Двое разбойников заявились в городок под видом обычных покупателей, хотя на деле пришли на разведку. Окажись местная оборона слабой, они тут же кликнули бы основную шайку — за зерном и припасами. А попадись им навстречу солдаты — разбойники легко прикинулись бы беженцами. Нынче обездоленный люд скитался повсюду, ни у кого не было толком ни документов, ни пропусков, так что стража всё равно не смогла бы проверить их личности.
Чтобы не привлекать внимания, бандиты отправились без тяжелых мечей, спрятав под одеждой лишь по засапожному ножу. Зато за пазухой звякало награбленное в соседних селениях золото и серебро. Народа в их банде хватало, да и зерна пока доставало, а вот солью, маслом и сахаром требовалось запастись. Без соли долго не протянешь — силы быстро оставят.
Квадратнолицый бандит похлопал себя по груди, где грело душу спрятанное золото, и с усмешкой шепнул подельнику:
— Эх, просадить бы всё это в хорошем городском борделе...
Его спутник — усатый малый — озабоченно шикнул:
— Помалкивай! В городах полно государевой стражи, жизни лишиться захотел? Слыхал ведь: сюда войска подошли. Главарь строго-настрого велел не высовываться.
— Да откуда им тут взяться? — буркнул квадратнолицый. — Поговаривали же, что основные силы ушли к Королевской столице, а дружина маркиза Защитника Севера отбыла на рубежи!
Усач лишь подул на длинные усы:
— А мне почём знать? Не нашего ума дело. Наша задача — награбить побольше, а там подадимся на юг. Притворимся пострадавшими от бедствия, да и заживём в своё удовольствие.
— И то правда. Наш атаман — голова, с ним без куска хлеба с маслом не останемся. Жаль только, ту девку до смерти заездили... А то коротали бы с ней ночки в дороге.
Не успели они помечтать о сытой жизни, как за их спинами бесшумно возникла тёмная тень. Мгновение — и оба разбойника кулями повалились на землю.
Место оказалось глухим, да и сумерки уже сгустились, так что на окраине городка никого не было.
Цинь Жэнь спокойно осмотрел бессознательные тела, связывая им руки и ноги крепким узлом, после чего обыскал. Нажива оказалась неплохой: кошель с серебром и золотом, два острых кинжала и пакетик с дурманящим снадобьем. Забрав ценности и оружие, Цинь Жэнь без колебаний высыпал сонный порошок прямо в разинутые рты пленников. Нечего добро переводить — пусть сами вкусят собственного яда.
Оглушённые электрошокером да ещё и отравленные снадобьем, бандиты очухаются нескоро. Оставив их в подворотне, Цинь Жэнь растворился в темноте.
Вскоре на них наткнулся местный дозор. Подозрительные незнакомцы мало походили на голодающих беженцев с севера, и стражники незамедлительно доложили о находке городскому коменданту.
В окрестных уездах уже царила смута, поэтому господин уездный начальник подготовился заранее. Прежде под его началом состояло пятьсот уездных солдат, но из-за войны на границе и волнений в Королевской столице он набрал ещё столько же. Нынче гарнизон уезда насчитывал целую тысячу мечей. В этот крупный городок отрядили сотню воинов, а вместе с местным ополчением набралось почти двести человек.
Поскольку войска прибыли недавно, служба дозоров ещё не была выстроена как следует. Комендант, приняв сомнительных типов, велел переправить их к командиру отряда.
Очнувшись в окружении хмурых ратников, разбойники перепугались насмерть. Бывшие трущобные задиры и головорезы высокой стойкостью не отличались. Стоило солдатам парочкой суровых окликов надавить на них, как они выложили всё дочиста.
— Дяденьки-служивые, мы не по своей воле! — завопил квадратнолицый. — Мы мирные люди, нас эти ироды-изуверы силком заставили!
— Истинная правда! — закивал усач. — Мы покажем, где укрылась вся банда! Только сжальтесь, засчитайте как искупление вины!
Командир отряда смерил их тяжелым взглядом:
— А если вы нас в засаду маните? И вообще... Кто вас так ловко уложил?
Квадратнолицый хлопал глазами, окончательно растерявшись:
— Так... разве это не ваши нас скрутили?
Они отключились мгновенно, а очнулись уже перед военными — откуда им было знать про кого-то ещё?
Поняв, что дельного ответа не добиться, командир приказал запереть одного из бандитов, а второго оставить в качестве проводника. Однако рисковать и вести отряд вслепую он не спешил: а ну как там огромная орда? Если солдаты сгинут в ловушке, городок останется без защиты.
* * *
Пока в штабе уездных войск царила суматоха, Цинь Жэнь уже воротился домой вместе с добычей. Вытряхивать кошель он не стал — тяжесть приятная, и ладно. Пять дней он не бывал дома и всё это время перебивался сухомяткой. Наконец-то с аппетитом поужинав горячей едой, он оседлал внедорожный мотоцикл и канул в сияющий проход.
Лю Цинюэ, распустив по плечам смоляные волосы, тихо провожал его взглядом. Дождавшись, пока фигура Цинь Жэня скроется в мареве, гэер обнял мягкую подушку и поднялся из подвала.
