Цемента Цинь Жэнь заготовил пока невпроворот — ровно столько, чтобы хватило на постройку собственной усадьбы. Да и толковых мастеров под рукой имелось немного, так что выпекать новые партии строительной смеси он не спешил.
Сперва он намеревался довести до ума личную резиденцию. Вот когда окружающие наглядно увидят все преимущества этого материала, тогда и настанет пора пускать цемент в широкий оборот.
Древние люди коренным образом отличались от своих потомков из будущего: ко всему новому они относились с глубоким подозрением. Пока не ткнешь их носом в очевидную выгоду, никто и пальцем не шевельнет, чтобы испробовать невиданную штуковину.
Очень кстати рядом обретался Вэнь Линчжэн. Семь пядей во лбу у молодого маркиза не наблюдалось, однако и законченным идиотом тот не был. Преимущества цемента он уже оценил по достоинству, а значит, дальнейшее продвижение чудо-смеси вполне можно было переложить на его плечи.
Сам Линчжэн божился, будто сбежал в эту глушь из-за очередного проступка перед престолом.
Цинь Жэнь рассчитывал воспользоваться его содействием: если за счет цемента удастся совершить благое для государства дело, Его Величество смилостивится и спустит маркизу грехи с рук.
Вдобавок такой ход заметно сблизил бы их.
И пусть Цинь Жэню не слишком импонировала натура Вэнь Линчжэна, старая мудрость гласила: «Лишний друг — лишняя тропа». Оказавшись в древней эпохе без связей и вступив на чиновничью стезю, он просто не мог позволить себе быть волком-одиночкой.
Мозгов у Вэнь Линчжэна маловато, зато к императорскому уху он близок как никто иной. Держи такого подле себя — и в нужный момент он непременно сослужит добрую службу.
Именно поэтому в последующий месяц Цинь Жэнь всячески окатывал юного аристократа теплом и заботой. Все тонкости и секреты цементного дела, вызывавшие у маркиза вопросы, они разбирали и исследовали бок о бок.
Едва усадьба Цинь Жэня была достроена, Вэнь Линчжэн чуть ли не за грудки его взял, требуя немедленно заложить цементную мастерскую.
— Помяни мое слово, эта твоя смесь куда ценнее резиновых шин! — увлеченно размахивал руками молодой маркиз. — Если наладим масштабное производство, Империя Юн получит невероятную пользу!
Шины пригодны разве что для повозки, да и та сгодится в основном для ратных нужд. Цемент же не просто полезен на войне — диапазон его применения неизмеримо шире.
Им можно мостить дороги, которыми станут пользоваться и армия, и купцы, и простой люд. Им можно укреплять и возводить городские стены, делая их монолитными, неприступными для иноземных захватчиков. И наконец, из него получаются великолепные дома — прямо как у Цинь Жэня. Цементная крыша не только прочна на загляденье, но и раз и навсегда решает проблему протечек в ливни.
Преимуществ не счесть!
Вэнь Линчжэн рассудил, что колеса подождут. Первостепенная задача — запустить цементную мануфактуру.
— Отчего же нет? — с готовностью отозвался Цинь Жэнь. — Вот только уездный городок слишком тесен, да и производство это не самое чистое, в черте города ему не место. У тебя, молодой маркиз, всё равно руки свободны. Не поможешь ли прикупить участок за крепостной стеной и взять обустройство мануфактуры на себя?
Вэнь Линчжэн аж оторопел:
— Ты это серьезно? Хочешь доверить такое дело мне?
Цемент — сокровище невероятное. Стоит наладить дело, и золотые монеты потекут рекой. Когда материал пойдет в народ, каждый первый захочет приобрести его для строительства.
Молодой маркиз был убежден, что Цинь Жэнь мертвой хваткой вцепится в такое золотое дно.
Цинь Жэнь и сам бы рад прибрать всё к рукам, однако... с прошлого года он и без того слишком сильно мозолил всем глаза.
Яви он миру еще и цемент, даже на собственных затерянных землях он станет мишенью для людской зависти.
Род его в Империи Юн не имел глубоких корней, а верных соратников катастрофически не хватало. В таких условиях влиятельные кланы раздавят его в два счета.
Чтобы обезопасить собственную голову и не посеять в душе государя зерна подозрительности, время от времени следовало уходить в тень.
Вот и сейчас: пусть рецепт цемента придумал он, открывать заведение под своим именем категорически воспрещалось. Развернись производство на всю империю — лакомый кусок окажется настолько огромным, что Цинь Жэнь им просто подавится.
Самый разумный выход — передать дело либо самому императору, либо его доверенному лицу.
