Цинь Жэнь повёл князя Ин осмотреть бататовые посадки. Участок был совсем небольшой, едва ли полму, и предназначался исключительно для выращивания рассады. Его Высочеству надел показался чересчур скромным, однако он тут же вспомнил, что эти странные клубни Цинь Жэнь привез из-за моря.
Главной целью той поездки была торговля, а батат Цинь Жэнь прихватил случайно, между делом. Учитывая, сколько времени прошло с тех пор, само наличие у него живых клубней казалось добрым знаком.
— Батат невероятно урожаен, — пояснил Цинь Жэнь. — Если развести его как следует, можно спасти от голода множество подданных империи Юн. Впрочем, есть у него и минусы. Он вкусен, сытен, прост в хранении да лёгок в уходе, но от избытка сласти животы у людей пучит. Тем, у кого слабый желудок, злоупотреблять им не стоит.
Князя Ин подобные мелочи нисколько не заботили. Невелико горе — вздутие живота! В империи Юн каждый год от лютого голода погибали тысячи крестьян. На грани жизни и смерти никто не станет размышлять о тяжести в желудке. Тяжесть не убивает. Тот, кто не ведал настоящего, затяжного голода, никогда не поймёт, насколько жутко умирать без куска хлеба. В неурожайные же годы, когда мор выкашивал целые уезды, доходило и до людоедства. На фоне подобных ужасов предстережение Цинь Жэня выглядело сущим пустяком.
Впрочем, далеко не все знатные господа пеклись о судьбе простолюдинов так, как князь Ин. Да и сам Его Высочество проявлял участие вовсе не из глубокого милосердия: просто на престоле восседал его родной брат. Нынешний император отличался мягким и добросердечным нравом. Пусть его и нельзя было назвать великим правителем, но и к разряду правителей-самодуров он точно не относился.
А народ — это людские ресурсы, налоговые поступления и, в конечном счёте, мощь всего государства. Его Величество не желал, чтобы империя Юн под его началом пришла в упадок и стала добычей для сопредельных варваров, а потому вынужден был заботиться о подданных. Если народ зажиточен, численность населения растёт; растёт население — увеличивается и казна. А имея богатую казну, можно набрать и снарядить непобедимое войско. Сильная же держава, обладающая многочисленной и обученной армией, способна дать отпор любому врагу.
Князь Ин отлично понимал эту простую истину, а потому и придавал продовольственному вопросу столь огромное значение.
— И когда же твой батат созреет? — спросил он.
— Если сажать летом, то урожай собирают месяца через три-четыре. Весенняя посадка зреет чуть дольше — от трёх до пяти месяцев.
— Выходит, следующий сев возможен только через несколько месяцев?
— Вовсе нет. Батат сажают иначе, чем привычные вам культуры. Клубни, что сидят в земле, уже пустили сочные побеги. Достаточно срезать эти ростки и пересадить их на открытые поля.
Цинь Жэнь высадил клубни в землю с полмесяца назад, и рассада успела заметно вытянуться. Оставалось лишь отыскать подходящее поле да пересадить побеги. В этом деле Цинь Жэнь разбирался до тонкостей: детство его прошло в деревне, где он вместе с дедом не раз сажал батат.
— Что ж... Я немедленно выделю тебе людей. Первым делом засадим эти побеги.
Рассады с полуму земли должно было хватить примерно на пять-десять му полноценных посадок. Разумеется, точные цифры можно было получить только опытным путём. Но даже по самым скромным подсчетам, если с одного му собирать по три-пять тысяч цзиней, урожай с пяти му выйдет внушительным. А уж со следующего урожая рассады хватит на целые губернии.
Следующие два дня Цинь Жэнь провёл в поле, руководя отрядом чиновников из земледельческого ведомства и опытными крестьянами. Землю под посадки предоставил сам князь Ин — чтобы в случае неудачи не разорить простых земледельцев. Рабочих рук хватало с избытком, да и чиновники знали своё дело, так что Цинь Жэнь почти не переутомлялся, лишь раздавал указания.
