Лю Цинюэ обдумал всё хорошенько и решил поговорить с матерью сам.
Если бы о возвращении в Королевскую столицу заговорил Цинь Жэнь, госпожа Ци поневоле принялась бы искать в его словах скрытый подтекст. Каким бы заботливым ни был зять, для неё он всё равно оставался чужим человеком.
С Цинюэ дело обстояло иначе. Он — её родное дитя, кровь от крови. Что бы он ни сказал, материнское сердце всегда найдёт ему оправдание, а случайная оговорка не ранит и не осядет обидой.
Поэтому день спустя Цинюэ сам пришёл к госпоже Ци и завёл разговор об её отъезде в Королевскую столицу.
— Когда я настаивал, чтобы ты поехала со мной, мне просто хотелось, чтобы ты пожила в тепле и достатке, — мягко начал он. — Кто же знал, что здешний климат окажется настолько душным и сырым? Я переживаю за твоё здоровье. Пока не похолодало, лучше тебе вернуться.
Госпожа Ци не стала искать двойного смысла — признаться, она и сама уже подумывала о возвращении.
Теперь, когда Цинюэ благополучно вышел замуж, а Цинь Жэнь души в нём не чаял, её материнские думы всё чаще уносились к старшему сыну, оставшемуся в Королевской столице. Тот до сих пор не обзавёлся семьёй, да и Кэ-эр характером слишком мягок... Сердце госпожи Ци болело за них.
Предложение Цинюэ пришлось как нельзя кстати. К тому же южная сырость действительно давила на неё — особенно сейчас, когда затяжные дожди шли один за другим, и суставы ломило от влаги.
— Ну что ж, — вздохнула госпожа Ци, — на днях соберу вещи. А ты, как уеду, живи с маркизом в ладу да попридержи свой своенравный характер.
Цинюэ беспомощно улыбнулся:
— Матушка, я давно уже не тот избалованный ребёнок. Не забивай себе голову.
Нынче он даже в комнате прибирался сам — в прежние времена о таком и помыслить было нельзя.
Госпожа Ци видела, что сын повзрослел, но удержаться от наставлений всё равно не могла:
— Как тут не переживать, когда ты у меня такой горячий? И вот ещё что: вам с маркизом пора подумать о наследнике. Появится дитя — и твоё положение в доме станет незыблемым.
Цинюэ едва удержался, чтобы не возразить.
Цинь Жэнь и сам не торопил события. К тому же Цинюэ был моложе мужа на целых десять лет — к чему спешка? Да и Цинь Жэнь вырос совсем в другом мире и не молился на продолжение рода. Ему было куда важнее здоровье супруга, потому он и не спешил подвергать его рискам ранних родов.
Впрочем, объяснять всё это матери Цинюэ не стал — только попусту тратить слова.
— Я понял, матушка, — послушно отозвался он. — Мы как раз над этим работаем.
— Вот и ладно, — посветлела госпожа Ци. — Дай бог, родится мальчик, тогда и мучиться больше не придётся.
— Но мы с мужем решили, что первой хотим дочку... — тихо пробормотал Цинюэ.
Госпожа Ци услышала его шепоток и лишь сочувственно вздохнула:
— Эх, сынок, я и сама женщина и знаю, каково это... Нелегка доля женщин да гэеров в нашем мире.
— Но ведь мой муж — маркиз, — возразил Цинюэ. — Неужто мы не сможем защитить собственную дочь?
— Говорить-то легко, — качнула головой мать. — Да разве ж тебе выбирать, кто родится — сын, дочь или гэер?
Цинюэ спорить не стал — мать была по-своему права. Из научно-популярных роликов по воспитанию детей он знал, что пол ребёнка зависит исключительно от отца. И эта мысль приносила облегчение: кто бы у них ни родился, винить себя ему точно не придётся.
* * *
Госпожа Ци уехала через три дня в сопровождении внушительной охраны и слуг. Цинюэ, опасаясь, что матушке не хватит удобств в дороге, тайком отдал ей пятьсот лянов серебра из собственных сбережений. Госпожа Ци отказываться не стала. Она знала, что у сына есть своя лавка и деньги водятся, а пятьсот лянов для него — сумма вполне подъёмная. К тому же неизвестно, что ждёт её в Королевской столице, и лишние средства придавали уверенности.
Проводив мать, Цинюэ перепоручил управление лавкой Цинь Жэню, а сам отправился в современный мир — готовиться к беременности.
