На следующий день Фу Чуньхуа взяла отгул и отправилась в родные края, а Цинь Жэню с Лю Цинюэ тоже потребовалось съездить в посёлок.
Цинь Жэнь слегка беспокоился за Сусу, поэтому попросил присмотреть за мальчиком одну односельчанку, которая теперь жила в уездном центре.
Тётушка Ци — а звали её Ци Сюфэн — была женщиной простой, добродушной и рабочей хватки. В город она перебралась ради сына: тому нужно было поднимать ребёнка. И сын, и сноха целыми днями пропадали на работе — у той лавочка своя, у того служба, — а за малышом приглядеть оказывалось некому.
В деревне тётушку ничего особо не держало, вот сын и забрал её к себе. Поначалу договорились по-человечески: будут платить матери по две тысячи юаней в месяц. Но со временем сноха разузнала, что другие свекрови пестуют внуков бесплатно, и молодая пара попросту замяла разговор про деньги.
Цинь Жэнь давно примечал редкую порядочность тётушки Ци и раньше даже помышлял нанять её няней для Сусу. Нынче у Лю Цинюэ забот хватало через край: то за фабрикой в современном мире следи, то с товаром в империю Юн отправляйся. Предприятие разрослось, продукция шла нарасхват, продажи в современном мире били рекорды, так что на домашние хлопоты у него времени почти не оставалось.
Да и у самого Цинь Жэня свободной минуты не водилось. Как-никак — маркиз Юйлин, на плечах которого лежали огромные земли! Империя Юн с каждым днём набирала силу, и у государя на маркиза имелись большие планы. Император души в нём не чаял, оттого надолго отлучаться в современный мир Цинь Жэню удавалось с трудом.
Вот Цинь Жэнь и пришёл к мысли, что сыну требуется постоянная няня. Да и в двух работницах имелся свой резон: одна держит под контролем кухню, другая отвечает за уход и быт. Когда наёмницы работают порознь, они невольно приглядывают друг за другом — и у них не выйдет исподтишка обидеть или обделить ребёнка.
Изначально Цинь Жэнь рассчитывал именно на тётушку Ци, да сноха той встала дыбом. Уйди старуха — кто станет нянчить её чадо? К тому же супруги подумывали о втором ребёнке, так что отпускать свекровь на заработки молодая хозяйка категорически отказалась.
Зато на одноразовую просьбу присмотреть за Сусу тётушка согласилась с охотой — делов-то на один день! А когда Цинь Жэнь посулил за хлопоты пятьсот юаней, женщина и вовсе обрадовалась. Школы внука и Сусу располагались всего в улице друг от друга, так что тётушка решила провернуть всё втайне от молодых: отвести внука домой, а затем сбегать за Сусу.
Цинь Жэнь с Лю Цинюэ отлучались в посёлок ненадолго, аккурат на обеденные часы. От тётушки Ци требовалось лишь накормить Сусу, уложить на полчаса перевести дух да проводить к началу дневных занятий. Вечером родители уже вернутся, и задерживать женщину дольше не придётся.
Казалось бы — пустяк! И внук не обделён вниманием, и копейка в кошелёк капнет.
Однако, вернувшись во второй половине дня к сыну после того, как Сусу ушёл на уроки, тётушка Ци застала дома настоящую бурю. Сноха рвала и метала.
Завидев мать на пороге, молодая женщина косо оглядела её и принялась с визгом выговаривать мужу по телефону:
— Ты на работе, а я что, прохлаждаюсь?! Мы перед свадьбой о чём договаривались? Что ты зарабатываешь, а у меня — своё дело! И месяца не прошло, как твоя мать взялась помогать, а уже бросает ребёнка одного дома! Завтра она его вообще неизвестно где потеряет!
Мужчина на другом конце провода бессильно вздохнул:
— Что ты заладила: «твоя мать, твоя мать»! Она вообще-то и тебе не чужая. И про сегодняшнее я в курсе, мама заранее предупредила. Я же с утра тебе твердил: мне на смену ровно к двум, а у тебя в лавке график свободный, могла бы и задокучаться на полчаса позже! Раньше она всегда всё делала минута в минуту, один раз накладка вышла — и ты уже орать?!