Он не был учёным-агрономом. Хоть он и умел работать на земле, профессией своей это не считал. Цинь Жэнь передал чиновникам и крестьянам всё, что знал о батате, а те, будучи настоящими знатоками, подхватили дело. Подавать ценные идеи и делиться знаниями — вот в чём заключалась его задача. Не взваливать же всё на свои плечи, когда в империи имеется целая армия чиновников?
Князь Ин и сам не собирался загружать его черновой работой. Подобные ценнейшие технологии следовало как можно скорее передать под государственный контроль. Поняв, что от него больше не требуют личного участия в полевых работах, Цинь Жэнь со спокойной душой переключился на подготовку к свадьбе.
До торжества оставалось совсем немного времени, а хлопот лежал непочатый край. К тому моменту князь Ин уже знал, что избранником Цинь Жэня стал третий молодой господин из семейства Лю — Лю Цинюэ.
Честно говоря, узнав об этом, Его Высочество поначалу опешил. Император не жаловал семейство Лю и питал откровенную антипатию к Лю Юйцзэ. Молодой господин Цинюэ, конечно, был хорош собой, но красавцев в поднебесной хватало. Цинь Жэнь казался человеком амбициозным, да и внешностью обделён не был — с такими данными он мог бы сыскать куда более знатную и выгодную партию, способную продвинуть его по службе.
Однако затем князь Ин вспомнил... Ведь Цинь Жэнь в своё время преодолел огромный путь до префектуры Юйян ради этого гэера, а после прибыл в королевскую столицу. Навстречу Его Высочеству он выехал лишь для того, чтобы разузнать о судьбе Лю Цинюэ, когда конвой сопровождал сосланное семейство Лю.
Раз уж Цинь Жэнь так дорожил этим юношей, то и возможные неприятности его, очевидно, не пугали. К тому же Цинь Жэнь обладал редким талантом и удивительной удачливостью. Если батат действительно окажется столь урожайным, как обещанно, его положение в обществе уже никакой брачный союз с опальным родом не пошатнет. Спасение от голода миллионов душ — заслуга настолько грандиозная, что даже затянись над головой Цинь Жэня тучи, Его Величество не станет рубить ему голову.
К тому же в запасе у Цинь Жэня имелся не только батат: он умел гнать целебный спирт, делать прочные резиновые колеса и, вероятно, таил в рукаве немало других секретов. Человек с таким размахом и впрямь мог позволить себе не оглядываться на происхождение супруга.
* * *
Цинь Жэнь всё ещё жил в загородном поместье князя Ин, собственного дома в королевской столице у него не было. Для человека, собирающегося вот-вот вступить в брак, подобное положение выглядело несолидно.
Первоначально Цинь Жэнь планировал купить небольшую усадьбу, но когда госпожа Ци выразила желание сыграть свадьбу как можно скорее, он задумался. Ютиться в тесноте казалось ему обидным для Лю Цинюэ. В королевской столице у Цинюэ имелось множество знакомых. Если бы те увидели, что он вышел замуж за простого торговца, который даже на приличный дом не скопил, насмешек было бы не избежать.
Сам Цинь Жэнь к гордыне относился прохладно, но позволить, чтобы над его избранником потешались, не мог. Поэтому он решил немного подождать — рассчитывал получить от государя награду за целебный спирт и на эти деньги приобрести просторную усадьбу.
Однако князь Ин проявил неожиданную щедрость. Оценив проницательный интерес Цинь Жэня к недвижимости, он без лишних слов пожаловал ему четыре купчие: одну на торговую лавку и три на жилые усадьбы.
Вдобавок к этому у Цинь Жэня на руках оставались две тысячи таэлей серебра. Даже если все три дома пришлись бы им не по вкусу, он легко мог позволить себе купить новый.
Поскольку будущий дом предназначался для них с Лю Цинюэ, Цинь Жэнь пригласил жениха и госпожу Ци вместе осмотреть полученные имения. В империи Юн не существовало строгого запрета на встречи новобрачных до свадьбы, так что подобная прогулка в сопровождении старших ни у кого бы не вызвала осуждения.
