Пока Лю Цинюэ с двоюродным братом давали имена новоприобретенным слугам, Цинь Жэнь подыскивал толкового маклера. Намерение у него было простое — сдать в аренду имеющуюся недвижимость. Из трех принадлежавших ему усадеб сам он занимал самую просторную, а две другие пустовали. Продавать их Цинюэ категорически запретил, а раз продажа отменялась, оставался один разумный путь — пустить жильцов. Раз уж в дом все равно созвали предприимчивых посредников для покупки невольников, Цинь Жэнь заодно решил поручить им и поиск арендаторов.
Вдобавок к усадьбам у него имелось пять купчих на обычные пахотные наделы. Все эти бумаги Цинь Жэнь намеревался передать супругу, чтобы тот распорядился ими по своему усмотрению. Наконец, оставалась еще торговая лавка. Её Цинь Жэнь приберегал для себя: планировал на днях пораскинуть мозгами и решить, какое заведение откроет наиболее прибыльное дело.
Серебром он сейчас, прямо скажем, не изобиловал. Из двух тысяч лянов, пожалованных императором, ровно половина ушла Цинюэ в качестве свадебного выкупа. На оставшиеся деньги он приобрел для мужа ещё одну лавку да двадцать му плодородной земли, а остатки подчистую съели свадебные торжества. Что до поздравительных подношений от гостей — большинство из них требовали ответных даров в будущем, так что эти средства были скорее формальностью и к его личным накоплениям не относились. Цинь Жэнь попросил Лю Юйцзэ вести подробный учет, дабы со временем вернуть все долги вежливости.
Когда правительственная награда иссякла, Цинь Жэнь переправил из современного мира еще сотню лянов серебра — тех самых, что получил от князя Ина за технологию перегонки спирта. Однако для столицы, где каждый шаг стоил денег, эта сумма была лишь каплей в море.
* * *
Вечером, вернувшись домой, Цинь Жэнь вместе с Лю Цинюэ отправился сквозь проход в наш мир. Пока хозяин уселся за ноутбук — искать в сети, какой бизнес в древности сулит наибольший куш, — Цинюэ, давненько здесь не бывавший, первым делом усадил Бяньбяня в детскую машинку и устремился напролом по двору.
Сидя в комнате над чертежами и статьями, Цинь Жэнь то и дело слышал за окном оглушительный глухой стук и грохот врезающегося во всё подряд пластика.
«Хорошо ещё, что это игрушечный электромобиль, — с улыбкой подумал он. — Сядь мой юноша за руль настоящей машины, на дорогах началась бы настоящая бойня».
Впрочем, «новоявленный лихач» Лю Цинюэ крушил всё вокруг вовсе не из вредности. Просто парень успел соскучиться по развлечениям, да и тесноватый двор, загроможденный всяким хозяйственным хламом, не оставлял пространства для манёвра.
Закончив с поиском информации, Цинь Жэнь вышел во двор. Увидев азартный, пылающий взгляд супруга, он не удержался от смешка:
— На днях захватим твой экипаж и съездим куда-нибудь, где можно развернуться.
— Правда? — тут же встрепенулся Лю Цинюэ.
— Конечно.
— И когда именно?
— Да на днях. Освободимся пораньше, я отвезу тебя за город, там и покатаешься вволю.
— Договорились! Смотри у меня, не вздумай обмануть.
— И не подумывал.
Передохнув, молодые супруги собрались назад. Перед самым выходом Цинюэ вдруг закрутил головой, стрельнул глазами и попросил Цинь Жэня обождать. Стремглав метнувшись в спальню, он вытащил оттуда плюшевую игрушку — уродливую забавную свинку.
В этой вещице не было ничего сверхъестественного. Даже если кто-то из посторонних увидит её в столице — беды не случится. Ещё в префектуре Юйян Цинь Жэнь открывал лавку с подобными мягкими игрушками, о чём знала половина округи. А раз Лю Цинюэ — его законный супруг, нет ничего удивительного в том, что муж подарил ему симпатичную безделушку.
* * *
На следующее утро Цинь Жэнь ни свет ни заря отправился осматривать купленную лавку. Лю Цинюэ тоже не стал пролёживать бока: вместе с госпожой Ци и Кэ-эром он погрузился в домашние хлопоты.
Свалившаяся на голову орава слуг требовала твердой руки. Нужно было пошить каждому одежду, распределить по комнатам и назначить ежемесячное жалование — ведь даже пожизненно проданным невольникам полагались гроши на личные нужды.
Охранников и кучеров определили на передний двор. Места там хватало с избытком: левое крыло отдали слугам, а более просторное правое предназначалось для гостей. Секции разделялись небольшим прудом и невысокими каменными оградками.
В правое крыло переднего двора пока и заселились госпожа Ци с Кэ-эром.
