После страстной и сладостной ночи Лю Цинюэ на следующее же утро отправился с Цинь Жэнем в древний мир.
Собираясь в дорогу, он, разумеется, решил забрать с собой и ребёнка.
И Цинюэ, и Цинь Жэнь безгранично доверяли тётушке-бабушке Цинь Ляньжуй, однако она оставалась единственным человеком, на которого можно было полностью положиться. Оставь они малыша на неё одну — и пожилой женщине пришлось бы несладко. К тому же поездка во владения не обещала затянуться: ненастная погода в их землях не успеет навредить здоровью маленького Сусу, а совместное путешествие избавит тётушку от лишней нагрузки.
Раз уж вся семья отбывала в древний мир, готовить дома в их отсутствие никому не требовалось. Лю Цинюэ со спокойной душой отправил и Цинь Ляньжуй, и няню в трёхдневный отпуск.
За последнее время обе женщины изрядно вымотались: пока Сусу был совсем крохой, кормить его приходилось и днём, и ночью по нескольку раз, отчего выспаться им толком не удавалось. Нынешний отъезд хозяев на «старую родину» стал для них долгожданной возможностью перевести дух.
Так молодая супружеская пара вместе с младенцем снова оказалась в мире прошлого. К слову, Лю Цинюэ впервые привёз сына на родную землю после родов.
Едва Сянсуэ увидела маленького господина, как тут же прижала его к груди, едва ли не отказываясь выпускать из рук. К местным слугам у Цинюэ доверия было даже больше, чем к персоналу в современном мире: здесь почти у каждого служащего купчая находилась в руках хозяев. А уж в преданности Сянсуэ он и вовсе не сомневался.
Передав ребёнка под надзор Сянсуэ и кормилицы, Цинюэ вместе с Цинь Жэнем выехал за городские ворота.
В последние дни Цинь Жэнь с головой ушёл в производство пороха. Цементный завод, каучуковая артель, пороховые мастерские и литейные цеха для мушкетов — все эти опасные и масштабные производства он специально вынес за черту города.
Маленький уездный городок, где они обосновались, просто не вместил бы столь гигантские ремесленные комплексы, требовавшие сотен рабочих рук.
Среди нанятых мастеровых и чернорабочих лишь малая часть была из местных; большинство составляли пришлые. Наплыв множества чужаков в тесные уездные переулки неизбежно спровоцировал бы трения с коренными жителями. Поэтому Цинь Жэнь и решил сперва заложить мастеровой посад за городскими стенами. Со временем, когда население уезда вырастет, старый город останется историческим центром, а новые кварталы расположатся вокруг мастерских. Когда переселенцы осядут на земле и пустят корни, уклад жизни выровняется сам собой, без лишних свар и раздоров.
Впрочем, численность населения в их уезде и без того увеличивалась небывалыми темпами. Сперва людей привлекали низкие земельные и торговые подати, а также возможность подработать на двух имеющихся мануфактурах. С открытием же крупной кузнечной мастерской приток желающих трудоустроиться возрос вкрай: с учётом предыдущей волны переселенцев уезд пополнился более чем на две тысячи душ.
Для соседних уездных начальников подобный размах стал ощутимым ударом. Все эти изменения произошли всего за год-два. Если отток людей продолжится такими темпами, округа вскоре совсем обезлюдеют, а земли маркиза Юйлина, напротив, превратятся в густонаселённый край.
В отличие от современного мира с его развитыми путями сообщения, позволяющими привлекать людские ресурсы со всей страны, в древние времена передвижение давалось с трудом. Поселенцы стекались к Цинь Жэню в основном из смежных волостей. Никаких особых ремёсел в тех местах не водилось, а снижать налоги местные чиновники не спешили, беспомощно наблюдая, как их уезды теряют налогоплательщиков.
Потеря рабочих рук бьёт не только по казне, но и рушит всю хозяйственную жизнь. Охваченные тревогой, соседние префекты и уездные начальники один за другим завалили Цинь Жэня письменными жалобами и прошениями.
По дороге к мануфактурам Цинь Жэнь как раз просматривал эту депешную кипу. Заметив, что муж непрестанно и саркастично ухмыляется, Лю Цинюэ подобрался ближе и выскользнул пару писем у него из рук.
— До чего же нелепые люди! — с холодным презрением отозвался Цинь Жэнь. — Вместо того чтобы задуматься о переустройстве собственных земель, снизить поборы и вернуть ушедших крестьян или завлечь новых, они требуют, чтобы я подстраивался под их нерадивость. Наглости им не занимать. Если бы простые люди не доходили у себя дома до крайней нужды, кто по своей воле бросит родное пепелище? Суть проблемы исключительно в их собственной бездарности.
Быстро пробежав глазами строки, Цинюэ с мягкой улыбкой вернул послания и произнёс:
— Ты совершенно прав, муж мой. Не стоит брать их стенания в голову. Беглые крестьяне искали лишь пропитания, и вины их тут нет: народ всегда тянется туда, где можно выжить.
Заметив, что Цинь Жэнь всё ещё хмурится, Лю Цинюэ заботливо и аккуратно сложил бумаги.