В день, когда Цинь Жэнь приехал за ними, дома случайно оказался Лю Юйцзэ. Недавно он устроился на службу — редактировать древние рукописи. Работа эта не требовала ежедневного присутствия, хотя и приносила скромное жалованье, которого едва хватало на пропитание семьи из трёх человек.
Цинь Жэнь хотел позвать его с собой, полагая, что старшему брату небезразлично, в каких условиях предстоит жить Лю Цинюэ. Однако Лю Юйцзэ отказался. Во-первых, его ждали неотложные дела, а во-вторых, он знал о немилости государя и не желал бросать тень на Цинь Жэня своим присутствием.
Это могло навредить и самому Лю Цинюэ. Цинюэ — гэер, он не претендовал на чиновничьи должности и редко выходил в свет, так что император вряд ли стал бы придираться к юноше. Совсем другое дело — Лю Юйцзэ, новый чжуанъюань, пользовавшийся прежде особым доверием Тайшанхуана.
Лю Юйцзэ рассудил, что посторонним глазом их связь с Цинь Жэнем должна казаться холодной и натянутой, а потому решительно наотрез отказался от поездки.
Цинь Жэнь не огорчился и, усадив Лю Цинюэ и госпожу Ци в экипаж, отправился в путь. Накануне он обзавёлся собственной повозкой и успел освоить управление лошадью. Повозка в этом мире заменяла автомобиль: необходимо было не только иметь её, но и уметь править, иначе любое перемещение превращалось в сущую муку.
Первым делом они направились к ближайшему дому. Из трёх имений два располагались на одной улице в самом сердце королевской столицы, где проживала высшая знать. Дом Лю находился оттуда далековато, а вот третьи владения оказались совсем неподалёку, так что осмотр решили начать с них.
Усадьба оказалась небольшой и состояла из двух дворов. Передний двор площадью около сотни квадратных метров вмещал конюшню и изящную беседку. Задний двор был чуть просторнее: там располагались шесть жилых комнат и росло раскидистое цветущее дерево хайтан.
Лю Цинюэ сразу приглянулась эта пышная крона, но, помня, что впереди их ждут ещё две усадьбы в самом фешенебельном районе, он не спешил выражать восторг. Как-никак, он был сыном министра и привык к совсем иному размаху.
Заметив его сдержанность, Цинь Жэнь с улыбкой произнёс:
— Если не нравится, я потом его просто продам.
В самом деле, семья у них невеликая. Даже если считать вместе с матерью и братом Цинюэ, наберётся от силы четыре человека. Зачем им столько недвижимости? Чем заставлять комнаты пылиться, проще пустить дом с молотка.
Лю Цинюэ украдкой взглянул на госпожу Ци. Убедившись, что мать отвлеклась на пейзаж, он прильнул к уху Цинь Жэня и шепнул:
— Зачем же продавать? В королевской столице дома стоят дорого, купить хорошую усадьбу нелегко. Лучше сдай его в аренду и получай каждый год плату. Даже если ты решишь оставить торговлю, нам всегда будет на что жить.
К тому же он знал, что Цинь Жэнь сейчас не терпит нужды в деньгах, а значит, спешить с продажей нет никакого смысла.
Цинь Жэнь кивнул. Королевская столица Великой Юн процветала, и жилье здесь действительно ценилось на вес золота. В некоторых вопросах этот маленький разбойник оказывался куда практичнее его самого.
— А ты, оказывается, смышлёный? — похвалил он.
Лю Цинюэ гордо вскинул подбородок:
— А то как же! Я с малых лет учился у матушки вести домашнее хозяйство. Какая от меня польза, не умею я элементарных вещей?
— Вот как? — поддел его Цинь Жэнь. — Тогда все наши будущие дома, лавки и земли поступают под твоё управление.
Лю Цинюэ уже открыл рот, чтобы с радостью согласиться, но тут же вспомнил: он выходил замуж, а не нанимался в управляющие.
— Не могу же я всё забрать себе! — капризно пробормотал он. — Мне ведь и поразвлечься хочется!