— А мне плевать! — не унималась сноха. — У всех свекрови как свекрови, а твоя, если взялась помогать, пусть сидит с ребёнком нормально! Нам ещё второго рожать, а она с одним справиться не желает. Лучше бы я свою маму вызвала!
— Твоя мама требует пять тысяч в месяц! Ты из своего кармана платить будешь или из моего?!
— Пусть дороже, зато моя мать ответственная! Она над ребёнком трясётся, а не заморивает внука голодом среди бела дня!
Слушая ядовитые упрёки, Ци Сюфэн поначалу сгорала от стыда. Но когда сноха перешла все границы да ещё и одарила её исполненным презрения взглядом, у тётушки что-то оборвалось внутри. Она молча повернулась и пошла собирать вещи.
Всю свою жизнь она кому-то прислуживала: девчонкой подняла младших братьев, выскочила замуж — угождала мужу да растила сына. Вывела парня в люди, думала — ну теперь-то отдохнёт на старости лет. Не тут-то было! Появилась молодая хозяйка, и тётушке снова пришлось гнуть спину, исполняя роли кухарки, няньки и бесплатной батрачки.
Сколько бы сил она ни вкладывала, снохе всё было не так. Понукала старухой, будто бессловесной дворовой девкой.
Хватит. За всю жизнь она никому ничего не задолжала.
"Раз считают, что я плохая нянька — пусть найдут ту, что получше. А с меня довольно!"
Сюфэн наскоро сгребла пожитки. Отведённая ей «комната» в квартире сына и комнатой-то не называлась — глухая, без единого окна кладовка, забитая хламом и старыми коробками. Бывало, сноха заглянет туда в поиске какой-нибудь вещицы, не найдёт — и давай язвить, не завёлся ли в доме вор.
Сейчас, вспоминая это, тётушка чувствовала, как к горлу подступает горький ком. Она, Ци Сюфэн, век прожила честно, дурного слова ни о ком не молвила, а под старость лет сподобилась слушать намёки на воровство!
"Гори оно всё синим пламенем!"
Подхватив свой нищенский узелок, Ци Сюфэн вышла за порог и отправилась на автостанцию. Поначалу она решила вернуться в деревню и устроиться на фабрику Цинь Жэня. Нынче полпосёлка впахивало на его производстве. Цинь Жэнь к людям относился по-человечески, платил щедро. Тётушка верила: пусть она и в годах, но если работать со всей душой, парень не откажет.
Добравшись на междугороднем автобусе до посёлка, она решила первым делом сбегать в родную деревню — сбросить пожитки в пустующем доме. Но едва ступила на главную улицу, как аккурат подле неё затормозила машина, и из салона выглянул Цинь Жэнь.
Увидав односельчанку с сумками, он немало удивился. Выскочив из авто, Цинь Жэнь окликнул её:
— Тётушка Фэн? Вы как здесь? Дома что стряслось? Я как раз на колёсах, давайте подброшу!
Сюфэн замахала руками:
— Да что ты, Сяо Жэнь, не надо! Я на моторикше доберусь. Как там Сусу? Не капризничал днём?
— Да что вы, золотой мальчик! Вежливый, ладный, будто сошёл с картинки, — улыбнулся Цинь Жэнь.
При мысли о Сусу у тётушки потеплело на сердце. В её возрасте все любят малышей, а уж такой смышлёный и погожий ребёнок — просто заглядение. Вспомнив о собственном внуке, Сюфэн тоскливо сжала губы, но, припомнив вечно перекошенную физиономию снохи, твердо решила: назад дороги нет. Изведёт ведь её эта девка, в гроб раньше времени загонит!
