Партия плюшевых игрушек, которую Цинь Жэнь прихватил с собой на этот раз, была скромной: шесть больших и восемь поменьше.
Крупные он выставил на продажу, а те, что поменьше, решил дарить первым покупателям в честь открытия лавки.
Бесплатная раздача мгновенно привлекла любителей поживы. Прохожие, видя ажиотаж и не понимая, в чём дело, из чистого любопытства тянулись следом.
Когда все восемь подарков разошлись, те, кому ничего не досталось, переключили внимание на полки с большими игрушками. Приблизившись, они с удивлением обнаружили, что продаваемые вещи выглядят куда изящнее и приятнее на ощупь. Прежде ничего подобного в городе не видовали, поэтому быстро нашлись желающие приобрести диковину в подарок домашним.
Пушистые звери выглядели мило и совершенно безвредно — отличный гостинец хоть для супруги, хоть для ребёнка. К тому же редкая вещь всегда ценится высоко. А у Цинь Жэня на полках стояло всего шесть крупных игрушек, так что уже к полудню подтянувшиеся зеваки раскупили всё дочиста.
Чтобы облегчить общение с покупателями, Цинь Жэнь заранее попросил грамотного человека надписать ценники. Кратко, ясно и без лишней болтовни — торговля благодаря этому шла куда быстрее.
Однако в середине дня произошло событие, которого Цинь Жэнь никак не ожидал: в лавку пожаловал младший брат Лю Цинюэ.
То ли юношу одолело любопытство к странному заведению, то ли он прознал, что хозяин — спаситель Лю Цинюэ, но явился он не один, а в сопровождении служанки и стражников.
Цинь Жэнь поначалу не узнал гостя, хотя его черты показались смутно знакомыми. Лишь услышав шепоток, которым тот переговаривался со служанкой, он понял, что перед ним ещё один молодой господин из семейства Лю.
— Это… и есть тот самый Цинь Жэнь? — тихо спросил Лю Цинъянь у своей спутницы.
— Да, господин. Матушка его из нашей империи Юн, а отец — иноземец. Недавно он вернулся с матерью в наши края, а по дороге, спасаясь от северных смут, случайно выручил третьего молодого господина.
Лю Цинъянь брезгливо поджал губы:
— А рожа-то… Чего она так изуродована? Смотреть тошно.
Служанка, услышав это, осторожно бросила взгляд на хозяина лавки и тут же столкнулась с его пронзительным взором. Вскрикнув от неожиданности, она поспешно отвернулась и сделала вид, будто увлечённо разглядывает товар.
Лицо у мужчины и впрямь выглядело жутковато, но, по правде сказать, испорчена была лишь левая половина. Если присмотреться к правой, он казался весьма недурён собой. Особенно глаза — статные, с густыми бровями, совсем не похожие на взор обычного урода.
Дождавшись, пока Цинь Жэнь отвернётся, служанка понизила голос до еле слышного шепота:
— Господин… Старший молодой господин и сам хозяин уже искали здесь. Третьего молодого господина тут точно нет.
— Я пришёл сюда не ради него! — фыркнул Лю Цинъянь. — Да я бы только рад был, кабы он вовсе не возвращался — меньше головной боли!
— Тогда… мы уходим или ещё посмотрим?
— Посмотрим, конечно! Хочу своими глазами увидеть, чем этот торгаш отличается от других и почему все болтают, будто у него тут сплошные диковины.
С этими словами Лю Цинъянь принялся неторопливо прохаживаться вдоль стеллажей.
Сперва он не собирался тратить ни медяка, но, видя, как остальные покупатели наперебой разбирают вещи, а полки стремительно пустеют, поддался общему порыву и сам выбрал две безделушки.
Лишь выйдя на улицу с покупками в руках, он с досадой осознал, что наделал.
Этот человек сошёлся с Лю Цинюэ, и не исключено, что побег брата — его рук дело! Вместо того чтобы вытрясти из него душу, он… поддался глупому порыву и выложил собственные деньги!