Не знай он о существовании иного мира, он с радостью погрузился бы в домашние заботы. Но узнав про планшеты, игрушечные машинки и прочие чудеса, юноша понял, что ведение хозяйства отнимет у него слишком много времени. Если целыми днями вести счёты, когда же играть?
— А если сделать так? — предложил Цинь Жэнь. — Иногда я буду очень занят. Если поймёшь, что один не справляешься, попроси помощи у матушки. Разумеется, не даром — мы будем платить ей жалованье. И ты не переутомишься, и у неё появится собственное дело.
По меркам Цинь Жэня, госпожа Ци была ещё молода — в его родном мире женщины её возраста вовсю строили карьеру. Предлагая ей работу, он вовсе не пытался нажиться на чужом труде.
Сейчас семейство Лю переживало не лучшие времена. Лю Юйцзэ целиком ушёл в заработки, и времени на мать у него не оставалось. Лю Цинюэ вот-вот должен был покинуть родной дом. Госпоже Ци, которой едва исполнилось сорок, грозило одинокое и тоскливое существование в четырёх стенах, а от безделья и до болезней недалеко.
Если же госпожа Ци станет помогать сыну вести дела, Лю Цинюэ получит постоянную компанию, госпожа Ци перестанет чувствовать себя брошенной, юноша избежит ошибок под присмотром опытной матери, да ещё и семья получит дополнительный доход. Настоящая двойная выгода!
Лю Цинюэ едва не закивал от радости — предложение казалось замечательным! Он сможет видеться с матерью так же часто, как и до свадьбы, да ещё и законно помогать родным под предлогом обучения.
Но тут же подумав, что все эти средства принадлежат Цинь Жэню, юноша смутился.
— Уместно ли это? — тихим шепотом спросил он, наморщив носик. — Получится, будто я таскаю твои деньги в дом родителей. Если кто узнает, меня засмеют.
— Вовсе нет. В качестве свадебного выкупа я оформлю на тебя лавку и двадцать му плодородной земли. Будешь умело ими распоряжаться — и сможешь платить матери из собственного дохода. Никаких упрёков.
Доходы от лавки зависели от торговли, а вот земля — дело верное. Арендная плата с полей поступает из года в год, если только не случится стихийного бедствия.
Лю Цинюэ только собрался спросить, зачем Цинь Жэнь покупает для него землю и лавку — свадьба-то планировалась скромной, и он полагал, что поднесённые дикие гуси да отрезы шелка и составляли весь выкуп, — но в повозку вернулась госпожа Ци, и юноша вынужден был умолкнуть.
Затем они отправились на главную улицу столицы. Оставшиеся две усадьбы находились по соседству. Одна была побольше и располагалась в самом центре, вторая — чуть меньше и в стороне.
Сначала они осмотрели большую усадьбу. В ней имелось три двора: передний, главный и задний.
Передний двор поражал размахом: помимо комнат для слуг, там находился прекрасный пруд. Лю Цинюэ с первого взгляда влюбился в этот водоём и тут же потащил мать к изящной беседке, выстроенной прямо над водой.
— А князь Ин к тебе щедр, — заметил юноша Цинь Жэню. — Такая усадьба стоит немалых денег.
И впрямь, дом был не только велик и красив, но и находился неподалёку от императорского дворца. За подобное имение пришлось бы выложить никак не меньше тысячи таэлей.
Из переднего двора они перешли в главный. Он выглядел скромнее первого, зато к нему примыкал уютный сад. Вспомнив, какие замечательные цветы росли у Цинь Жэня в том, другом мире, Лю Цинюэ подумал, что мог бы перенести сюда парочку кустов. Как приятно будет гулять здесь в пору цветения!
— Мы ещё третью усадьбу не смотрели, а ты уже на эту зарился? — усмехнулся Цинь Жэнь.
Лю Цинюэ смущённо моргнул:
— Я просто похвалил! Другую я тоже хочу посмотреть.
Раз уж купчие находились в руках Цинь Жэня, все эти дома принадлежали ему, и Лю Цинюэ горел желанием изучить каждый угол.
