Как только Цинь Жэнь ушёл присмотреть за малышом, Лю Цинюэ со спокойной душой погрузился в сон.
Роды отняли слишком много сил. Доверить ребёнка кому-то чужому он бы не смог, но рядом с Цинь Жэнем сердце было спокойно.
Сянсуэ обмыла его влажной тканью, и Цинюэ окончательно провалился в небытие.
Очнулся Лю Цинюэ уже в другом месте. Цинь Жэнь перенёс его в хозяйскую спальню, а люльку с новорождённым поставил у самого изголовья. Стояла душная жара. Цинь Жэнь и Сянсуэ без устали обмахивали веерами и отца, и младенца, на лбах у которых всё равно проступали бисеринки пота.
Заметив, что Цинюэ открыл глаза, Цинь Жэнь знаком велел Сянсуэ выйти: им нужно было поговорить наедине.
— Тебе пора возвращаться в современный мир, — мягко проговорил Цинь Жэнь.
Здешний зной мог сильно навредить только что родившему папе.
Цинюэ взглянул на люльку:
— А как же малыш?
— Я схожу в тот мир за ключом, — ответил Цинь Жэнь. — Когда пуповину обрезали, осталась кровь... Хочу проверить, сработает ли она на ключе.
— Это всё моя вина, — виновато пробормотал Цинюэ. — Я думал, у меня в запасе ещё есть пара дней...
— Глупенький, с чего ты взял, что виноват? Если кого и винить, так это меня. Зачем я вообще потащился в прошлое в такое время?
До предполагаемого срока оставалось еще полмесяца, поэтому оба расслабились и никак не ожидали ранних родов. Иначе ничего подобного бы не произошло. Но Цинь Жэнь считал, что виноват прежде всего он сам. На всём белом свете нет ничего важнее семьи, и ему ни в коем случае не следовало уезжать в древность в такой момент.
— Ну всё, хватит, — улыбнулся Цинюэ. — Никто никого не винит. Не стоит портить отношения из-за этого.
Цинь Жэнь поспешно кивнул, со смешанным чувством нежности и запоздалого страха глядя на супруга.
— Иди, принеси ключ. И обязательно предупреди Ляньжуй. Я так долго не появлялся, она там, наверное, с ума сходит от волнения.
О беременности Цинюэ Цинь Ляньжуй даже не догадывалась. Когда тот начал прибавлять в весе, девушка решила, что это побочный эффект от лекарств. К тому же Цинюэ носил свободную одежду, да и животы у гэеров куда меньше, чем у беременных женщин. Даже когда под тканью явно обозначился округлый живот, Ляньжуй лишь посмеивалась, думая, что брат просто наел «пивной животик».
Она даже порывалась вытащить его на пробежку, приговаривая, что мужчинам пивное брюшко совсем не идет.
На что Цинюэ лишь с улыбкой отшучивался:
— Вот подправлю здоровье и обязательно займусь спортом.
Раз живота на самом деле не было, то и её слова он всерьёз не воспринимал.
Цинь Жэнь обернулся быстро. Купая младенца, он сообразил сохранить немного его крови в маленьком пузырьке. Принеся медный ключ, он прямо на глазах у Цинюэ капнул на него алой жидкостью.
Затем Цинь Жэнь отложил свой собственный ключ в сторону — чтобы случайно не открыть проход самому — и аккуратно вложил новый ключ в крошечную ручку сыночка, помогая ему коснуться дверной поверхности.
Едва проход успешно открылся, оба родителя одновременно облегченно вздохнули.
— Сработало! — обрадовался Цинюэ. — Ну что, возвращаемся?
Цинь Жэнь кивнул, быстро отдал необходимые распоряжения слугам за дверью, и они вместе с новорождённым отправились домой.
Стоило им оказаться в современной квартире и включить кондиционер, как спасительная прохлада мгновенно укутала и отца, и малыша.
На следующее утро Цинь Жэнь ненадолго вернулся в прошлый мир, выгнал из поместья экипаж и объявил слугам, что отправляется с Лю Цинюэ и ребёнком на дальнюю дачу за город, спасаясь от жары. Теперь их долгое отсутствие ни у кого не вызовет вопросов.
Уладив дела в древности, Цинь Жэнь первым делом повез Цинюэ и первенца на полный медицинский осмотр. Они сделали необходимые прививки и занялись оформлением документов.
Прописку малышу оформили на Лю Цинюэ. У Цинюэ была собственная квартира в городе Цзи, и его прописка числилась именно там. Цинь Жэнь посчитал вполне справедливым, что ребёнок, которого Цинюэ сам выносил и родил, будет записан к нему.
А вот по поводу фамилии возник небольшой спор.
Цинюэ считал, что Дабао — первенец, а значит, по праву должен носить фамилию отца. К тому же первенец родился гэером, а они жили в современном мире. Здесь у рода Лю нет никаких связей и покровителей, так что фамилия Цинь послужит ему лучшей защитой.
Цинь Жэнь, напротив, настаивал на фамилии Лю. В конце концов, семейное древо Циней не ограничивалось им одним, да и императорский престол им не наследовать, так что передавать фамилию не так уж критично. А вот у Цинюэ в этом мире не осталось ни единой родной души. Если и ребёнок возьмёт фамилию Цинь, Лю Цинюэ будет чувствовать себя невероятно одиноко.
