Цинь Жэнь взялся сопровождать Лю Цинюэ не из праздного великодушия: едва они выбрались из горного массива, как под ногами замаячила явная тропа. В древности дороги выбивались исключительно людскими ногами, а где есть путь, там непременно найдутся и поселения. В чужих краях Цинь Жэнь всё ещё нуждался в проводнике и толмаче — расспросить местных жителей без помощи Цинюэ он бы не смог, так что идти вдвоём было куда удобнее.
Путники неспешно шагали по извилистой тропинке. Постепенно она становилась всё шире и ровнее, а по сторонам начали появляться первые деревеньки. На полпути Цинь Жэнь ненадолго отлучился назад и забрал оставленный горный велосипед Цинюэ. Теперь юноша мог крутить педали, навьючив на раму и багажник пожитки, что экономило нешуточное количество сил — тащить всю поклажу на собственном хребте больше не требовалось.
Вскоре они приблизились к селению под названием Цинхэ. У речки при въезде в деревню стирали бельё двое местных жителей. Завидев чужаков, оба от неожиданности вздрогнули. У одного из них прямо посреди лба алела яркая киноварная родинка — точь-в-точь как у Лю Цинюэ.
Селянин что-то испуганно забормотал, но Лю Цинюэ тут же поспешил его успокоить:
— Не бойтесь, мы не причиним вреда. Бежим с севера на юг, ищем родных. Оказались в ваших краях проездом — хотели лишь дорогу расспросить.
Гэер с киноварной родинкой хлопал большими глазами и с опаской поглядывал на Цинь Жэня, возвышающегося за спиной юноши.
— Я... я из деревни почти не отлучался, вряд ли смогу толком подсказать.
— Ничего страшного, скажи хоть то, что знаешь.
— Ну... А куда вы держите путь?
— В префектуру Юйян. Не подскажешь, где мы сейчас находимся и далеко ли ещё добираться?
Деревенский пробормотал полушепотом:
— Юйян... Кажется, это совсем далеко на юге. Ох, неблизкий свет.
Он несмело переглянулся со своим спутником. Тот вклинился в разговор:
— Префектура Юйян — это ближе к Южному морю. А у нас тут округа Цючуань. Если намерились идти дальше на юг, то протопаете ещё не одну сотню ли.
— А в городе... — оживился Лю Цинюэ, — не найдутся ли торговые караваны, идущие к Южному морю?
— Быть-то они есть, да только... — вздохнул крестьянин. — Нынче времена неспокойные, купцы из города носа высунуть боятся. В мирные-то года на дорогах разбойники лютовали, а уж сейчас, когда на севере полыхнула смута... Какая торговля! Даже если кто и рискнёт отправиться в путь, чужаков с собой ни за что не возьмёт.
Прелестное личико Цинюэ мгновенно скривилось от досады. Он-то надеялся, что, добравшись до Цючуани, они с лёгкостью примкнут к какому-нибудь каравану и избавят себя от бесконечной пешей кормежки пыли. Услышанное камнем легло на сердце.
Поблагодарив селян, юноша на ходу пересказал всё Цинь Жэню, и они вместе направились прочь из деревни. Велосипед дожидался их в прибрежных камышах за окраиной. Разведав дорогу, спутники намеревались снова сесть на двухколёсного коня и тронуться дальше, но именно в этот момент им попался знакомый человек.
Это был Шэнь Ваньин — беженец, некогда выменявший у Цинь Жэня еду на драгоценный нефрит.
По идее, Цинь Жэнь часть пути мчался на мотоцикле, и оборванец должен был давно остаться далеко позади. Однако, к огромному изумлению спутников, этот пройдоха умудрился их опередить.
Секрет кролся в том, что Ваньин с юных лет колесил с отцом по южным префектурам, занимаясь торговлей. Здешние края он знал как свои пять пальцев, а потому шёл без плутаний и задержек. К тому же в одном из прошлых городков ему удалось — пользуясь добрым именем покойного батюшки — разжиться выносливым мулом. Пока Цинь Жэнь и Лю Цинюэ пробивались сквозь непроходимые горные кручи, Ваньин на своём верном муле успел без труда их обогнать.