Осмотрев большую усадьбу, они перешли к меньшей. Она уступала первой в пышности, зато отличалась изысканной отделкой и уютной планировкой.
Лю Цинюэ она тоже очень понравилась. Поняв, что оба дома находятся совсем рядом, он невзначай подумал: вот бы в этой меньшей усадьбе поселились его мать и брат!
Тогда, соскучившись, он мог бы сделать всего несколько шагов и оказаться дома. Вышел замуж — и вроде бы не уходил вовсе. А если Цинь Жэнь отлучится по делам, всегда можно вернуться в родные стены.
Впрочем, эту мысль юноша спрятал глубоко в душе, не смея произнести вслух. Цинь Жэнь и без того относился к нему с невероятной добротой, требовать чего-то большего было бы верхом наглости.
Завершив осмотр, госпожа Ци под предлогом усталости решила вернуться домой, дабы предоставить молодым возможность побыть наедине. Лю Цинюэ смутился, но возражать не стал. Ему и впрямь хотелось поговорить с Цинь Жэнем без свидетелей.
Что же до обычаев, запрещавших жениху и невесте видеться перед свадьбой... В Великой Юн на этот счёт строгостей не существовало. А уж Цинь Жэнь пришёл из мира, где нравы были куда свободнее. Как современный человек, он вряд ли придавал значение древним предрассудкам. Всякие правила и суеверия выдумываются людьми, так с какой стати Цинь Жэню слепо им подчиняться? Тем более что большинство из них — обычный отживший свой век хлам.
Цинь Жэнь привёл Лю Цинюэ в большую усадьбу, и они неторопливо прогуливались по дорожкам, ведя неспешную беседу.
— Что касается свадебного выкупа, — заговорил Цинь Жэнь, — то пусть твоя матушка и просила обойтись без сложной обрядности, я не могу обделить тебя. Я решил поднести твоей семье пятьсот таэлей серебром, а тебе лично — торговую лавку и двадцать му плодородной земли. Кроме того, за оставшиеся дни я раздобуду зеркала, шкатулки для драгоценностей, шелка, наряды и провизию.
Лю Цинюэ принялся загибать пальцы:
— Наш род обеднел, много приданого я принести не смогу.
— Я беру тебя в мужья не ради приданого.
— А я выхожу за тебя не ради выкупа.
— Знаю, — мягко улыбнулся Цинь Жэнь. — И всё же я не хочу, чтобы ты чувствовал себя ущемлённым.
Лю Цинюэ вздохнул:
— Ты всё ещё числишься простым торговцем, подносить слишком дорогие подарки опасно — это привлечёт лишнее внимание. К тому же в Великой Юн существуют законы: простые люди без чинов не имеют права устраивать чересчур пышные свадьбы, дабы не превзойти знатных господ. Так что в день бракосочетания с количеством подношений лучше соблюсти меру.
Цинь Жэнь понимающе кивнул, а затем добавил:
— Помимо этого, когда стемнеет, загляни в проход. Я оставлю там серебро. С этими деньгами вашей семье станет значительно проще.
— Но у нас ещё остались те деньги, что ты давал в прошлый раз! — возразил юноша.
— Ничего страшного. На днях Его Величество пожаловал мне две тысячи таэлей. Покупать дом не пришлось, так что эти деньги по праву принадлежат тебе. Раз уж мы не можем выставить их напоказ во время свадьбы, я передам их тебе без лишних глаз.
Лю Цинюэ хотел было отказаться, но Цинь Жэнь порой проявлял удивительное упрямство — если забрал что-то в голову, спорить бесполезно.
В итоге Лю Цинюэ вернулся домой с пылающими щеками. Дождавшись ночной тьмы, он послушно открыл межпространственный проход.
По ту сторону стоял тяжелый сундук. Изрядно повозившись и истратив все силы, юноша кое-как выволок его наружу. Но вытащить-то вытащил, а вот спрятать такую домовитую махину в комнате оказалось негде.
