Цинь Жэнь улегся спать около восьми часов вечера, а поднялся на рассвете, в пятом часу утра.
Лю Цинюэ к тому моменту соловел от усталости: веки налились свинцом, голова бессильно клонилась к плечу.
Выбравшись из палатки, Цинь Жэнь аккуратно подхватил юношу на руки и занес внутрь. Там царило благодатное тепло. Цинь Жэнь наклеил ему на одежду пару согревающих пластин, и Лю Цинюэ, едва забравшись в спальный мешок, мгновенно провалился в глубокий сон.
Проспал он безмятежно и долго — кабы не чужие голоса, доносившиеся снаружи, спал бы и дальше.
Потерев заспанные глаза, Лю Цинюэ откинул полог палатки и выбрался из нее. Неподалеку стояли четверо незнакомцев: двое мужчин, женщина и ребенок.
Путники о чем-то толковали с Цинь Жэнем, однако разговор явно не клеился: Цинь Жэнь не понимал ни слова из их говора.
Оценив обстановку, Лю Цинюэ поспешно приблизился к ним. Как раз в этот миг женщина с надеждой произнесла:
— Мы ничего худого не мыслим, честное слово! Хотим лишь перевести дух да обогреться немного.
Лю Цинюэ не спешил верить ей на слово. Тех, кому удалось зайти столь далеко в эти суровые края, едва ли можно было назвать безобидными добряками. Ослаблять бдительность лишь оттого, что перед ним женщина, он не намеревался.
— Кабы вам нужен отдых, обождите немного, — проговорил Лю Цинюэ. — Вот соберем пожитки, тогда и заслон освободим.
Они с Цинь Жэнем и так засиделись в этом укрытии, пора было отправляться дальше.
Поняв, что юноша разумеет ее речь, женщина облегченно перевела дыхание. Затем она с откровенным любопытством оглядела странную тканевую обитель, раскинутую прямо посреди полуразрушенной соломенной хижины.
Она ведь своими глазами видела, как юноша вылез из этой диковины. Выходит, в ней можно спать и укрываться от непогоды?
— Э-э... братец, провинись за дерзость, но... что же это у вас за шатер такой? — с вежливой улыбкой поинтересовалась женщина.
На вид вещь казалась крайне необычной и добротной.
Лю Цинюэ смерил ее настороженным взглядом. Неужто эти незнакомцы вознамерились прибрать палатку к рукам?
Цинь Жэнь не раз повторял, как важен этот переносной дом: если в пути не сыщется ночлега, палатка всегда укроет от пронизывающего ветра и студеного дождя. Расставаться с ней нельзя ни под каким видом — самим еще пригодится.
— Прошу прощения, но об этом я распространяться не стану, — отрезал Лю Цинюэ.
Заметив его сдержанность, женщина сразу догадалась о причинах такой опаски. Однако в последние дни холода в горах стояли лютые, а теплой одеждой ее семья запастись не успела. Вспомнив озябшее дитя, она переступила через смущение и заговорила снова:
— Ты не подумай чего худого, братец! Грабить мы вас не соберемся. Кабы у вас нашлось что лишнее, мы бы с радостью выменяли.
Лю Цинюэ помедлил, размышляя, и все же спросил:
— И что же вы можете предложить взамен?
Палатку он отдавать не намеревался, но... кабы у этих людей нашлось ценное добро, можно было бы поторговаться о других вещах.
Женщина обернулась к одному из мужчин, и тот достал из-за пазухи несколько горстей серебряного лома.
— Серебро у нас есть, — произнесла женщина. — А еще кое-какие припасы да оружие. Что из этого вам по душе?
Чрезмерная вежливость незнакомцев, их численное преимущество да еще и добро при себе — все это настораживало Лю Цинюэ. Он опасался подвоха.
Тихонько отступив к Цинь Жэню, он вполголоса пересказал ему слова женщины.
— Ну что, Брат Цинь, станем с ними торговать? — шепотом спросил юноша.
Цинь Жэнь, выслушав его, остался совершенно спокоен. Пока у них обоих под рукой электрошокеры, даже четверо взращенных на горном воздухе взрослых не представляли ни малейшей угрозы.