Шэнь Ваньин признал Цинь Жэня с первого же взгляда: короткие волосы и изуродованное шрамами лицо ни с кем нельзя было перепутать. Едва не плача от захлестнувшей радости, он бросился к ним со всех ног:
— Благодетели! Благодетели мои! Неужто это и впрямь вы?!
Лю Цинюэ уставился на него с нескрываемым изумлением. Он полагал, что хлипкий, пугливый и одинокий Шэнь Ваньин сгинет в первой же канаве, не пройдя и пары десятков ли. Встретить его здесь было полной неожиданностью.
— Какими судьбами? — удивился Цинюэ.
— Да вот, бегу от бедствия, спасаю шкуру!
— И один прошёл такой путь? А ты куда ушлее, чем кажешься.
— Что вы, какие там заслуги! — скромно запротестовал Ваньин. — Просто дорогу с детства помню, да ещё посчастливилось мула достать. Без него застрял бы где-нибудь на полпути.
Шэнь Ваньин умолчал о том, насколько осторожен он был всю дорогу. К тому же казистой внешностью Бог его обделил, так что грабить его никто не рвался, а сам он за версту обходил людские скопления. Так и добрался целым и невредимым до самой Цючуани.
— Вы, благодетели, решили осесть в наших краях?
— Нет, — качнул головой Цинюэ. — Держим путь дальше на юг.
— Вот так совпадение! Мне тоже на юг. Может, прибьюсь к вам, пойдём вместе?
Ещё один попутчик... Лю Цинюэ перевёл предложение мужчине:
— Он просится с нами.
Юноша ожидал привычного сухого отказа, однако Цинь Жэнь неожиданно кивнул:
— Этот малый знает дорогу. Нам стоит взять его временно. А когда придёт пора возвращаться, разойдёмся.
Попутчик был один-одинёшенек, и случись у него дурные мысли, Цинь Жэнь скрутил бы его одним мизинцем.
Цинюэ согласился с логикой мужчины и повернулся к Шэнь Ваньину:
— Мы можем идти вместе некоторое время, но ничего не гарантируем. Если у нас появятся свои дела, придётся расстаться.
— Разумеется, разумеется! Я и так вам обязан по гроб жизни. Даже если на полдороге разойдёмся — всё хлеб.
Ваньин прекрасно понимал: не примкни он к этим двоим, пришлось бы и дальше плестись в одиночку. А с такими спутниками любая дорога станет в десять раз безопаснее, пусть даже ненадолго.
Цинюэ выкатил из камышей велосипед, и троица отправилась в путь. Глаза Шэнь Ваньина то и дело косились на диковинную штуковину. Долго сдерживая любопытство, он всё же не выдержал:
— Почтенный... а что это за штука такая?
Почему эта конструкция катится резвее его собственного мула?!
Нажав на педаль, Цинюэ на ходу пояснил:
— Это называется велосипедом, или горником. Изобретение заморских варваров.
Эту байку они с Цинь Жэнем состряпали заранее. Всё равно в Империи Юн с дальними путешествиями было туго, простые подданные о заморских землях и понятия не имели, так что проверить слова никто бы не смог.
— За... заморских? — опешил Ваньин и указал на молчаливого гиганта. — Значит, и он из чужеземцев?
— Не совсем, — гладко отчеканил Лю Цинюэ заранее заготовленную легенду. — Матушка его — уроженка Империи Юн, но в своё время её насильно увезли на чужбину. Лишь недавно он вместе с нею вернулся на родину предков, так что он полноправный подданный Империи.
Что же касается отсутствия подорожных грамот и документов... В стране пылает смута, в королевской столице идёт кровавая грызня за престол, да и сам Цинюэ растерял все бумаги во время бегства. Найти «утерянную» грамоту Цинь Жэня в таком хаосе не составило бы труда.