Пока он стоял над сундуком, раздумывая, что делать, в комнату вошла госпожа Ци с поднебесным свадебным нарядом — пора было примерить одеяние. До свадьбы оставались считаные дни; наряд швеи делали на заказ. Сам Лю Цинюэ шить умел плохо, а брачное одеяние требовало безупречного мастерства.
Увидев мать, юноша в панике попытался прикрыть сундук ворохом одежды. Но госпожа Ци сразу заметила массивную поклажу.
Её бровь нервно дернулась.
— Что это такое? — тихо спросила она.
Лю Цинюэ виновато опустил голову:
— Это... Цинь Жэнь передал, когда привозил меня обратно.
Днём, когда Цинь Жэнь привез юношу домой, госпожа Ци вместе со слугой уходила по делам, и в доме оставался только стражник И. Зная, что молодые скоро поженятся, стражник не стал за ними присматривать. Так что объяснение сына не вызвало у госпожи Ци сомнений.
Она уже слышала о целебном спирте и о щедрой награде, пожалованной императором по ходатайству князя Ин. Взглянув на изысканные узоры на сундуке, госпожа Ци сразу поняла: вещь из императорской казны.
Сердце её вспыхнуло гневом. В прошлый раз она уже выговаривала сыну за принятые от Цинь Жэня деньги, а этот глупец снова сгреб целое состояние! Госпожа Ци занесла руку для строгой трепки.
— Матушка, не бей! — испуганно пискнул Лю Цинюэ. — Я отказывался! Но Цинь Жэнь до того упрям и своенравен, что совершенно меня не слушает! Честное слово! Не веришь — сама у него спроси!
Лю Цинюэ и впрямь не принадлежал к числу тех, кто выпрашивает деньги у мужчин. За всю жизнь он брал средства только у отца да у старшего брата. Даже у сводных братьев или кузенов просить стеснялся.
Гнев госпожи Ци немного улегся, но она всё же строго проговорила:
— Даже если он настойчив, ты не должен брать!
— Но он же мой муж... — тихо пробормотал юноша. — Разве его добро не станет моим? К тому же я у него в таком неоплатном долгу, что за всю жизнь не расплачусь. Мне теперь только и остаётся, что стать его супругом в этой жизни, да, может, и в следующей тоже...
Госпожа Ци не удержалась от короткого смешка:
— Ты еще и считаешь себя обиженным? Встретить такого человека — величайшее счастье, наработанное добрыми делами в прошлых жизнях! А ты собрался преследовать его из воплощения в воплощение? Этот Цинь Жэнь, должно быть, сильно согрешил в прошлой жизни, раз ему досталась такое наказание, как ты.
Убедившись, что мать больше не сердится, Лю Цинюэ со щелчком откинул крышку. Внутри ровными рядами лежало пятьсот таэлей серебра — императорская награда в первозданном виде.
Раньше Лю Цинюэ не считал пятьсот таэлей огромной суммой. Но познав нужду, он осознал, как велик этот капитал: семье Лю этих денег хватило бы на долгие годы безбедного существования.
— Эти деньги... — твердо сказала госпожа Ци, — заберёшь с собой, когда пойдешь под венец.
— Зачем? — удивился юноша. — Цинь Жэнь передал их для вас с братом!
— Мы с твоим братом не калеки, чтобы жить на чужие благодеяния. А если уж понадобится помощь, обратимся к твоему дяде. До сумы мы ещё не дошли.
Госпожа Ци приложила свадебный наряд к плечам сына.
— Мать не ждёт, что благодаря твоему браку вся семья вознесется к богатству. Я лишь хочу, чтобы он продолжал любить тебя, а вы жили в согласии.
Она не желала становиться обузой для Лю Цинюэ. Мужская любовь — вещь непрочная и быстротечная. Госпожа Ци не хотела, чтобы из-за их нужд раньше времени иссякли чувства Цинь Жэня к её сыну.
Лю Цинюэ понял опасения матери и нежно обнял её за плечи:
— Матушка, не тревожься понапрасну. Цинь Жэнь совсем не такой, как отец. Даже если его чувства остынут, он никогда не даст меня в обиду.