— Еда и оружие нам без надобности, а вот от серебра не откажемся, — негромко ответил Цинь Жэнь. — Спроси, что им приглянулось. Продадим все, кроме шатра.
— А цену какую запрашивать?
— Держи ухо востро и торгуйся на свое усмотрение. Главное — своего не упустить, в убыток себе не торгуем.
Поняв задумку Цинь Жэня, Лю Цинюэ повернулся к путникам:
— Так что же вам требуется?
Глаза женщины вспыхнули надеждой.
— Одежа теплая нужна! — поспешно выложила она. — Пожитки наши в дороге сгинули, а ночи в горах нынче такие лютые... Дитя совсем иззябло, мочи нет смотреть.
Лю Цинюэ перевел взгляд на ребенка. Челка закрывала лоб малыша, отчего разглядеть киноварную родинку и понять, мальчик это или гэер, не удавалось. Однако судя по тому, как бережно берегли кроху двое мужчин, перед ними наверняка был маленький гэер.
— Найдется у нас кафтан теплый да несколько термопластырей, — проговорил Лю Цинюэ. — Коли сгодится, выменяем на серебро.
— А что за термопластырь? — переспросила женщина.
Про одежу-то дело понятное — видать, стеганка какая или тулуп. А вот про термопластырь она отродясь не слыхивала.
Будучи гэером, Лю Цинюэ постеснялся при посторонних залезать под собственную одежду и срывать согревающую пластину. Вскрывать же новую упаковку ради показа было жалко — чистый перевод добра. Не оставалось ничего иного, как обратиться к Цинь Жэню:
— Сними-ка со своего платья тот термопластырь да отдай мне.
Цинь Жэнь без всяких церемоний залез рукой за спину и махом сорвал термопластырь.
Лю Цинюэ забрал у него термопластырь и протянул женщине:
— Эту штуку крепят поверх нижней одежи. Греет она ровно шесть шичэней. Купите — и в ночной стуже ребенок не замерзнет.
Женщина изумленно ахнула: огня рядом нет, а пластина дышит ласковым жаром! Да еще и к ткани липнет — до чего же дивная, удобная вещь!
Маленький гэер, завороженный видом незнакомой штуковины, несмело подступил ближе и тронул ее пальчиком.
— Матушка, она и вправду горячая! — шепнул малыш, распахнув от удивления глаза.
Женщина ласково улыбнулась крохе:
— Вот и ладно. Сейчас попросим батюшку купить эту диковинку, и наш Сяо Жо больше не станет зябнуть по ночам.
Один из мужчин, доселе хранивший молчание, подался вперед и спросил у Лю Цинюэ:
— И во сколько же оцените сие средство?
— Пластин у нас с собой немного, — честно признался Лю Цинюэ. — Кабы желаете надежно защитить дитя от холода, лучше возьмите сперва теплый кафтан.
С этими словами он забрался в суму Цинь Жэня и извлек оттуда свернутое, еще ни разу не надеванное исподнее белье.
Цинь Жэнь припас эту одежду на случай сырости и дождей — опасался, что Лю Цинюэ вымокнет до нитки и подхватит хворобу. На вид рубаха казалась незамысловатой, без изысканной вышивки, однако едва пальцы касались плотного, мягкого полотна, становилось ясно: греть она будет на славу.
Мужчины в тканях не разбирались, а вот женщина с первого же взгляда оценила вещь. Она шагнула ближе, пощупала материю и окончательно утвердилась в своем решении. Ткань оказалась добротной, плотной — одна такая одежонка заменит сразу три обычных кафтана! С ней ребенок точно спасется от стужи и доберется до южных земель целым и невредимым.
— Сколько просите за нее? — спросила она.
— Десять лянов серебра, — ответил Лю Цинюэ.
Десять лянов за одну одежонку — цена по-настоящему грабительская. Но нынче на дворе стояла смута, а вокруг простиралась непроходимая глушь. То, что им вообще удалось встретить людей, согласных уступить теплую вещь, уже само по себе было огромным везением.
Женщина не стала рядиться и без лишних слов согласилась.
А почему незнакомцы не попытались отнять добро силой?
