирал для сына. Раз Сусу было всего три года, слишком взрослый слуга при нём не годился, и этому гэеру в тот год как раз исполнилось восемь. В обычной семье восьмилетний ребёнок ещё ничего толком не смыслит, остаётся малышнёй, но этому мальчику выпала нелёгкая судьба — родом он был из крестьянской семьи. Детей в доме хватало, а он, как старший, рано научился жить своим умом: уже в пять-шесть лет помогал приглядывать за младшими братьями и сёстрами. Теперь, в свои восемь, он выглядел совсем взрослым не по годам.
Третьей была немолодая женщина. Ей перевалило за сорок — недавно её прислала из столицы для Лю Цинюэ госпожа Ци. Госпожа Ци умела вышколить прислугу и, видно, тревожилась за него: после нынешнего Нового года из столицы прислали ещё нескольких слуг — специально для того, чтобы заботиться о Лю Цинюэ.
С этими тремя помощниками, да ещё стражником И, которого Лю Цинюэ отдал в распоряжение Сусу, за мальчика Цинь Жэнь с мужем почти не тревожились. В три года Сусу начал постигать грамоту, в три же года начал выходить из дома. Пусть он и был всего лишь маленьким гэером, но умом заметно превосходил сверстников.
В одиннадцатом месяце того года трёхлетний с половиной Сусу сам подошёл к Цинь Жэню и попросил найти ему учителя боевых искусств.
Цинь Жэнь с улыбкой посмотрел на стоящего перед ним карапуза:
"С чего вдруг захотелось воинскому делу учиться?"
Сусу слегка вздёрнул подбородок:
"Хочу защищать папулю"
Чтобы различать двух отцов, Сусу звал Цинь Жэня «отцом», а Лю Цинюэ — «папулей». Услышав, что сын хочет защищать именно мужа, Цинь Жэнь на мгновение ощутил укол ревности. Впрочем, вспомнив о собственной грозной внешности, он рассудил: в глазах Сусу он наверняка и без того всесильный, непоколебимый отец, способный на что угодно. От этой мысли ревность сразу отпустила — Лю Цинюэ был его женой, ревновать сына к собственной жене выходило совсем уж нелепо.
"Хорошо, — сказал Цинь Жэнь. — Но… воинское искусство даётся тяжёлым трудом. Сусу не боится трудностей?"
Сусу захлопал большими глазами, на его лице отразилась нерешительность. Было ясно, что трудностей он всё же побаивался — раньше, когда его усаживали за книги, он то и дело капризничал. Но вскоре мальчик всё же помотал головой:
"Не боюсь. Сусу же умный"
Наставник вечно хвалил его за сообразительность, и теперь Сусу был совершенно уверен: что бы ни случилось, он справится с любым делом.
"Что ж, хорошо, — сказал Цинь Жэнь. — Тогда для начала найдём тебе наставницу — пусть немного тебя разомнёт да укрепит. А как подрастёшь, тогда уже возьмёмся за настоящее боевое искусство"
Слишком раннее начало тренировок порой вредит детскому здоровью. Цинь Жэнь хотел, чтобы сын вырос сильным, но вовсе не желал, чтобы это сказалось на его теле. Учиться можно и постепенно: сперва укрепить тело, а затем уже осваивать приёмы самозащиты.
С тех пор потянулись дни: каждый день по полчаса книг, а раз в три дня — тренировка. Сусу был ещё совсем мал, слишком мал, — чрезмерные занятия могли помешать его росту. Чтобы не задерживать развитие сына, Цинь Жэнь назначил ему сравнительно небольшую нагрузку. Когда мальчик постепенно привыкнет к такому объёму занятий, её можно будет прибавлять понемногу. А там, глядишь, подойдёт время для детского сада — и дальнейшую заботу возьмёт на себя уже школа.
Уровень образования в современном мире был очень высок: отдай ребёнка в лучшую элитную школу — там воспитывают всесторонне, разом заботясь и о нравственности, и об уме, и о теле, и об эстетическом вкусе, куда основательнее, чем при домашнем обучении у самого Цинь Жэня.