За лавкой присматривали нанятые приказчики, да и Цинь Жэнь держал всё под контролем, так что волноваться было не о чем. Слугам и домочадцам Цинюэ ничего объяснять не стал — не предписывал статус давать отчёт слугам.
В тот день Цинь Жэнь отправился вместе с ним.
Вернувшись в городскую квартиру, Цинь Жэнь первым делом взялся за укрепление замков. В комнате, где стояла медная дверь, уже имелось два надёжных запора, но на этот раз он решил подстраховаться и встроил дополнительную решётчатую дверь на лестничном пролёте между первым и вторым этажами. Стальная решётка обладала важным преимуществом: сквозь неё просматривался весь коридор, и в случае опасности Цинюэ успел бы отступить.
Закончив работу, Цинь Жэнь разложил на стеллаже привезенные средства защиты:
— Блочный лук на первой полке, перцовый баллончик и остальное — на второй. Электрошокер носи с собой или держи на ночном столике в спальне.
Большая часть арсенала хранилась в гостиной, где Цинюэ проводил почти всё время, так что для спальни компактного электрошокера было вполне достаточно.
Цинюэ кивнул и с важным видом курносика указал мужу на диван:
— Присядь. Нам нужно кое-что обсудить.
Цинь Жэнь устроился рядом, готовый внимательно выслушать «чрезвычайно важное заявление».
— Если у нас действительно родится ребёнок... — начал Цинюэ, нахмурившись, — и если он не сможет проходить сквозь медную дверь в древность... ты думал, кто за ним присмотрит?
Цинь Жэнь много времени проводил в империи Юн, и Цинюэ как его супруг должен был сопровождать его. Оставлять малыша одного в современном мире или разорваться между двумя эпохами Цинюэ категорически не хотел. Нанять кого-то со стороны в правовом государстве было рискованно: слугу не купишь, а чужому человеку доверить младенца страшно.
— Я уже обдумал это, — ответил Цинь Жэнь. — У меня в родных краях полно родни без постоянной работы. Можно нанять кого-то из них. Чужим людям я и сам не доверил бы ребёнка, а среди родни по линии Цинь есть вполне достойные и честные люди.
— И как ты объяснишь им наши отношения? — усомнился Цинюэ. — И откуда вообще взялся ребёнок?
— Скажу как есть: ты парень, мой молодой человек. Назову тебя богатым наследником, которому приглянулась моя внешность. Мол, и квартиру я купил, и хорошую работу нашёл только благодаря тебе. Тогда твоё отсутствие на обычной работе никого не удивит — скажут лишь, что богачи живут в своём мире.
— А ребёнок?
— А ребёнок... скажу, что это дитя твоей сестры. Будто она мать-одиночка, строит карьеру бизнес-леди и сбросила малыша на тебя. И даже если ребёнок будет похож на тебя лицом, никто ничего не заподозрит.
— А если он пойдёт в тебя?
— Ну, пока его нет даже в проекте, — улыбнулся Цинь Жэнь. — Родится — что-нибудь придумаем.
Цинюэ покачал головой — план казался шит белыми нитками. Эх, кабы медный ключ мог переносить других людей, он бы без колебаний привёз сюда свою мать! Во-первых, поднять здоровье на здешней медицине ей бы точно не помешало. Во-вторых, с нею в доме можно было бы спокойно нанять сиделку — под материнским присмотром никакая няня не посмела бы обидеть малыша.
Но, вспомнив, что госпожа Ци уже уехала в столицу, Цинюэ лишь вздохнул:
— Ладно, проехали. Сначала надо вообще забеременеть.
* * *
Цинь Жэнь побыл с ним до вечера и вернулся в империю Юн.
Снова переступить порог современного дома он смог лишь через два дня. В древности хватало забот: торговая лавка Цинюэ, строительство нового дома, да и в самом феоде накопилась куча дел, требовавших его личного участия.
На этот раз Цинь Жэнь принёс с собой целый ворох ценностей: целебные снадобья для школьного приятеля и несколько рулонов древней шелковой парчи.
Великолепная парча Юньцзинь поражала изысканностью — любой такой отрез в современном мире потянул бы на музейный экспонат. Цинь Жэнь решил проверить, не найдётся ли среди знатоков покупатель, готовый выложить за неё кругленькую сумму. Тем более что ближайшие пару дней он планировал провести в городе Цзи, дожидаясь развязки сделки с травками.
