Цинь Жэнь никак не ожидал того, что случилось дальше: выслушав его, Лю Цинюэ то краснел, то бледнел лицом. Бог знает, что он там себе навоображал, но, будто решившись на что-то, вдруг покраснел до самых глаз и действительно принялся раздеваться.
— Раздеваться так раздеваться, — бросил Лю Цинюэ. — Не в первый раз видишь.
На лице читалась деланная беспечность, но руки, стягивающие одежду, предательски дрожали. Он нарочно раздевался медленно, тянул время — надеялся, что Цинь Жэнь смягчится и отступится. Но на кону стояла жизнь самого Цинь Жэня, и потому тот, обычно во всём ему потакавший, сегодня держался с каменным лицом.
Стиснув зубы, Лю Цинюэ и впрямь снял с себя одежду, слой за слоем. Цинь Жэнь по-прежнему не всматривался — будь перед ним мужчина, женщина или кто-то ещё, для него он всё равно оставался лишь подростком. Пялиться на чужое тело было неловко, и он, скользнув по нему взглядом, тут же отвернулся.
Заметив это, Лю Цинюэ мысленно возликовал и торопливо оделся обратно.
— Ну что, разглядел как следует? — вскинул он раскрасневшееся лицо. — Я самый настоящий мужчина.
Цинь Жэнь опустил тёмные глаза и невольно предупредил:
— Скоро я выучу здешний язык. Лучше бы тебе и вправду ничего от меня не скрывать.
Иначе... расхлёбывать всё придётся самому Лю Цинюэ.
От этих слов на душе у него стало тревожно, но он упрямо держался. Он знал: рано или поздно Цинь Жэнь всё равно узнает, что перед ним гэер. Так зачем же, зная это наперёд, он сегодня всё-таки разделся? У него имелся собственный расчёт.
Того, о чём он не рассказал Цинь Жэню, касалось случившегося, когда стражники привели его к семье Лю. Увидев на нём нелепую, непонятную одежду, бабушка сочла его пропажу постыдным пятном на репутации семьи и решила поскорее выдать его замуж. А ещё именно из-за той пропажи семья Лю опасалась, что правда однажды выплывет наружу и будущая родня возненавидит их за это, — потому и склонялась к тому, чтобы выдать его пониже, за кого попроще.
Прежний Лю Цинюэ в своё время не удостоил вниманием даже самого Четвёртого принца — разве стал бы он теперь смиренно соглашаться на брак с человеком ниже себя? Тем более с тем, кого он в глаза не видел: неизвестно, высокий тот или низкий, худой или толстый.
По мнению Лю Цинюэ, чем выходить за неизвестно кого, лучше уж... самому подыскать себе мужа.
Да, он считал, что Цинь Жэнь — весьма неплохой вариант. Все вокруг думали, будто у Цинь Жэня изуродованное лицо, что он безобразен. И только Лю Цинюэ знал: на самом деле тот вовсе не урод. Пару дней назад, зайдя к нему, он нашёл в шкафу фотоальбом.
Лю Цинюэ уже видел фотографию деда Цинь Жэня — впервые столкнувшись со столь правдоподобным изображением, он тогда даже испугался. Позже Цинь Жэнь объяснил ему, что это называется фотография. Человек на ней выглядит почти так же, как в жизни, — до того похоже и правдоподобно. Тогда он ещё спросил, есть ли в доме Цинь фотография самого Цинь Жэня. У того в телефоне хранились собственные снимки, да и дома было немало фотографий — от детства до нынешних дней. Но по какой-то непонятной причине Цинь Жэнь так и не показал их Лю Цинюэ. Именно поэтому тот только теперь, пару дней назад, узнал, как на самом деле выглядит его спаситель.
Цинь Жэнь оказался очень красив — в родной деревне его считали красавцем с самого детства. Густые брови, тёмные блестящие глаза, высокая переносица, резкие, чёткие черты — типичный яркий, мужественный красавец.