— Полно тебе сердиться. Твоей вины в этом нет. Даже если они дойдут со своими жалобами до самого Императора, Его Величество не станет тебя корить.
— Я и не опасаюсь их доносов, — вздохнул Цинь Жэнь, привлекаемый лаской. — Мне просто обидно за простых людей. В том, своём мире я сам был самым обычным человеком из народа, оттого и принимаю их беды близко к сердцу. Смотреть на то, как эти чинуши костенеют в своей спеси и не желают палец о палец ударить, — тошнотворно.
— Ну тише, тише, — успокаивающе проворковал Цинюэ. — Мой супруг не должен портить себе здоровье из-за глупцов.
Цинь Жэнь тихо усмехнулся и ласково привлёк Лю Цинюэ к себе.
Устроившись на его груди и забыв о минутном ненастье, Цинюэ полюбопытствовал:
— Кстати, как сейчас обстоят дела в королевской столице? Не случилось ли чего важного?
В глазах Цинь Жэня промелькнула едва заметная тень. За последнее время в королевской столице произошла целая череда событий, о которых ему не слишком хотелось распространяться. Но, встретившись взглядом с ясными глазами Цинюэ, он всё же решил ничего не таить.
— Вестей из королевской столицы действительно немало. И первая касается старшей ветви семейства Лю. Не успели твой брат Юйцзэ и Кэ-эр сыграть свадьбу, как на пороге их дома объявились дальние родственники.
При упоминании старшей ветви Цинюэ сразу понял, что речь идёт о Лю Юйцзэ и Кэ-эре. Названные родные вызвали у него лишь недоумение.
— Дальние родственники? Откуда у рода Лю взялась ещё какая-то родня?
— Точного родства я не знаю, мои люди не стали въедаться в подробности, — пояснил Цинь Жэнь. — Известно лишь, что это мать с сыном. Они отыскали новое поместье старшего брата, и тот из доброты душевной пустил их под свою крышу.
— Это... добром не кончится, — нахмурился Лю Цинюэ. — Мне нужно немедленно отправить ему письмо и узнать, что там происходит.
Сейчас Цинь Жэнь располагал внушительными силами и обученными личными стражниками. В королевской столице у него действовала разветвлённая сеть осведомителей. Ведая о том, насколько поредел род Лю, он приказал присматривать за домом Юйцзэ, дабы обезопасить его от неожиданных бед.
— Это ещё не всё, — продолжал Цинь Жэнь. — Есть и другая весть.
— Что ещё стряслось?
— Мои люди выследили твоего второго брата.
— Второго?.. Которого именно? И где он сейчас?
Цинь Жэнь на мгновение замялся, прежде чем ответить:
— Твоего второго брата — родного сына госпожи Су, её первенца. Увы, когда мои люди нашли его, он был уже мёртв. Я взял на себя смелость распорядиться об его упокоении.
Лю Цинюэ замер, с трудом переваривая услышанное, и лишь спустя долгое время растерянно пробормотал:
— Мёртв?.. Как мёртв? Разве отец не укрыл его в надёжном месте?..
— Ему суждено было погибнуть от собственных рук, — жёстко произнёс Цинь Жэнь. — Ты ведь помнишь госпожу Су и Лю Цинъяня?
— Конечно... помню.
— Разлучившись с нами в тот день, они отправились на поиски твоих братьев и в конце концов разыскали старшего сына госпожи Су — того самого, чьё тело нашли мои люди. Как выяснили лазутчики, парень сгинул из-за собственной низости: он вознамерился продать младшего брата-гэера, Лю Цинъяня, ради денег. Твоя наложница-мать безумно любила Цинъяня и, спасая младшего, своими руками лишила жизни старшего сына.
Эта новость повергла Лю Цинюэ в глубокое изумление. В его памяти госпожа Су всегда отличалась явным предпочтением сыновей перед гэерами. И хотя она потакала Цинъяню, её любовь к сыновьям казалась куда сильнее. Узнать, что ради защиты младшего гэера она пошла на убийство своего первенца, было неожиданно и дико.
— И... что теперь с госпожой Су и Цинъянем? — выдохнул он.
— Госпожу Су за умышленное убийство схватили стражники. А Цинъяня переправили в поместье, где содержатся остальные члены клана Лю. Пережив предательство родного брата и чуть не угодив в рабство, он, кажется, сильно притих и стал куда шелковистее, чем прежде.
Закончив разговор о роде Лю, они перешли к делам, занимавшим Цинь Жэня последнее время — к производству пороха.
— Кстати, как подвигаются дела с изготовлением пороха? — поинтересовался Цинюэ.
— Я согнал немало даосских алхимиков. С их познаниями получить порох оказалось проще простого.
Цинь Жэню не составило бы труда составить смесь и самому, однако ему хотелось взглянуть на ухищрения местных чародеев. К тому же он давно намеревался подкосить укоренившиеся среди простолюдинов суеверия. Собрав даосов-даньши под предлогом работы над порохом, он попутно разоблачал перед народом их «чудеса», дабы заболевшие крестьяне перестали призывать в дома шаманов с бубнами вместо настоящих врачевателей.