Цинь Жэнь хотел, чтобы у его супруга появилось чувство дома и принадлежности. А для этого нужны не только четыре стены, но и близкий по крови человек.
После долгих препирательств Цинюэ всё же уступил: ребёнок станет Лю.
Пусть старший носит фамилию папы, а следующего они уже запишут на Цинь Жэня. Разделят поровну — и род Цинь не прервется.
Взгляды Цинюэ сильно изменились по сравнению с прошлым. Раньше он и помыслить не мог, что гэер или дочь способны стать полноценными продолжателями рода. Но пожив в XXI веке, он понял: и гэеры, и девочки в современном обществе значат ничуть не меньше мальчиков. Так что, родив гэера с фамилией Лю, он вполне себе продлил семейную линию.
Дав сыну свою фамилию, имя он также выбрал сам. Согласно традиции их рода, для гэеров следующего поколения порядковым иероглифом был «Сюй», так что малыша назвали Лю Сюйсу.
И хотя в современном мире гэера можно было воспитывать как обычного мальчика, Цинюэ в тайне надеялся, что однажды сын встретит человека, который искренне полюбит его и подарит ему счастливое будущее.
— А что если... — осторожно заговорил Цинюэ. — Если мы вырастим его как парня, а он потом влюбится в женщину или в другого гэера?
— И что с того? — искренне удивился Цинь Жэнь. — Пускай любит, кого хочет. В чём проблема?
Цинюэ нахмурился:
— Гэер не может оплодотворить ни женщину, ни другого гэера. Если он выберет кого-то из них, у них не будет детей!
— Ну и не будет, эка невидаль. Если уж так захотят детей, всегда можно усыновить.
Видя, с какой лёгкостью Цинь Жэнь рассуждает об этом, Цинюэ даже немного рассердился:
— Нам-то всё равно, а если его избранница или избранник воспротивятся? Чужой гэер или девушка могли бы родить собственных детей, а с нашим сыном окажутся лишены этого. В душе всё равно останется обида!
— Ох, ну и забиваешь же ты себе голову, — вздохнул Цинь Жэнь. — До этого ещё сто лет, зачем паниковать раньше времени?
Цинюэ только вздохнул. И правда, стоит ли гадать о далеком будущем, когда их первенец ещё даже толком не научился фокусировать взгляд?
— Ладно, молчу. Но если в будущем возникнут проблемы, решать их будешь ты как отец.
Вернувшись в современный мир, супруги отправили Цинь Ляньжуй в недельный отпуск к родным.
Когда же девушка вернулась из деревни, её встретил милый пухлый сверток.
Ляньжуй оторопела от неожиданности:
— Э-это... откуда здесь ребёнок?!
Цинь Жэнь, к тому моменту уже оформивший все бумаги на Цинюэ, с невозмутимым видом ответил:
— Это малыш сестры Лю Цинюэ.
А ведь у Цинюэ были только старшие братья.
— С-сестры? — переспросила сбитая с толку Ляньжуй.
— Ага. Она у него мать-одиночка, помешанная на карьере. Едва родила — сразу умчалась по делам, а ребёнка скинула на Цинюэ. Так что теперь вы со Сяо Юэ будете заботиться о нём вместе, а я прибавлю тебе зарплату.
Ляньжуй нервно почесала затылок:
— Погоди-ка... То есть Сяо Юэ теперь за сиделку-няньку? Или... выходит, это я тут за няньку?!
Цинь Жэнь едва сдержал смешок:
— Не совсем. Я найму профессиональную сиделку для младенцев. Твоя главная задача — присматривать, чтобы наемная няня не обижала малыша.
Первый месяц, пока Цинюэ соблюдал традиционный послеродовой покой, а младенец набирался сил, Цинь Жэнь никуда не уезжал. Он помогал ухаживать за супругом и сыном, а по истечении месяца они съездили в древний мир, чтобы устроить пышное празднование тридцати дней со дня рождения первенца.
После этого Цинюэ с малышом уже окончательно обосновались в XXI веке.
Здесь заботу о крохе делили Цинюэ, Ляньжуй и нанятая сиделка. Троих взрослых вполне хватало, чтобы окружить Лю Сюйсу максимальным комфортом. В свободное время Цинь Жэнь тоже с удовольствием возился с ребенком.
Пока сын был совсем крохой, отец мог без ограничений помогать с уходом. Но Цинь Жэнь понимал: стоит малышу подрасти и начать что-то соображать, папе придётся соблюдать дистанцию.
Дело было не в ханжестве или закостенелости. Гэеры, как и девочки, требуют уважения к личным границам, поэтому отцу не следует проявлять излишнюю фамильярность. Впрочем, это касалось и обычных сыновей: подросший ребёнок не должен спать в одной постели с матерью.
Ещё во время беременности Цинюэ натыкался в коротких видео на ролики, где матери хвастались, что их семнадцатилетние сыновья до сих пор спят в их кровати. Тогда Лю Цинюэ искренне не понимал этого: неужели они не видят патологии? Что будет, когда парень женится, а при первой же ссоре с молодой женой побежит под крылышко к мамочке?
Но больше всего его поражало то, что сами матери считали это предметом для гордости и выставляли на всеобщее обозрение. Иногда Цинюэ казалось, что современное общество зашло в своей раскрепощенности слишком далеко.