Когда Цинь Жэнь продал дом и остался без гроша, многие в деревне говорили: даже без крова найдётся женщина, которая захочет выйти за такого, как он. Времена изменились, немало успешных, обеспеченных женщин вокруг — Цинь Жэнь вполне мог бы прожить одной только внешностью, с голоду точно не помер бы. Раз вся деревня, от мала до велика, признавала его красавцем, значит, так оно и было на самом деле. Красота Цинь Жэня была не той, утончённо-изящной, а иной — яркой, дерзкой, той, что бьёт наповал.
Узнав, как он выглядит на самом деле, Лю Цинюэ и принялся строить свои маленькие планы. На самом деле он был не так наивен, как казался, — он вырос в стенах большого дома знатной семьи. Будь он и впрямь настолько простодушен, вряд ли дожил бы спокойно до восемнадцати лет.
«Всё равно, — рассуждал он, — репутация моя теперь подпорчена, семья Лю смотрит на меня как на обузу. Если замужества всё равно не избежать, то чем выходить за непонятно кого, лучше уж выйти за Цинь Жэня. Тем более мы оба умеем перемещаться между мирами и храним одну общую тайну. Выйди я за него, он наверняка станет хорошо ко мне относиться».
Единственная загвоздка — Цинь Жэнь числился купеческого сословия. Выйдя за него, сам Лю Цинюэ по здешним меркам оказался бы среди «подлого люда». Зная нрав младшего брата, Лю Цинъяня, тот наверняка примчался бы вечно потешаться над ним, узнав, что он выходит за купца.
От этих мыслей Лю Цинюэ невольно вздохнул. Поправив на себе одежду, он повернулся к Цинь Жэню:
— Я уже слишком долго тут задержался, нужно вернуться, иначе дома заметят моё отсутствие.
Цинь Жэнь кивнул и вместе с ним направился в подвал.
Лю Цинюэ пришёл раньше, поэтому дверь в древний мир Цинь Жэнь успел перенести к своей новой лавке. Теперь возвращение обещало обернуться некоторой морокой. Лишь сейчас Лю Цинюэ вспомнил об этой особенности двери — её способности перемещаться. Раньше они с Цинь Жэнем всегда находились в одном месте, и сколько бы раз они ни сновали туда-сюда, ничего не менялось. Но теперь всё иначе: раз они находятся в разных местах, дверь-портал будет переноситься то туда, то сюда.
Войдя в подвал, Лю Цинюэ не удержался от беспокойства:
— Постой, а как же дверь? Раз ты её перенёс, я теперь окажусь вовсе не в своей комнате.
— Ничего, не переживай, — ответил Цинь Жэнь. — Есть способ.
Он попросил Лю Цинюэ набросать примерный план заднего двора дома Лю и отметить расположение его комнаты. Тот не слишком хорошо знал дом старшего двоюродного брата, потому и рисунок вышел довольно приблизительным.
Уже догадавшись, что задумал Цинь Жэнь, Лю Цинюэ встревоженно спросил:
— Ты что, собрался сам пробраться в дом Лю?
Это же слишком опасно — попадись он на глаза домочадцам, потом ничего толком не объяснишь.
— В прошлый раз я входил в дом Лю через заднюю дверь, там присмотр не особо строгий, — ответил Цинь Жэнь. — Сначала осмотрюсь. Если найду твой двор — перенесу дверь прямо туда. Если не найду... или столкнусь с кем-то, сразу же вернусь через ключ.
— Тогда... тебе даже не обязательно искать именно мой двор, достаточно перенести дверь просто в пределы дома Лю.
Если дверь окажется где-то на территории дома, для всех будет выглядеть так, будто он никуда и не отлучался. Даже если его застукают, самое худшее — снова запрут во дворе.
Услышав это, Цинь Жэнь заметно приободрился.
— Хорошо, тогда жди меня в проходе, я скоро вернусь.
С этими словами он шагнул в проход. Выйдя из своей лавки, сразу направился к переулку у задней двери дома Лю. Улица, где он остановился, находилась не так уж далеко от резиденции, и, прибавив шагу, он вскоре добрался до нужного места.