Главный же двор оставался полновластным владением Цинь Жэня и Лю Цинюэ. Из прислуги здесь дозволялось находиться лишь личной служанке Цинюэ. Вообще-то по правилам ей следовало спать в боковой комнатке прямо при спальне господ, чтобы быть под рукой по первому зову. Однако Цинь Жэнь терпеть не мог чужих глаз в своем личном пространстве. К тому же их с Цинюэ тайна требовала абсолютной секретности. В итоге девушку отселили в дальний угол главного двора — достаточно далеко, чтобы не опасаться случайных свидетелей.
Кухарку и двух гэеров для черной работы отправили на задний двор, где они и проводили большую часть дня, появляясь в передней части усадьбы только во время генеральной уборки.
Благодаря чуткому руководству госпожи Ци молодой хозяйский супруг не растерялся. Он с Кэ-эром везде следовал за опытной наставницей, на лету схватывая тонкости управления дворней и ведения хозяйства. Впрочем, Кэ-эр проявлял куда больше усердия: парень твердо намеревался стать безупречной опорой для Лю Юйцзэ, а потому впитывал каждую мелочь. На его фоне Цинюэ, истинный хозяин дома, выглядел довольно прохладно. Управление слугами казалось ему скукой смертной, но деваться было некуда, вот и приходилось учиться, пусть и без особого рвения.
Цинь Жэнь не планировал брать других супругов или наложников. А значит, Цинюэ надлежало освоить все премудрости, дабы в будущем хитрая дворня не смогла обвести его вокруг пальца.
* * *
Вечером, когда Цинь Жэнь вернулся домой, Цинюэ принялся расспрашивать его про лавки. У них ведь теперь было по торговому помещению на брата. Молодому гэеру хотелось узнать, какой промысел планирует муж, чтобы подстроить под него и свои замыслы.
Раскусив его намерения, Цинь Жэнь улыбнулся:
— В твоем заведении откроем торговлю мылом.
Лю Цинюэ удивленно округлил глаза. Мыло! Ну конечно! В столице знатные господа и дамы помешаны на чистоте и красоте. Нынче в империи Юн для мытья используют в основном парфюмированные свиные железы, мыльные бобы да очищающие порошки из трав. Настоящего кускового мыла здесь отродясь не видывали. Если пустить его в продажу — покупатели в очередь выстроятся!
— Но… я ведь не умею его делать, — смутился Цинюэ. — Придется привозить из того мира?
— На первых порах можно и перепродавать, — согласился Цинь Жэнь. — Но лучше наладить собственное производство. Пойдет торговля — поставим мастерскую. И доход будет, и столичному люду рабочие места дадим.
— А кто делать-то научит? Я же ничего в этом не смыслю!
— Ты не умеешь, зато я умею. Об этом даже не переживай.
— Но выдержишь ли ты такую нагрузку? — забеспокоился Цинюэ. — Тебе и вино гони, и за посадками батата следи, потом еще эти… колесные шины делать. Да у тебя и собственная лавка простаивает!
— Для винокурения моё личное присутствие уже не требуется, батат растёт сам по себе, а шинами я займусь не раньше, чем отправимся на юг. Так что времени предостаточно. Сначала поднимем твоё дело, а уж потом разберемся с моим.
Что до нехватки денег, у Цинь Жэня уже созрел план. Насколько он знал, жители Великой Юн до сих пор пряли пряжу на примитивных ручных прялках. Производительность у них была никудышная — от силы пару цзиней нити в день.
Еще вчера, листая статьи в сети, Цинь Жэнь выпросил у одного умельца упрощенные чертежи прялки «Дженни». Если собрать этот механизм, даже неопытный рабочий сможет выдавать более десяти цзиней пряжи за смену.
Цинь Жэнь рассчитывал, что эта технология принесет ему щедрую императорскую награду. Пусть «Дженни» и не сравнить по значимости со спасительным бататом, но для экономики страны она станет настоящим прорывом. Объемы производства нити взлетят, ткань подешевеет, и тысячи бедняков наконец-то смогут позволить себе добротную одежду, а не замерзать насмерть в лютые морозы.
На следующее утро Цинь Жэнь отправился с чертежами к князю Ину. Тот, оценив замысел, без лишних слов выделил ему лучших искусников. За три дня кропотливой работы они вместе собрали действующий образец. Увидев готовый механизм, мастера сразу поняли принцип его работы. Цинь Жэнь передал прялку князю, свалив с собственных плеч всю дальнейшую волокиту.
* * *
Наконец пришло время выполнить обещание, данное Цинюэ.
Закончив дела пораньше, Цинь Жэнь переправил супруга в современный мир. День клонился к четырем часам вечера. Погрузив в багажник настоящей машины детскую машинку, взяв с собой Цинюэ и Бяньбяня, Цинь Жэнь выехал на заброшенную проселочную дорогу.