Город Цзи находился неподалёку от его родных мест.
Едва приехав, Цинь Жэнь набрал номер одноклассника. Тот сам приехать не смог и прислал доверенных людей — мужчину и женщину.
Гости не просто забрали целебные коренья, но и пришли в полный восторг от облачной парчи, тут же выкупив один из рулонов.
Из дикоросов Цинь Жэнь привез три ценных экземпляра: дикий женьшень, древесный рейши и многоцветковый горец.
У него имелся ещё и снежный лотос, но, поскольку в современном Китае это растение находилось под строжайшей охраной государства, рисковать и выставлять его на продажу он не стал.
За три редких корня гости отдали пятьдесят тысяч юаней, а рулон парчи Юньцзинь оценили в тридцать тысяч. Итого на счёт поступило восемьдесят тысяч.
С учетом расходов на скупку редких трав в империи Юн чистая прибыль составила чуть меньше пятидесяти тысяч.
Скупка лекарственных трав оказалась делом хлопотным и не таким уж прибыльным. Облачная парча окупалась куда лучше и в обеих эпохах ценилась на вес золота.
В последующие дни, пока Цинь Жэнь оставался дома с Цинюэ, он связался с несколькими ценителями антиквариата и распродал оставшиеся шесть отрезов шелка за внушительную сумму — почти сто восемьдесят тысяч юаней.
А единственный стебель снежного лотоса продавать не стал — денег пока хватало. Он решил оставить его про запас: вдруг пригодится для налаживания нужных связей?
Ведь влиятельные и богатые люди ни в чём не терпят нужды, и обычной суммой денег их не удивишь. Чтобы расположить к себе такого человека, требуется нечто воистину редкое — например, драгоценный дикорастущий целебный сбор.
Его школьный приятель, типичный нувориш, тоже не нуждался в банальных услугах. Чтобы не выглядеть топорно с конвертом денег, он и крутился изо всех сил, выпрашивая у Цинь Жэня редкие снадобья. В будущем, если Цинь Жэню потребуется помощь сильных мира сего, драгоценное зелье сослужит отличную службу.
Цинь Жэнь передал снежный лотос супругу:
— Сохрани его. Рано или поздно пригодится.
— Хорошо, спрячу к своему приданому, — кивнул Цинюэ.
Убрав редкий цветок, Цинюэ тут же потянул мужа на диван — смотреть фильм ужасов.
Он хотел посмотреть его ещё вчера, но в одиночестве сидеть перед экраном было слишком жутко. Теперь же, когда Цинь Жэнь был рядом, страх отступил.
Цинь Жэнь позволил увлечь себя на диван, обнял Цинюэ за плечи и с улыбкой спросил:
— Ты же вроде боишься такой чертовщины?
Цинюэ удобнее устроился у него на груди, всем телом прижавшись к мужу:
— Боюсь. Но ты ведь со мной, а рядом с тобой мне ничего не страшно.
Цинь Жэнь тепло усмехнулся и поцеловал его в щеку:
— Но завтра мне придётся вернуться.
— Ничего, завтра мне уже не будет страшно.
Цинюэ отличался отходчивым характером: испуг накрывал его лишь в моменте, а спустя день-два от страха не оставалось и следа.
С этими словами он запустил заранее подготовленный хоррор.
Едва на экране возникли первые кадры, Цинюэ непроизвольно вжался в объятия Цинь Жэня.
— Фильм ещё даже не начался, — рассмеялся муж, — а ты уже прячешься.
Фильмы ужасов никогда не пугают с первых секунд, нагнетание обстановки требует времени.
Цинюэ не стал спорить. Он лишь поудобнее умостился на груди Цинь Жэня, полулежа-полусидя, готовясь в любой момент уткнуться лицом в его домашнюю футболку, если на экране появится какая-нибудь жуть. В крепких объятиях мужа он чувствовал себя в полной безопасности.
Видя, с каким серьёзным видом Цинюэ готовится к «обороне», Цинь Жэнь больше не стал подшучивать над ним. Он достал лёгкий плед и бережно набросил ему на плечи.
Кондиционер работал вовсю, в комнате стемнело и посвежело, а кожа Цинюэ на ощупь казалась прохладной — Цинь Жэнь просто не хотел, чтобы его маленький супруг простудился.