Через заднюю дверь проходило немного людей — разве что слуги, занимавшиеся закупками, да и те обычно сновали туда-сюда с утра или в первой половине дня. Сейчас же время близилось к часу-двум пополудни, и в переулке было пусто.
Осмотревшись, Цинь Жэнь решил не идти напрямик через заднюю дверь. Пройдя немного дальше по переулку, он ловко взобрался по растущему у стены дереву на самый верх ограды, осмотрелся сверху и, убедившись, что поблизости никого нет, легко спрыгнул вниз.
Он собирался пробраться вглубь двора, но заметил вдалеке двух патрулирующих стражников и потому нырнул в первую попавшуюся дверь, ведущую в проход.
Как только Цинь Жэнь вернулся, Лю Цинюэ тут же прошёл обратно через перенесённую дверь.
— Вечером снова к тебе загляну, — бросил он на прощание.
На самом деле Цинь Жэнь считал, что, имея под рукой такую дверь, найти нужный двор будет не так уж сложно. Просто сейчас было слишком светло, и разгуливать по округе стало бы неудобно.
Проводив Лю Цинюэ, он принялся приводить в порядок вещи во дворе. За последний месяц с лишним накопилось немало всего: что-то заказывал через интернет, что-то покупал в уезде, что-то — через знакомых, включая оружие. Всего этого добра скопилось так много, что двор был уже почти забит.
Разобравшись с вещами, Цинь Жэнь собирался сегодня же продать накопившееся золото. От вырученных ранее трёхсот с лишним тысяч юаней уже немало утекло. Теперь, обосновавшись в Юйяне, он планировал оставить немного золота и серебра про запас, а остальное обратить в деньги. Но раз Лю Цинюэ сказал, что вечером снова придёт, с уходом решил не спешить.
Сначала он прибрался во дворе, затем зашёл в комнату гостя, намереваясь просушить его одеяло, — на клумбе с цветами оставалось свободное местечко, как раз хватило бы разложить одно. Но, забирая одеяло, вдруг заметил, что фотоальбом кто-то доставал.
Глядя на альбом, лежащий на кровати, Цинь Жэнь подумал: неужели это Лю Цинюэ его вытаскивал? Он мельком пролистал страницы, не придав этому особого значения, и небрежно отложил альбом на стол. Он никогда не запрещал Лю Цинюэ трогать свои вещи, так что и по поводу альбома особо не переживал.
Вечером тот явился с распущенными волосами. Раньше ему не казалось, что проход такой уж длинный, но теперь, сновав туда-сюда, он вдруг ощутил, насколько это неблизкий путь.
К его приходу Цинь Жэнь заранее включил свет в подвале. Увидев это, Лю Цинюэ улыбнулся, поправил рукой длинные волосы и весело зашагал наружу.
— Ну как? — спросил Цинь Жэнь, едва завидев его. — Домашние ничего не заподозрили?
Днём, стоило Лю Цинюэ выйти за дверь, как его тут же поймали двое стражников дома Лю. Когда Цинь Жэнь пробирался во двор, один из этой пары краем глаза уловил мелькнувшую тень, но тот двигался столь решительно и быстро, что стражник не успел толком разглядеть, что произошло. А вслед за этим оттуда вышел сам Лю Цинюэ, и стражник решил, что мелькнувшая тень и была не кем иным, как молодым господином Юэ.
Как Лю Цинюэ и предполагал, увидев, что он выбрался из запертого двора, домашние могли лишь снова запереть его. Министру Лю с племянником сейчас было не до того — дел поважнее хватало, да и сама пропажа в своё время произошла не по его вине; если уж кого винить, так самого министра Лю. К тому же... на его красоту рассчитывали выручить для семьи ещё немало выгод в будущем, а потому сейчас, разумеется, не спешили обходиться с ним слишком сурово. Самое худшее, что ему грозило, — продолжать сидеть взаперти, не имея возможности свободно расхаживать.
— Насчёт двери никто ничего не заподозрил, — сказал Лю Цинюэ. — Просто удивились, как я вообще выбрался, решили, что те двое слуг недоглядели, и приставили ко мне других.