Правду молвить, поначалу мыслишки у них были именно такие. Лю Цинюэ не ошибался: те, кто сумел обогнать основной людской поток и забраться столь далеко, вовсе не отличались кротким нравом. Однако, разглядев юношу, женщина поняла, что перед ней тоже гэер.
Да еще и редкой, точеной красоты.
И если уж двое путников смогли дойти до этих мест живыми и невредимыми, за ними явно стояла немалая сила.
У нее на руках был ребенок — маленький, хрупкий гэер. Рисковать собственной жизнью и судьбой сына ради кучки серебра она не смела.
До южных краев оставалось рукой подать, а в шаге от спасения безумствовать не след.
Отсчитав десять лянов серебра и забрав рубаху, женщина приветливо улыбнулась Лю Цинюэ:
— А не продадите ли вы нам и тот термопластырь?
— А у вас разве осталось серебро? — с сомнением спросил Лю Цинюэ.
Набирая прошлую сумму, они выскребли из закромов все сбережения до последнего гроша, так что едва ли у них сохранились еще монеты.
— Звонкой монеты и впрямь не осталось, — призналась женщина. — Но у меня припрятана золотая шпилька.
Поначалу она умолчала про шпильку из естественной осторожности, опасаясь грабежа. Но, завершив сделку, уверилась: перед ней люди честные и совестливые. Ведь в диких горах теплая одежонка ценнее любых денег, а юноша не стал заламывать немилосердную цену.
Хоть лишнего платья у них самих не водилось, они все же уступили вещь. Десять лянов серебра с виду кажутся суммой немереной, но в нынешних обстоятельствах это просто даром.
Поняв, что наткнулась на достойных людей, женщина со спокойной душой достала заветное украшение.
— Но... у нас не наберется термопластырей на такую ценность, — растерянно проговорил Лю Цинюэ.
Золотая шпилька стоила в разы больше десяти лянов, а Лю Цинюэ не был загребущим рвачом. Совесть не позволяла ему выменять ценное золото на жалкие листочки.
— А нельзя ли... забрать то, что стоит у вас в фанзе? — с надеждой спросила женщина.
Она имела в виду шатер. Теперь, разглядев устройство получше, она окончательно поняла, что это переносное укрытие, и страстно пожелала заполучить его.
Лю Цинюэ и сам заглядывался на золотую украсу, да Цинь Жэнь строго-настрого запретил уступать палатку. Продавать дозволялось лишь остальной товар.
Сообразив, как выкрутиться, Лю Цинюэ бойко подкатил к путникам их ручную тележку.
— Шатер не продается — он у нас один-единственный. Зато можем предложить кое-что иное! Взгляните-ка, сгодится ли вам такая вещь?
— А это что за штука?
— Ручная тележка. По размокшей грязи на ней не уедешь, но как подсохнут тропы — милое дело! Посадите в нее ребенка, и не придется тащить его на загривке.
С ловкостью разворотливого торговца он тут же залез в суму и выудил оттуда кулек с конфетками да несколько вареных яиц.
— Вдобавок у нас есть сладости и свежие яйца!
Услыхав слово «сладости», маленький Сяо Жо любопытно вытянул шею. Что такое «лакомство в бумажках», он не ведал, но вкус сахара помнил отлично. Дети во все времена одинаковы — стоит им услышать о чем-то вкусном, как тут же разгорается аппетит.
А уж в сию лихую пору, перенеся столько невзгод и голодных дней, малыш и вовсе застыл, глотая слюнки.
— Батюшка... я сладенького хочу, — тихим, робким голоском пролепетал Сяо Жо.
Мужчина, к которому обратился ребенок, перевел взгляд на яркий кулек. Сладости выглядели диковинно и притягательно — каждая была завернута в пеструю, блестящую бумажку. Сразу видно, вещь непростая и дорогостоящая.
— Коли отдадите шпильку, мы уступим вам все семь термопластырей, кулек сладостей, полдюжины яиц да еще и тележку в придачу, — предложил Лю Цинюэ.
— Тележка нам ни к чему, — качнула головой женщина. — А нет ли у вас чего другого?
Раз уж шатер просить бесполезно, стоит приглядеться к остальным пожиткам. Кабы у них нашлось еще что полезное, отдать за это золотую украсу было бы не жалко.