К тому же цены кусались: за какую-то мелочь содрали целых два ляна серебра! За две вещицы пришлось отдать все пять лянов — а ведь на эти деньги можно было купить немало отличных белил и румян…
* * *
Цинь Жэнь, увидав, что полки опустели, не стал выкладывать новый товар.
Он решил завести правило: как только дневной запас распродан — лавка закрывается. Неважно, случится это до полудня или к вечеру, опустели стеллажи — запирай двери. Эдакий ход для подогрева спроса.
Когда Цинь Жэнь запер засов, часы показывали едва ли четыре пополудни. Возвращаться в свой мир он не спешил — вытащил кондуит и принялся подбивать дневную выручку.
Лишь когда стемнело, он собрался было уходить, но тут на пороге появился Лю Цинюэ с узелком еды в руках.
Зная, что лавка сегодня открывается впервые, юноша сгорал от любопытства. А поскольку к ужину он наготовил с запасом, то решил прихватить порцию и для Цинь Жэня.
В последнее время Лю Цинюэ усердно постигал кулинарное искусство. Сколько бы вкусностей ни приносил Цинь Жэнь, питаться одними фруктами да сладостями было нельзя. К тому же на современной кухне готовить оказалось проще простого, и юноша постепенно освоил нехитрые блюда.
Сегодня на ужин была заваренная лапша с сочной зеленью и яйцом-пашот, а для сытности — пару поджаренных ломтиков свиной грудинки и два варёных кукурузных початка.
Лю Цинюэ уже поужинал сам и теперь встретил Цинь Жэня, готового шагнуть в свой мир.
Цинь Жэнь искренне удивился, увидав стряпню. Хоть блюдо и выглядело незамысловато, но, помня, что перед ним избалованный барчук, он не скупился на похвалу:
— А пахнет-то как аппетитно!
Лю Цинюэ просиял. Ему и самому казалось, что получилось на славу.
— Кстати, как прошли торги? Всё распродал?
— Вполне неплохо.
— А… никто не пытался строить козни?
В глазах местных Цинь Жэнь оставался чужаком-иноземцем. И пусть сейчас он самый настоящий уроженец империи Юн, остальные всё равно не воспринимали его как обычного уроженца империи Юн.
— Нет, обошлось. Уживаться с людьми я умею.
Кабы не страшный шрам, сходился бы он с народом ещё проще. В здешних краях мужчинам и без того жилось легче, а уж статному да разумеющему лад и подавно открывались все двери. Цинь Жэнь всегда легко заводил приятелей, стоит лишь захотеть.
— Ах да, чуть не забыл, — между делом сказал Цинь Жэнь. — Нынче к нам заходил твой братец.
— Брат? Ты про Лю Цинъяня? Зачем его принесла нелёгкая? Неужто пришёл искать ссоры?
— Кто знает. Со мной он почти не разговаривал: купил две вещицы и ушёл.
— Не за покупками он приходил, — убеждённо качнул головой Лю Цинюэ. — Верно, разузнать о тебе хотел.
— Разузнать? И что во мне рассматривать? — искренне удивился Цинь Жэнь. Урод уродом, экая невидаль.
Лю Цинюэ промолчал, предпочтя перевести разговор:
— Ты сегодня опять к себе?
— Надо бы. Несколько дней в бане не был, хочу отмокнуть как следует.
Лю Цинюэ понимающе кивнул, и они вместе прошлись до подземного перехода.
Оказавшись в доме на той стороне, Цинь Жэнь сразу отправился в душевую. Лю Цинюэ же, не желая возиться с посудой, ушёл во двор — кататься на игрушечной машинке.
Чтобы случайно не переехать щенка, он усадил пса к себе на колени, и они на пару самозабвенно колесили по двору.
Когда Цинь Жэнь вышел из ванной, Лю Цинюэ как раз увлечённо таранил игрушечным авто бампер его настоящего автомобиля.