— А... те двое не удивятся?
— Вряд ли заподозрят что-то особенное — они ведь не следят за мной без перерыва. То меняются постами, то отлучаются по нужде, не могут же они торчать рядом каждую секунду.
Тут он немного помрачнел:
— А что теперь делать с твоим возвращением?
— Пока возвращаться не буду, — ответил Цинь Жэнь. — Ты уж постарайся эти дни вести себя примерно, выбирайся из комнаты почаще.
Вечно сидеть взаперти — не дело: без свежего воздуха и общения человек долго не протянет в бодром духе.
Лю Цинюэ кивнул, соглашаясь, — действительно нельзя было сидеть взаперти бесконечно.
— Тогда я на днях постараюсь выбраться наружу и перенесу дверь прямо к задним воротам — так тебе будет проще возвращаться.
Если бы он смог открыть дверь снаружи, у задних ворот, то, возвращаясь, Цинь Жэнь оказывался бы прямо в переулке за ними.
— А у тебя тут есть что-нибудь интересное? — спросил Лю Цинюэ. — Меня столько дней взаперти держали, одному было ужасно скучно.
— Всё во дворе, смотри сам, — ответил Цинь Жэнь.
Тот обрадовался, но на всякий случай вежливо переспросил:
— Мне правда можно всё посмотреть?
— Смотри, только не ломай нарочно.
Всё-таки это всё предназначалось на продажу. Успокоившись, Лю Цинюэ больше не церемонился.
То, что не боялось ветра и сырости, Цинь Жэнь так и оставлял во дворе, а то, что боялось непогоды и солнца, бережно уносил в дом.
— Завтра мне нужно съездить по делам, вернусь, наверное, только через несколько дней, — сказал он. — Если что-то понадобится, бери сам, у меня дома.
— Куда ты собрался?
— Обратить накопленное добро в деньги.
— Кстати, а сколько тебе дал серебра мой старший двоюродный брат?
— Сто лянов серебра и документ, удостоверяющий личность.
Лю Цинюэ нахмурился:
— Что за скупердяйство? Ладно, раз они пожадничали, я сам тебе кое-что дам.
С этими словами он снял с запястья пару нефритовых браслетов. Отец подарил их ему только вчера днём, но самому Лю Цинюэ они не слишком нравились: раньше он носил украшения куда изящнее, и такое качество его попросту не впечатляло. К тому же в последние дни отец обходился с ним чересчур строго, и в глубине души Лю Цинюэ казалось, что тот, как и бабушка, считает его пропажу позором для чести семьи, — оттого отношения между ними как-то незаметно отдалились.
— Того, что дала твоя семья, вполне достаточно, — сказал на это Цинь Жэнь. — Документ о личности — вещь важная.
— Тогда... пусть эти браслеты будут моей платой тебе, — сказал Лю Цинюэ. — Чтобы потом, если я что-то возьму, ты не принимал меня за воришку.
Услышав это, Цинь Жэнь понял: тот всё ещё припоминает их самую первую встречу. Ему стало и смешно, и досадно одновременно, но спорить он не стал.
— Ну хорошо. Раз твои браслеты бесценны, а ты их отдал мне, впредь можешь брать здесь всё, что пожелаешь.
Расплатились сразу и полностью — теперь Лю Цинюэ мог брать что угодно, не спрашивая разрешения.
— Значит, договорились, — сказал он. — Даже если я потом возьму что-то очень для тебя важное, злиться нельзя.
Цинь Жэнь моргнул — в этих словах ему почудился какой-то скрытый смысл. Но, подняв взгляд, увидел, что Лю Цинюэ увлечённо забавляется, точно ребёнок, и решил, что, наверное, просто перемудрил.
Опасаясь, как бы тот по неосторожности не утащил куда-нибудь по-настоящему нужные вещи, Цинь Жэнь зашёл в дом и вынес оттуда телефон и удостоверение личности.
— Вот эти две вещи брать нельзя, они мне самому нужны.