И ведь не сказать, чтобы Сюфэн была лютой свекровью — пальцем невнятную не тронула, слова бранного не вымолвила! Да только стоило той родить сына, как человека будто подменили. Видать, решила, что раз подарила семье наследника, то теперь в доме царица, а остальные — прислужники.
Цинь Жэнь прищурился:
— И всё же, тётушка, почему вы вернулись?
— Да не хочу больше в городе толпиться, — вздохнула женщина, махнув рукой. — Молодёжи от нас, стариков, одна помеха да обуза. Чем смотреть на кислые мины, лучше вернусь в деревню да пойду к тебе на фабрику.
Цинь Жэнь мгновенно всё понял. Из одной деревни родом, он прекрасно знал подноготную её семьи. Сноха Сюфэн тоже происходила из простой крестьянской семьи. Замуж выходила тихая, неприметная, вечно глаза в пол прятала. Семья Сюфэн выходила девку, откормила — та ведь худющая была, как щепа, да ещё и по женской части немощная. Тётушка сама таскала её по знахарям да больницам, денег не жалела.
А как родила парня — спесь так и попёрла. Спину выпрямила, голос прорезался, да такой сварливый! Цинь Жэнь помнил, как под Новый год заходил к их старикам с подарками и застал сноху, оравшую на весь двор невесть на кого. Подарки для свёкра со свекровью она цапала первой, распаковывала без зазрения совести, да ещё и сунула ему в руки ребёнка с наглой ухмылкой: «Смотри, сынок, кто пришёл! Наш деревенский богач! А ну-ка попроси у дяди денежку на новую кофточку!»
Цинь Жэню связываться с бабой не хотелось, вот и давал сдержанно купюру — не ради неё, а из уважения к деревенской родне.
— Тётушка, так вы на фабрику собрались? — переспросил Цинь Жэнь.
— Ну да! А куда ещё? Буду дома сидеть — сноха пронюхает и опять приедет на шею садиться. Снова скажет, мол, без дела болтаешься, иди внука нянчить. А сама то в грязи меня упрекнёт, то криво посмотрит. Не хочу больше её капризы терпеть.
— На фабрику вам не нужно, — твёрдо произнёс Цинь Жэнь. — Поехали к нам в дом! У моего супруга сынишка совсем маленький, а у нас самих времени катастрофически не хватает: муж на производстве пропадает, я тоже в разъездах. Нам зарез нужен надёжный человек, который присмотрит за ребёнком. Само собой, не задаром. Я буду платить вам двадцать тысяч в месяц. Сейчас у нас есть кухарка, да только человек она чужой, душой за неё не поручусь. А вас я с детства знаю, вы меня пестовали да кормили. Вашей порядочности я верю как своей собственной.
Ци Сюфэн аж опешила. Двадцать тысяч?! Да где это видано?! Не две тысячи, которые сын обещал да так и зажал, а двадцать! И сноха после этого смела утверждать, будто свекровь сидит у них на шее!
Она всплеснула руками:
— Да ты что, Сяо Жэнь! Какая из меня экономка? Я ж баба деревенская, необразованная, готовить изысканно не умею... Не стою я таких денег!
— Ещё как стоите, — отрезал Цинь Жэнь. — Спокойствие за сына и надёжные руки рядом с ним стоят куда дороже.
Он усадил тётушку в машину и повёз в деревню, прямо к её мужу — своему двоюродному дяде по деревенской линии. Дядя, выслушав предложение и узнав об окладе, возражать не стал. В конце концов, Цинь Жэнь вырос у них на глазах, парень честный, так что дурных сплетен бояться не приходилось. К тому же старухе в городе жизнь вымотали окончательно, а эта работа навек закроет рот нагнетающей снохе.
Дядя обдумал всё и с лёгким сердцем благословил жену:
— Ну что ж, иди, мать. Послужи Сяо Жэню да поживи на старости лет в человеческих условиях.
Цинь Жэнь с малых лет не раз обедал за их столом, так что слова про «пожить в людских условиях» укора ничуть не содержали — лишь искреннюю радость за старую женщину.