Так они и передвигались: один верхом на муле, второй на горном велосипеде, а третий — пешком. Цинь Жэнь сгрузил всю тяжелую поклажу на раму велосипеда, отчего шагать ему стало в разы легче.
Спустя двое суток пути они остановились на ночлег в небольшом городке, заодно попытавшись разузнать о купеческих караванах, идущих на юг.
Горожане лишь руками развели — их ответы ничем не отличались от слов деревенских стирок. Пусть на юге пока сохранялся относительный покой, ни один здравомыслящий торговец не рисковал отправляться в путь. Местные посоветовали купить собственную повозку с лошадью.
Однако покупка экипажа была чистейшим убытком: Цинь Жэнь и Цинюэ в любой момент могли повернуться назад, и громоздкая повозка стала бы обузой.
Порассуждав, Цинь Жэнь и Цинюэ решили продвигаться дальше на юг, надеясь наткнуться на более смелых торговцев в крупных префектурах. В крайнем случае можно было нанять сопровождение из эскортного бюро. Ну а если уж и наёмные защитники откажутся идти — вот тогда придётся потратиться на повозку.
Покинув городок, путники вскоре миновали город Юйчэн. Вся округа за его крепостными стенами была утыкана хаотичными шалашами и грязными палатками — беженцы с севера стекались сюда сотенными отарами. Уездные власти не имели возможности прокормить и пустить в город такое море обездоленных, а потому просто сгрудили их у ворот.
Глядя на несметные вереницы голодающих, Цинюэ невольно тихо произнёс:
— А я-то думал... мы из первых бежали. Откуда же их столько?! Они облепили стены и ждут... неужто не пойдут дальше?
Цинь Жэнь промолчал, но Шэнь Ваньин печально вздохнул:
— Не от хорошей жизни встали. Они просто выбились из сил.
Вся троица прекрасно знала, чего стоит каждый пройденный ли. У этих бедняков не было ни припасов, ни тёплой одежды — они шли сквозь холод, страдали от голода, многие были искалечены или больны. Какое уж тут движение дальше... Единственной их надеждой оставалась милость местного уездного начальника.
Да только откуда у мелкого уезда запасы на такую ораву? К тому же императорский двор бездействовал, а чиновники на местах опасались выгребать сусеки подчистую. Этим людям, сгрудившимся у стен, вряд ли суждено было пережить зиму.
Лю Цинюэ отвёл взгляд — сердце сжималось от сострадания, и он боялся, что не сдержится и потянется помогать. Пусть в прошлом его уже предавали беженцы, не все же они были подлецами. Вид истощённых стариков, женщин и детей выбивал землю из-под ног.
Цинь Жэнь заметил смятение юноши, но помочь этой людской лавине не мог никто — их было слишком много.
— Пойдём, — тихо раздался его голос.
Цинюэ поспешно кивнул.
Стоило троице скрыться из виду, как среди толпы скитальцев мелькнули несколько крепких молодых мужчин в строгих одеждах личной охраны.
— Снова пусто, — вздохнул Стражник Дзя. — Третьего молодого господина нет и среди этих оборванцев. Старший молодой господин опять падёт духом...
— А что поделать? — уныло откликнулся Стражник И. — Сердце чует, Третий молодой господин давно сгинул. Ищем иголку в стоге сена, только понапрасну сапоги топчем.
— Заткнись! — испуганно прошипел Стражник Дзя. — Жить надоело?! Не дай бог Старший молодой господин или госпожа услышат эти речи!
— Да я к тому, что мы всю дорогу от самого севера перерыли, — оправдывался Стражник И. — Каждую тропку осмотрели. Подумай сам: он ведь всего лишь нежный гэер. Куда он мог уйти совсем один?
Стражники смолкли. Ответа у них не было. Но приказ Старшего молодого господина оставался нерушим — искать, пока не найдут.