— Поняла, — отозвался Лю Цинюэ. — Мне они всё равно ни к чему.
Хотя ему и было любопытно, что это за штука такая — телефон, раз Цинь Жэнь сказал, что нельзя, он, разумеется, и не думал своевольничать.
Закончив разговор, Цинь Жэнь отправился по своим делам, а Лю Цинюэ, заложив руки за спину, принялся обходить двор. Для него почти всё здесь казалось диковинным и странным, поэтому что бы ему ни попалось в руки, он мог возиться с этим часами, точно с игрушкой.
Вот и сейчас он крутил в руках маленький солнечный светильник. Тот был выполнен в виде забавного мультяшного зверька: крохотная зайчья голова, мягкий корпус. Стоило сжать — загорался, сжать ещё раз — менял цвет. А если садилась батарея, его можно было зарядить на солнце.
Он долго забавлялся со светильником, а потом обнаружил в одной из коробок странную игрушечную машинку. Выкатив её, тут же побежал спрашивать Цинь Жэня, что это такое.
Машинку тот купил в подарок внуку одного деревенского дядюшки. По невнимательности он нечаянно нажал на кнопку дважды и заказал сразу две штуки. Одну уже успел подарить, а вторую собирался приберечь на случай, если у кого-то из деревенской детворы будет день рождения. Машинка оказалась довольно крупной, стилизованной под эффектный кабриолет-спорткар; девать её было пока некуда, вот Цинь Жэнь и оставил во дворе.
Заметив, с каким любопытством смотрит на неё Лю Цинюэ, он вдруг лукаво прищурился, подхватил его на руки и усадил внутрь. От неожиданности тот вздрогнул, а следом почувствовал, как лицо обдало жаром, а сердце заколотилось бешено. К счастью, Цинь Жэнь всего лишь подхватил его на секунду, ничего дурного не замышляя. Внимание Лю Цинюэ быстро переключилось на саму машинку.
— А это что?
— Игрушечная машина.
— И-игрушечная машина?
— Машина, чтобы играть.
С этими словами Цинь Жэнь включил питание, показал, как управлять, и с улыбкой стал наблюдать, как тот играет сам. Изначально он хотел просто немного подразнить его, но не ожидал, что Лю Цинюэ и вправду с азартом увлечётся.
Ростом тот был не мал, но из-за худобы и некрупного телосложения в машинке умещался вполне сносно. Игрушка оказалась на удивление добротной — покупая её, Цинь Жэнь видел немало роликов, где машинку тестировали взрослые. Один здоровяк ростом метр восемьдесят катался на ней вместе с ребёнком на руках, и даже такой богатырь машинку не раздавил — она преспокойно неслась вперёд, что уж говорить о качестве.
Впервые сев за руль, Лю Цинюэ управлялся неумело — сущий бич дорог. Машинка врезалась то в одно, то в другое: сначала протаранила автомобиль Цинь Жэня, потом — дедовский трицикл. После первого столкновения он немного струхнул, но, поняв, что не ушибся, а Цинь Жэнь и не думает его ругать, окончательно разошёлся.
Врезаясь во всё подряд, он то и дело повторял:
— Как здорово, как здорово! Хочу забрать её с собой!
Цинь Жэнь не удержался и остудил его пыл:
— Твой отец вряд ли позволит тебе с этим играть.
Ведь его, спасителя, ради репутации семьи чуть было не убили. Притащи Лю Цинюэ такую диковину домой — не то что не разрешат играть, ещё и подозрения возникнут.
Услышав это, тот, судя по всему, и сам об этом подумал. Разочарованно поджав губы, он согласился:
— Ну ладно, тогда не буду забирать. Но эта машинка теперь моя, продавать её нельзя.
— Я её и не собирался продавать, — ответил Цинь Жэнь.
— Я буду часто сюда приходить кататься.
— Ладно, так и быть.
Поиграв ещё немного, Лю Цинюэ с явной неохотой вылез из машинки. Словно опасаясь, что кто-то её заберёт, он закатил её в угол двора и накрыл тёмной тканью.