Нынче в деревнях почти не осталось молодежи — живут одни старики да малые дети. Дорога, которую выбрал Цинь Жэнь, вела из его родного села к совсем уж глухому хутору. По обе стороны простирались бескрайние поля, а на самом проселке не было ни души.
Припарковав машину у обочины, Цинь Жэнь выпустил спутников. Бяньбянь, давно не гулявший на свободе, тут же с радостным лаем рванул в густые посадки.
— Ой, он же унётся! — испугался Цинюэ.
— Не унётся, — успокоил его Цинь Жэнь. — Ты пока располагайся, а я вытащу твой экипаж и приведу пса.
Он достал из багажника игрушечный электромобиль. Цинюэ тут же забыл про собаку. Скинув лишнюю верхнюю одежду и закатав рукава, он с задорным видом уселся в кресло. В последнее время парень заметно округлился, набрал сочного живого веса, так что в кабине ему стало слегка тесновато.
Заведя моторы, Цинюэ утопил педаль в пол. Дорога хоть и узкая, но для игрушечной машинки — настоящая магистраль, ровная и гладкая. Электромобиль со свистом рванул вперед.
— Далеко не уезжай! — крикнул ему вслед Цинь Жэнь.
Цинюэ был хорош собой до нереальности, а для местных выглядел незнакомым «чужаком». В пустеющих деревнях, где из-за многолетнего предпочтения сыновей образовался дикий перекос в сторону мужского населения, хватало холостяков. Увидев такого красавчика, какой-нибудь местный бирюк мог потерять голову от похоти, даже поняв, что перед ним парень.
— Понял, я близко! — отозвался Цинюэ, сливаясь с ветром.
Волосы его развевались, а машина неслась так лихо, что Цинь Жэнь мысленно пожалел, что не захватил защитный шлем. Кто бы мог подумать, что этот послушный и кроткий юноша в душе окажется отчаянным гонщиком?
Пока Цинюэ нарезал круги, Цинь Жэнь сходил в поля и вызволил из зарослей испачканного Бяньбяня. Посадив пса к себе в машинку, Цинюэ сделал еще пару кругов и затормозил возле мужа.
— Слушай, — выпалил он с горящим взором, — а ты можешь научить меня водить ту, трехколесную?
Он имел в виду «стариковский трицикл» — закрытую мотоколяску, стоявшую у Цинь Жэня в гараже.
— Почему бы и нет? — улыбнулся Цинь Жэнь. — Заодно заскочим домой за шлемом.
Они вернулись в дом. Едва они усадили машину в гараж, как во двор постучали. Это был местный деревенский дядька — из приезжих, переселившийся сюда еще в молодости (большинство же жителей деревни носили фамилию Цинь). Заметив, что Цинь Жэнь выезжал со двора с кем-то красивым и молодым, сосед пришел утолить любопытство.
Цинь Жэнь не стал прятать Цинюэ, но и навязывать общение не собирался.
Сосед покрутил головой и прищурился:
— Жэнь-цзы, а это кто с тобой? На деревенского совсем не похож.
— Это мой парень, — совершенно спокойно ответил Цинь Жэнь.
Дядька аж поперхнулся:
— П-парень?..
— Ну да.
— Так вы ж… ты ж у своего деда единственный наследник! Как это — парень?!
Нравы сейчас стали свободнее, и даже в глухой провинции слыхали, что парней нынче тянет к парням, а девок — к девкам. Разуметь-то разумели, но удивления скрывать не умели. Сосед оглядел Цинь Жэня: парень и сам собой статный, видный. Неужто настолько хорош, что и мужиков с ума сводит?
Он хотел было почитать нотации про продолжение рода и долг перед дедовской памятью, но Цинь Жэнь всем видом показывал, что торопится. Сосед так ничего больше и не вымолвил.
Выгнав во двор закрытый трехколесный электромобиль — простую в управлении «стариковскую мотоколяску», — Цинь Жэнь надел на Цинюэ шлем.
Цинюэ, сидя сзади, тихонько спросил:
— А то, что тот человек меня видел… точно не выйдет боком?
— Не переживай. Ты теперь мой супруг, им все равно рано или поздно придется узнать.
— Но у вас ведь нет гэеров… Мне придется представать перед всеми обычным мужчиной?
— Именно. Но здесь к этому относятся куда проще, чем в империи Юн. Никто тебе и слова худого не скажет.
— Тогда ладно, — с облегчением вздохнул Цинюэ. — А то я, грешным делом, струхнул немного.
— Не бойся. За мной ты как за каменной стеной.
Уверившись в безопасности, Цинюэ моментально приободрился.
Управление мотоколяской оказалось проще пареной репы — справился бы и ребенок. Скорость небольшая, безопасность высокая. Едва освоив педали и руль, смелый гэер отказался от помощи мужа, высадил его на обочину и со счастливым визгом укатил вдаль по проселочной дороге.