Пока Лю Цинюэ был занят уходом за детьми, в южных провинциях империи вовсю развернулось внедрение батата. Впрочем, личные земли Цинь Жэня для этой культуры подходили мало: под конец созревания батату требуется сухая почва, тогда как избыток дождей вызывает бурное разрастание стеблей и листьев в ущерб развитию самих клубней.
Раз уж местность не годилась под батат, тратить человеческие ресурсы на его популяризацию не имело смысла. На данном этапе перед землями маркиза Юйлин стояли две основные задачи: во-первых, наладить масштабную посадку каучуконосных деревьев, а во-вторых, связать уезды надежными дорожными артериями.
Развитая дорожная сеть неизбежно дала бы толчок торговле, что позволило бы развернуть разветвленную сеть почтовых станций. А ямские службы не просто подстегнули бы экономику, но и обеспечили бы работой сотни местных жителей: потребовались бы гонцы, перевозчики грузов, да и дело охранных бюро — прообраза гильдий сопровождающих — получило бы мощный импульс.
Уезды под крылом Цинь Жэня не могли похвастаться высокой плотностью населения, так что посадки гевеи, цементные дороги и почтовый тракт с лихвой закрывали потребность людей в заработке.
Низкие поборы с купцов, минимальный земельный налог и изобилие рабочих мест уже начали притягивать переселенцев из окрестных областей. А ведь именно человеческий ресурс служил главным двигателем прогресса — особенно в эту эпоху, когда любой труд оставался ручным. С момента прибытия Цинь Жэня в феод приток чужаков перевалил за тысячу человек. Для современного мегаполиса цифра ничтожная, но в древности тысяча душ составляла целое процветающее местечко, так что сбрасывать её со счетов не приходилось.
Тем временем по всей империи Великая Юн развернулась грандиозная стройка: император издал указ проложить новые дороги. Цинь Жэнь тоже поднял свои уезды, однако подошёл к делу иначе: его рабочие получали бесплатное горячее питание, денежное жалование, а вдобавок их семьи освобождались от государственной повинности.
По законам Великой Юн строительство дорог, крепостных стен и дворцов считалось барщиной — принудительным и даровым трудом. Когда казна приказывала строить, простолюдинов сгоняли плетью. Маркиз же формально выполнял волю государя, но платил за работу. Пусть деньги казались невеликими, на фоне дарового изнурительного труда это воспринималось как небывалое благодетельство.
Поэтому народ в его землях рвался на стройку с огромной охотой. Бедняки тянулись прокладывать тракты целыми семьями: здесь можно было сытно поесть и принести домой медяк-другой. Для сотен семей, балансировавших на грани голодной смерти, эта «повинность» стала спасительным кругом.
Поскольку владения маркиза ограничивались несколькими уездами, проложить требовалось только главные магистрали. Благодаря общему подъёму и семейному подряду работы завершили уже к десятому месяцу, как раз к первым заморозкам. Заработав за полгода неплохую медь, беднота могла без страха смотреть в завтрашний день и готовиться к сытой зиме.
Дороги были готовы, а уход за каучуковыми рощами не требовал больших трудозатрат. Освободив время, Цинь Жэнь привлёк опытных гидротехников и отправился исследовать полноводную реку, пересекавшую два уезда его феода.
Старожилы поминали её добрым словом не всегда: в дождливые годы своенравный поток смывал дамбы. Прошлым и этим летом погода миловала владения, и русло выглядело смирным, но рассчитывать на вечную благосклонность небес не приходилось. Помня об ответственности за сотни душ и урожаи, Цинь Жэнь решил действовать на опережение. Прежде чем браться за укрепление берегов с помощью современных инженерных решений, следовало своими ногами измерить каждую излучину.
Не будучи специалистом в геологии и гидрологии, маркиз лично исходил прибрежные кручи, составляя карты и замеры, а затем вернулся в XXI век — искать знающих людей. Щедрая оплата сделала своё дело: опытный инженер-гидротехник, изучив скрупулезно собранные материалы, предложил несколько вариантов укрепления дайк и выравнивания русла.
Полное изменение речного русла в реалиях древности выглядело невыполнимым утопическим проектом, поэтому остановились на реконструкции дамб. Но даже этот вариант требовал колоссальных средств.