— Ты чего её долбишь? — нахмурился хозяин.
Лю Цинюэ обернулся:
— Да она полдвора занимает! Ни развернуться нормально, ни разогнаться!
— Мешает — скажи, я переставлю. Эта машина денег стоит, и немалых! Предыдущие тычки я списал на случайность, но сейчас ты явно нарочно капотом цепляешь.
Юноша ничуть не смутился:
— Подумаешь, велика ценность! Мой браслет что, не закроет стоимость этой телеги?
— Браслета твоего едва хватает на аренду, свет, воду, еду да всякие мелочи…
— Скряга! — перебил его Лю Цинюэ. — Вот вернусь домой — расплачусь сполна!
Цинь Жэнь не собирался вымогать с него деньги, просто хотел отучить от привычки колотить чужое добро. Не ответив на выпад, он достал ключи и отгнал машину впритык к стене.
«Теперь-то уж должен успокоиться», — подумал он.
Однако, выйдя из салона, он наткнулся на исподлобья брошенный взгляд Лю Цинюэ.
— Ты чего так смотришь?
— Я себе тоже такую куплю, — буркнул юноша. — Только ещё больше твоей!
Цинь Жэнь усмехнулся:
— Ладно, будет время — научу тебя управлять этой махиной.
Ночевать в современном мире Цинь Жэнь не остался: лавку нельзя бросать без присмотра, надо стеречь товар.
Едва хозяин спустился в подвал, Лю Цинюэ с помощью ключа забрался в салон автомобиля. Покрутив головой и разглядев кучу непонятных рычагов да кнопок, он не решился ничего трогать. Посидел немного на мягком сиденье и с сожалением вылез наружу.
Вернувшись в комнату, он взялся за планшет.
Игры вроде «Fruit Ninja» и «Angry Birds» за эти дни успели наскучить, и юноша принялся хаотично тыкать в иконки приложений. Случайно запустив маркетплейс, он словно шагнул в совершенно иной, неведомый мир…
* * *
Тем временем Цинь Жэнь, вернувшись в свой дом в прошлом, спал беспокойно.
То ли вода в душе оказалась прохладной, то ли простуда подбиралась, но ему всю ночь казалось, будто в спину дует ледяной сквозняк.
Кое-как проспав до рассвета, он пошел открывать лавку.
Сегодня на продажу выставлялись украшения для дома: искусственные шелковые цветы и обработанные особым способом сухоцветы, сохранявшие свежесть годами.
Рядом соседствовали объемные бабочки — их можно было прикрепить на стены или полог кровати, а с наступлением темноты они мягко светились.
Кроме того, на полку легли несколько рюкзачков в виде кошек. Выполненные с поразительным мастерством, они казались абсолютно живыми.
Эта диковина привлекла внимание первого же зажиточного покупателя, и тот забрал сразу все кошачьи сумки — судя по всему, рассчитывая перепродать их подороже.
Цинь Жэнь не стал вмешиваться. Такие вещи не проконтролируешь, да и перекупщика от обычного богача с ходу не отличишь. Главное — заплатят сполна, а там пусть хоть на перепродажу пускают, хоть друзьям дарят.
Рюкзаки разошлись ещё до полудня, а остальные мелочи разобрали к вечеру.
Особенным успехом пользовались светящиеся бабочки. Одна почтенная дама купила шесть штук и сразу отправилась в погреб проверить. Убедившись, что в темноте крылышки действительно испускают нежное сияние, она прибежала докупить ещё, но застала лишь три последние штучки.
Всего бабочек было тридцать. Сделанные до того искусно, они просились на причёску или платье. Стоило женщине или гэеру украсить ими волосы, как возникала иллюзия, будто в локонах замерли живые мотыльки. А уж если выйти в них на ночную прогулку — зрелище обещало быть завораживающим.
Лю Цинъянь узнал о светящихся мотыльках лишь на следующий день. Он немедленно послал слугу с поручением купить несколько штук для выходов в свет, но лавка уже сменила ассортимент.