Все эти дни, пока хозяина не было, Цинюэ от нечего делать исследовал его удивительное жилище. Он уже научился пользоваться странным прибором, выдувающим горячий воздух, хоть в первый раз и превратил свою шелковистую шевелюру в пышный одуванчик. А ещё он отыскал невероятное лакомство — сладкие конфеты в ярких, переливающихся бумажках. Сдувая пылинки с каждого фантика, он аккуратно прятал их в заветную шкатулку. Всего он съел четыре штучки, и каждая обладала своим особым вкусом, но больше всего юноше полюбилась та, что была в розоватой обертке.
А ещё пару дней назад к дому Цинь Жэня приходила девица.
Молодая, звонкоголосая, она долго звала его по имени у самой двери. Цинюэ не понимал чужой речи, но отчетливо разглядел в её кликах знакомое «Цинь Жэнь». Не дождавшись ответа, девица достала плоскую дощечку и попыталась дозвониться — в дедушкиной комнате долго и упрямо гудело какое-то устройство, пока наконец не затихло, после чего гостья ушла.
Цинюэ решил, что эта девица наверняка дорога Цинь Жэню, раз держится так вольно и ищет встречи. От этой мысли в груди у гэера заскребли кошки, а почему — он и сам толком не мог взять в толк.
Впрочем, девица, тревожившая покой Цинюэ, была не кем иной, как Цинь Ляньжуй. По родовой линии она приходилась Цинь Жэню родственницей — хоть и молодой, но в высоком колене, так что по старшинству тот звал её тётушкой-бабушкой. Имея одну фамилию и общих предков, о браке они даже помыслить не могли. К тому же у Ляньжуй имелся суженый, а к Цинь Жэню её отправили родители — отец держал в городке лавку и прислал одинокому племяннику пару сочных жареных кур.
За всё время Цинь Ляньжуй забежала лишь единожды, да и то на пару минут. Однако ни она, ни Цинь Жэнь даже не догадывались, какие страсти и тихая ревность разгорелись в душе юного Лю Цинюэ.
* * *
Тем временем Цинь Жэнь мчал сквозь ночную тьму, оглашая окрестности рёвом мотора. Он твердо намеревался обогнать банду, пока те не снялись с лагеря. Наблюдая за ними почти неделю, он понял: разбойников слишком много, и в одиночку с такой ордой не сладить, сколь бы усердно ты ни владел оружием.
Впрочем, труды не пропали даром. Двое оглушённых бандитов, на которых неизбежно должны были наткнуться деревенские, послужат отличным предупреждением. Теперь у местного люда появится шанс подготовиться к налёту, и бойня не станет полной неожиданностью.
Оставив шайку далеко позади, Цинь Жэнь выехал на тракт. Прежде они с Лю Цинюэ уже расспрашивали прохожих и знали: за этим уездным центром дорога уходит далеко на юг, серпантином петляя среди диких гор. Там даже на внедорожном мотоцикле не проедешь — валуны, бурелом да узкие тропы. К тому же в горных кряжах легко заблудиться, а значит, вскоре придётся снова брать с собой Цинюэ, чтобы тот помогал объясняться с местными жителями.
Почти двое суток Цинь Жэнь без устали крутил ручку газа, пока не добрался до глухого горного края. Местность вокруг выглядела мрачной и заброшенной. Даже главный тракт превратился в разбитую колею, а уж о проселочных тропах и говорить не приходилось.
Заметив, что толпы беженцев поредели, Цинь Жэнь вернулся за Лю Цинюэ.
Погода портилась, нависая тяжелыми тучами, того и гляди пойдёт проливной дождь. Намочить технику или застрять с мотоциклом в грязи не хотелось, поэтому Цинь Жэнь решил оставить транспорт и прихватил лишь лёгкую двуколку-тележку. В неё удобно было сложить съестные припасы, да и если Цинюэ выбьется из сил, его можно будет везти прямо на ней.
Однако с удачей им не повезло: едва юноша присоединился к нему, как к ночи разразилась гроза.
Найдя глубокую горную пещеру, они укрылись от потоков воды. Брезгливый Цинюэ, опасаясь испачкать наряд о сырую землю, так и остался коротать ночь, устроившись прямо на тележке. Цинь Жэнь же почти не смыкал глаз, зорко стерег покой спутника и лишь к рассвету позволил себе немного расслабиться.
Но не успел он и на миг смежить веки, как снаружи в пещеру бесцеремонно ворвались двое незнакомцев.
Цинюэ мгновенно очнулся от сна. Первым делом он судорожно дотронулся до лба, проверяя, надёжно ли скрыта киноварная родинка, и лишь убедившись, что метка спрятана под повязкой, с облегчением перевёл дух.
Цинь Жэнь же хладнокровно смерил непрошеных гостей взглядом.
Это были двое мужчин — высокий и низкорослый. Похоже, они и сами не ожидали встретить кого-то в этой глуши и при виде обитателей пещеры невольно замерли.
Разглядев перед собой лишь двоих путников, один из которых выглядел совсем заморышем, высокий незнакомец недобро блеснул глазами. Однако злой умысел тут же улетучился, стоило ему заметить под рукой у Цинь Жэня сапёрную лопатку. Внешнего вида этого странного предмета он не знал, но чётко осознал: перед ним опасное оружие. К тому же сам Цинь Жэнь отличался внушительным ростом, а отблески костра, играющие на его иссечённом шрамами лице, придавали ему настолько свирепый вид, что связываться с ним не захотел бы ни один разумный человек.