В собственных сундуках Цинь Жэня таких сумм не водилось, и он направил прошение к высочайшему двору. Ответ задерживался. Водная артерия растянулась на сотни ли за пределы его земель, и у государственной казны Великой Юн попросту не хватало средств на подобную махину. К тому же гидротехнические сооружения на реке обновляли не так давно, и чиновники Министерства финансов и Министерства работ встали бы грудью против столь разорительных трат. Император молчал, и дело пришлось на время отложить.
В одиннадцатом месяце того же года на северных рубежах империи вновь вспыхнули трения с государством Линькэ. К счастью, маркиз Защитник Севера крепко держал оборону во главе своей армии, так что обошлось без крупных потерь.
А на исходе того же месяца тревожные вести пришли уже на юго-восток, во владения самого Цинь Жэня, прилегавшие к приморским границам. Дальше к югу расстилалось Южное море, где на далёких островах ютилось крошечное государство. Местные жители промышляли набегами, словно мелкие воры, периодически совершая вылазки на побережье Великой Юн.
Глубокой ночью группа из двух десятков человек из Страны воров высадилась возле заброшенной прибрежной деревеньки, совершила налёт на соседнее селение и уволокла зерно, а также женщин и гэеров.
Доложенные вести привели Цинь Жэня в ярость. Повадки островных налётчиков вызывали у него неприятное ощущение дежавю, слишком уж они напоминали уродливые замашки одной наглой нации из его прошлого мира. Но даже без этих ассоциаций терпеть подобный произвол он не собирался. Он из кожи вон лез, снижая налоги и выстраивая экономику ради привлечения людей, а тут какие-то островные крысы уводят его подданных!
Это затрагивало не только демографию, но и достоинство всей империи. Пусть в народе его и величали «бататным маркизом», а в воинской доблести он уступал Защитнику Севера, давать себя в обиду маркиз Юйлин не намеревался.
Свершив быстрый переход в XXI век, он вернулся с двумя предметами.
Первым был блочный лук — высокотехнологичный и куда более смертоносный, чем традиционные деревянные рожки. Натянуть такую тетиву без труда могла бы даже женщина или гэер, отправляя стрелу с ужасающей пробивной силой.
Вторым предметом оказался чертёж — детальная схема примитивного фитильного мушкета. Цинь Жэнь давно подумывал о мушкете, но из-за вечной занятости и отсутствия надежных запасов селитры откладывал чертежи в долгий ящик. Теперь же, когда дерзкие грабители переступили черту, время пришло. Ранние образцы мушкетов должны были стать наглядным и суровым предупреждением для всякого сброда.
Цинь Жэнь передал образчик блочного лука Вэнь Линчжэну: у молодого маркиза под началом имелись опытные оружейники, а наличие готового изделия облегчало копирование. Маркиз не сомневался, что мастера воспроизведут конструкцию в кратчайшие сроки, после чего новыми луками можно будет вооружить пограничные дозоры. Что до мушкетов, о массовом производстве пока речи не шло — первые стволы предназначались лишь для отборных отрядов.
Сдав лук мастерам, Вэнь Линчжэн вприпрыжку увязался за Цинь Жэнем.
— Что у тебя в руках?
— Чертёж оружия, — коротко ответил Цинь Жэнь.
— Какого именно?
— Вроде того лука, что я тебе отдал. Оружие дальнего боя.
— А почему только свиток? Не смог достать готовый образец?
Цинь Жэнь кивнул:
— Штука сложная. Требует особых снарядов, да и в изготовлении капризна.
Вэнь Линчжэн просиял. Он успел неплохо изучить приятеля и знал: Цинь Жэнь редкий гость у слова «сложно». Те же резиновые шины казались древним ремесленникам недостижимым чудом, а маркиз Юйлин сработал их шутя. Раз уж он признаёт вещь капризной, значит, речь идет о невероятном изобретении.
— Ты ведь из-за нападения на прибрежные деревни решился на это? — прищурился наследный маркиз.
— Из-за него.
— Тогда я с тобой! Если нужны люди или ресурсы — только скажи.
Утаить работу над мушкетом всё равно не получилось бы. Цинь Жэнь внимательно вгляделся в лицо собеседника и со спокойным кивком согласился: помощь столь влиятельного союзника точно не помешает.