На сей раз Цинь Жэнь выставил керамику: изящные кружки, пиалы, блюда да сервировочные тарелки.
Поначалу посуда казалась покупателям не столь заманчивой, как вчерашние диковины, но, переступив порог, мало кто уходил с пустыми руками.
Формы изделий поражали воображение. Простая кружка могла быть выполнена в виде распустившегося бутона или мордочки зверька, а уж тарелки и вовсе отличались причудливыми очертаниями. Поскольку каждый предмет существовал в единственном экземпляре, разошлись они на ура.
Посланник семейства Лю тоже не удержался и приобрёл блюдо в форме цветка и чашку с собачьей мордочкой.
К двум часам дня полки снова опустели.
Заперев двери, Цинь Жэнь собрался проведать Лю Цинюэ и позаниматься с ним языком. Понимая, что юноша не мастер готовить, он прихватил с собой аппетитную жареную гусятину из проверенной лавки на своей улице.
Оказавшись в доме, Цинь Жэнь застал Лю Цинюэ за поливом цветов.
Увидев хозяина, юноша заметно смутился, отвёл взгляд и заговорил, не поднимая глаз.
Цинь Жэнь сразу почувствовал неладное.
Сперва он обошёл свою машину, проверяя, не появились ли свежие царапины, затем осмотрел замок на входной двери. Убедившись, что всё цело, он подошёл к Лю Цинюэ:
— Ты что, натворил что-то, пока меня не было?
Юноша, всё так же избегая прямого взгляда, пробормотал:
— Д-да ничего такого я не делал…
— Значит, всё-таки натворил?
Цинь Жэнь направился к дому.
Понимая, что тайное всё равно станет явным, Лю Цинюэ решил признаться сам:
— Я… я просто взял твой планшет и купил совсем немного вещей.
На планшете стоял авторизованный аккаунт с привязанной банковской картой.
Услышав про «совсем немного», Цинь Жэнь заподозрил неладное. Достав телефон и открыв приложение с заказами, он онемел от изумления и досады.
— Ты же читать не умеешь! Как ты вообще умудрился назаказывать всякого?!
— Я не наугад ждал! — огрызнулся Лю Цинюэ. — Всё это нужные вещи!
Цинь Жэнь ткнул пальцем в экран:
— И вот это, по-твоему, нужная вещь? Знаешь хоть, что это?
— Конечно знаю! Это парик!
Парики существовали и в их мире, так что разглядеть на картинке искусственную шевелюру юноша смог без труда.
— Зачем тебе парик, если у тебя своих волос хоть отбавляй?!
Притом парики из натуральных волос стоили немалых денег, а Лю Цинюэ махнул не глядя сразу три штуки!
Лю Цинюэ знал за собой вину, поэтому не стал спорить с Цинь Жэнем.
Однако в следующую секунду Цинь Жэнь произнёс:
— Два заказа ещё не отправили, я оформлю отмену.
— Не надо! Я хочу эти парики!
— Нет. Я покупал парик, чтобы сойти за местного. А тебе, уроженцу империи Юн с длинными волосами от природы, они за каким лешим?
— Я отдам тебе серебро! Не отменяй!
— Откуда у тебя серебро?
Когда Лю Цинюэ сбежал, на нём не было ни гроша.
Улыбнувшись, юноша чуть приподнял подбородок:
— Когда я только прибыл в префектуру Юйян, отец дал мне кошель с серебром, а старший брат — две золотые пластины. Потом, когда в доме начались странности, я на всякий случай спрятал их. Не отменяй покупки, и я скажу, где клад!
Цинь Жэнь заведя этот разговор, вовсе не собирался вымогать у юноши деньги — его беспокоило, что тот накупил бесполезных вещей. Человек из прошлого ещё не ведал коварства современного капитализма, и Цинь Жэнь опасался, как бы тот не попал в зависимость от бесконечных покупок.
Отложив телефон, он долго и обстоятельно беседовал с Лю Цинюэ.