А Вэнь Линчжэн как раз пользовался у монарха безграничным благоволением. Отдать мануфактуру ему — в сто крат безопаснее, чем тянуть одеяло на себя.
Во-первых, это спасет от завистливых взоров и не вызовет опасений при дворе. Во-вторых, Линчжэн — наследный маркиз маркиза Защитника Севера. С его высоким положением ни один знатный род не осмелится протянуть лапы к производству.
К тому же юноша выступал доверенным лицом государя, а император славился заботой о подданных. Пусть мануфактура и принесет немалую прибыль, драть три шкуры с народа никто не станет, а значит, и простые люди смогут позволить себе новый материал.
— Молодой маркиз представляет Его Величество, так кому же мне верить, как не вам? — спокойно вымолвил Цинь Жэнь.
Слова прозвучали с должным уважением, но без тени заискивания, что невольно импонировало Линчжэну.
Вспомнив, сколько раз ему еще придется обращаться за помощью к этому человеку, а также напутствия Его Высочества князя Ина перед отъездом, молодой маркиз спрятал подальше привычную спесь и явил неожиданную приветливость:
— Да брось ты эти церемонии! Не зови меня больше «молодым маркизом». Ты старше, так что обращайся прямо по имени. А я буду звать тебя братом Цинем. С этого дня мы с тобой — названые братья!
Вэнь Линчжэн вырос в военных лагерях, поэтому, несмотря на вспыльчивость, отличался прямой и легкой натурой.
Цинь Жэнь кивнул, и они без промедления погрузились в обсуждение деталей.
Технология изготовления цемента особой сложностью не отличалась, поэтому, дабы рецепт не утекал на сторону, требовалось проявить максимальную осмотрительность.
Линчжэн не опасался своих, он боялся иного: как бы предатели не продали секрет чужеземцам до того, как цемент завоюет всю империю.
В любые времена и в любых краях хватало отбросов, для которых процветание родины — пустой звук. Их волновала лишь сиюминутная нажива, а до остального не было никакого дела.
Свалив заботы о мануфактуре на плечи маркиза, Цинь Жэнь собрал слуг и перебрался в нововозведенную усадьбу.
Спустя столько времени его новое жилище наконец-то было полностью готово.
Просторное поместье делилось на пять дворов: передний, главный, задний, а также восточное и западное крылья.
Передний двор предназначался для приема гостей; в его отдаленном уголке ютился скромный флигель для слуг-мужчин.
Главный двор, где расположились Цинь Жэнь и Лю Цинюэ, занимал наибольшую площадь в усадьбе.
Здесь вырыли живописный прудик, разбили садик и обустроили изящную крытую галерею.
Помимо этого, на главном дворе возвышались два дома.
Центральный трехэтажный терем, обращенный фасадом на юг, предназначался для самих хозяев и их будущих детей.
Первый этаж почти целиком отвели под парадную залу и игровой уголок для малышей, оставив лишь немного места под кладовую и столовую.
Второй этаж служил личной зоной: здесь находились хозяйская спальня, две комнаты поменьше и кабинет.
Третий этаж отвели под хранилища — по индивидуальной кладовой для Цинь Жэня, Лю Цинюэ и будущих отпрысков.
Второй дом имел лишь два этажа: на первом обустроили кухню, а на втором — сухую съестную кладовую.
В здешнем южном климате царили сырость, зной и бесконечные дожди.
Первые этажи решительно не подходили ни для жилья, ни для хранения припасов — всё быстро отсыревало. Поэтому с постройкой капитальных зданий ценные вещи и продукты убрали повыше.
Слуги главного двора по большей части ночевали на заднем дворе; под рукой оставляли лишь пару челядинцев для личных поручений.
И те предназначались главным образом для Лю Цинюэ и будущих ребятишек.
Сам Цинь Жэнь терпеть не мог, когда вокруг него суетились слуги, и чуждался чужого присутствия, отчего до сих пор обходился без личного камердинера.
Задний двор отдали под жилье служанок и гэеров.
Там выстроили четыре двухэтажных домика. По прежнему правилу жилыми сделали исключительно вторые этажи.
Помимо флигелей, на заднем дворе выкопали колодец и поставили сушила для белья. А поскольку места оставалось в избытке, Цинь Жэнь приказал расчистить кусок земли под огород.
Оставались два крыла.
Восточный двор предназначался для подрастающих детей.
Пока малыши не смышлены, они останутся при родителях, но стоит им подрасти — извольте привыкать к самостоятельности.
И мальчикам, и девочкам, и гэерам надлежит с малых лет прививать независимость и стойкость характера.
Многие полагали, будто дочерей и гэеров следует баловать и держать в неге, выставляя это за наивысшую любовь.
Цинь Жэнь подобный подход не разделял. Если мальчиков нужно закалять с пеленок, то чем хуже девочки и гэеры?