* * *
В последующие дни оба они крутились как белки в колесе.
Цинь Жэнь наводил порядок в новой усадьбе и руководил нехитрым ремонтом. Помимо обустройства дома, требовалось закупить кучу вещей к празднику.
Видя, что тот не справляется в одиночку, князь Ин отрядил ему в помощь людей: троих мужчин, одного гэера и пожилую женщину. Эта женщина прежде управляла хозяйством в знатном доме и до тонкостей знала свадебные обряды.
Получив от Цинь Жэня деньги, она вместе с гэером и крепким слугой всего за два дня докупила всё необходимое. Затем они дружно украсили усадьбу, а угощение для пира заказали в лучшем ближайшем ресторане.
Поскольку родных у Цинь Жэня не имелось, а семейство Лю переживало не лучшие времена, гостей ожидалось немного. Посчитав возможные визиты, Цинь Жэнь вместе с управительницей распорядился накрыть всего четыре стола.
Впрочем, даже четыре стола казались перебором: Цинь Жэнь только переехал и не успел сойтись с соседями, а немногочисленные друзья остались в далекой префектуре Юйян.
Чтобы праздник не выглядел сиротливо, Цинь Жэнь велел слугам следить за обстановкой: если к началу пира за столами окажутся пустые места, выйти на улицу и зазывать всех прохожих. От бесплатного угощения мало кто откажется! Увы, такова была цена женитьбы на чужбине. В родном мире Цинь Жэню не пришлось бы беспокоиться о гостях — одна его деревня заняла бы с десяток столов, не говоря о школьных друзьях, сокурсниках и коллегах.
Впрочем, волнения оказались напрасными. В день свадьбы в усадьбу лично пожаловал князь Ин в сопровождении молодого маркиза Вэнь Линчжэна.
Одного присутствия Вэнь Линчжэна хватило бы, чтобы привлечь толпу желающих выказать почтение новобрачным. А уж когда прибыл сам князь Ин, четыре накрытых стола мгновенно оказались забиты до отказа.
К счастью, на подмогу пришёл Лю Юйцзэ. У Цинь Жэня не было старших родственников в столице, госпожа Ци оставалась подле жениха, и роль распорядителя брачных торжеств взял на себя Лю Юйцзэ вместе с родичами по материнской линии.
Увидев Его Высочество, Лю Юйцзэ не растерялся и велел немедленно накрыть еще несколько столов.
Жители всей улицы, увидев такое стечение знати, устремились к усадьбе Цинь, надеясь хоть краем глаза увидеть князя Ин.
Разумеется, Лю Юйцзэ не стал впускать всех подряд. Из соображений безопасности Его Высочества и дабы праздник не превратился в балаган, Лю Юйцзэ вместе с дядей строго отбирали гостей, пропуская лишь почтенных жителей королевской столицы. Численность гостей удалось удержать в разумных пределах: торжество вышло людным, но чинным.
Те же, кому не удалось пройти внутрь, толпились у ворот усадьбы Цинь, горя желанием усмотреть хотя бы тень наследного маркиза или самого князя Ин.
Кто-то из зевак с недоумением спросил:
— Что это за Цинь Жэнь такой? По какому случаю сам князь Ин пожаловал к нему на свадьбу?
Один из торговцев, осведомлённый чуть лучше прочих, понизил голос:
— Поговаривают, заморский купец. Он изобрел какой-то «целебный спирт» — им протирают раны, чтобы избежать гниения. Его Величество чрезвычайно высоко оценил изобретение и лично пожаловал ему эту усадьбу!
— Ого! Выходит, человек-то непростой. Расположить к себе государя — великая глупость считать, будто у него нет будущего!
— Будущее-то у него светлое, да только... знаете, на ком он женится?
— На ком же?
— На гэере из семейства Лю! Из того самого рода Лю, что попал в опалу за заговор.
— Пресвятые предки! Он... он что, совсем страх потерял?
— Взять в мужья гэера из такого рода... Не боится погубить карьеру?
— Кто его знает... Чужеземец, видать. У них за морем свои порядки.