Юноша оказался разумным малым. Выслушав разъяснения, он признал, что сгоряча набрал лишнего.
В итоге они сошлись на компромиссе: Цинь Жэнь отменяет часть заказов, но разрешает Лю Цинюэ тратить до двухсот юаней в месяц.
Чтобы барчук ощутил цену деньгам, Цинь Жэнь решил откопать спрятанное серебро. Себе он не взял ни медяка — отдал всё владельцу, чтобы тот сам распоряжался сбережениями. Потратит своё — быстро поймёт, как нелегко достаются средства.
Заначка Лю Цинюэ покоилась под деревом у задней стены усадьбы старшей ветви семейства Лю.
Цинь Жэнь отправился туда ночью, опасаясь, что клад давно выкопали. Однако, разрыв ямку, обнаружил кошелёк невредимым.
Серебра там действительно оказалось немало. Повеселев, Цинь Жэнь вернулся в лавку. На ту сторону он переходить не стал — просто оставил кошелёк на ящике возле перехода. Лю Цинюэ заберёт его, когда придет в следующий раз.
* * *
В последующие дни Цинь Жэнь торгует по утрам, а по вечерам Лю Цинюэ учит его языку империи Юн.
Прежде Цинь Жэнь хватался за слова урывками, но под руководством толкового наставника, да ещё с уклоном в торговое дело, наука давалась легко. В ответ Цинь Жэнь потихоньку обучал юношу обиходным выражениям своего мира.
Однажды вечером Лю Цинюэ, перебравшись через переход, напомнил:
— Ты обещал забрать мои посылки.
Цинь Жэнь кивнул:
— Завтра съезжу в пункт выдачи и всё привезу.
Лю Цинюэ облегчённо вздохнул и добавил:
— И ещё… Расспроси в городе про моих матушку и брата. Если они узнали, что я в префектуре Юйян, то уже должны быть где-то рядом.
— Хорошо, поспрашиваю. Если они и впрямь прибыли и обнаружили твое исчезновение, скрыть это не удастся.
Помянув характер старшего брата Лю Цинюэ, Цинь Жэнь не сомневался: тот перевернёт усадьбу вверх дном, и соседи не преминут обсудить такой скандал.
Тут Цинь Жэнь вспомнил кое-что важное. За последние дни среди покупателей ему не раз попадались мужчины, у которых между бровей алела точно такая же киноварная родинка, как у Лю Цинюэ.
Ещё по дороге в Юйян он видел деревенского жителя с подобной киноварной родинкой и тогда списал всё на случайность. Но теперь, когда покупатели с киноварной родинкой на лбу появлялись один за другим, это выглядело странно.
— Слушай, у вас тут что, мода такая — рисовать киноварную родинку на лбу?
С этими словами Цинь Жэнь наклонился ближе и осторожно провел пальцем по алой точке на лбу юноши.
Не нарисована… Не смывается.
Лю Цинюэ мгновенно одеревенел.
— Ты… ты чего к чужому лбу лезешь?! — заикаясь, вылил он из себя. — Со стороны посмотреть — вылитый любитель мужской страсти!
Цинь Жэнь не поддался на попытку сменить тему. Он крепко сжал плечи юноши и заставил того смотреть себе в глаза:
— Я уже понемногу выучил язык империи Юн. Сколько ты ещё собираешься дурачить меня?
Он отлично помнил, что Лю Цинюэ что-то скрывает, и теперь подозревал: эта тайна напрямую связана с киноварной родинкой.
Лю Цинюэ отвернулся, всем своим видом показывая, что не намеревается отвечать.
И в этот самый миг из торгового зала донёсся шорох и чьи-то осторожные шаги.
Цинь Жэнь сделал знак Лю Цинюэ сидеть тихо, а сам бесшумно направился к двери.
Лю Цинюэ, замерев от страха, прильнул к дверной щели. Если это пришли по его душу — он мгновенно бросится к переходу и скроется в другом мире!