Он намеревался воспитывать всех одинаково, да и наследство делить поровну.
Родится один ребенок — получит всё. Родятся двое — имущество поделится строго пополам, независимо от пола, возраста или здоровья.
Ибо настоящая родительская любовь — это равное вложение сил и средств в каждого отпрыска.
Народная мудрость гласит: где кошелек, там и сердце. Родители, которые на словах души не чают в дочерях, а на деле оставляют им лишь «душевное тепло», лишая материальной опоры, лукавят перед самими собой.
Дочерям — ласковые слова, а сыновьям — дома и капиталы?
Некоторые и вовсе под видом всепоглощающей нежности намеренно растлевают характер девочек излишней уступчивостью.
И это забота? Нет, обыкновенный страх, что взрослая, сильная дочь потребует свою долю семейного добра! Зачем иначе сознательно растить неприспособленное к жизни существо, а потом морить его без гроша в кармане?
Западное же крыло предназначили для высоких гостей.
Рядовых посетителей принимали на переднем дворе, тогда как знатных и особо важных персон надлежало устраивать именно в западном флигеле.
Впрочем, родней Цинь Жэнь обделен, да и друзьями пока не оброс, так что западные покои рисковали простоять пустыми.
Цинь Жэнь рассудил, что свободную площадь стоит отдать Лю Цинюэ под личную площадку для развлечений.
Строительство завершилось, оставалось лишь обставить комнаты мебелью и украшениями.
С этим Цинь Жэнь спешить не стал: купил самое необходимое, а остальное решил докупать по мере надобности.
Вэнь Линчжэн временно обосновался в усадьбе. С его статусом на улице он бы не остался, но ради удобства и постоянных встреч с Цинь Жэнем предпочитал останавливаться именно у него.
Новому дому как раз не хватало оживления, так что присутствие гостей пришлось как нельзя кстати.
Линчжэна поселили в главном дворе, в том же здании, где жил сам хозяин.
Цинь Жэнь занимал хозяйские покои на втором этаже, а маркиз расположился в соседней спальне. Лю Цинюэ пока оставался в ином мире, об отпрысках речи не шло, так что подобное соседство никому не мешало.
Вэнь Линчжэн действовал с привычной армейской стремительностью: скупка земли, постройка мануфактуры, найм рабочих — со всем этим он расправился за один-единственный месяц.
Пока молодой маркиз крутился как белка в колесе, Цинь Жэнь несколько раз наносил визиты в их современное жилище.
Поначалу он опасался, что Лю Цинюэ затоскует в одиночестве, но тот, как выяснилось, чувствовал себя в XXI веке как рыба в воде.
Нынешний мир держался на законах, а их жилой комплекс славился благополучием и воспитанными соседями.
За месяц с лишним Цинюэ успел свести короткую дружбу с несколькими местными жителями.
А всё благодаря прогулкам с Бяньбянем.
Поначалу прохожие полаивающего гиганта Бяньбяня побоивались.
Однако пёс оказался шелковым, а его хозяин — приветливым и мягким юношей.
Вскоре вокруг Лю Цинюэ сформировался кружок таких же собачников.
Особенно близко он сошелся с молодой девушкой, одним почтенным стариком и бойкой пожилой женщиной.
Убедившись, что Цинюэ не скучает и оброс знакомствами, Цинь Жэнь окончательно успокоился.
В одно из воскресений, вернувшись из прошлого, он отправился прогулять пса вместе с возлюбленным.
— Они не допытываются, почему у тебя такие длинные волосы? — невинно поинтересовался Цинь Жэнь.
— Поначалу приставали, — с улыбкой отозвался Лю Цинюэ. — Спрашивали, не артист ли я какой или не ряженый с фестиваля. Пришлось наврать, будто занимаюсь искусством. После этого все расспросы как рукой сняло.
Выручил интернет.
Каких только вопросов Цинюэ не вбивал в поисковик! На запрос «почему мужчины носят длинные волосы» сеть выдала ответ: «деятели искусства». Желая придать себе солидности и одновременно оправдать отсутствие хождения на работу, юноша без зазрения совести нарек себя свободным художником.
— Свободный художник... — хмыкнул Цинь Жэнь. — А что, тебе идет. Вполне сойдешь за творческую натуру.
Слышать похвалу было до того приятно, что Лю Цинюэ горделиво вскинул подбородок.
— А то! Кстати, ты насколько вернулся? Выкроешь пару дней?
— Немного, — вздохнул Цинь Жэнь. — Нынче вечером Вэнь Линчжэн вернется в усадьбу. Если не застанет меня дома, заподозрит неладное.
Лю Цинюэ недовольно поджал губы:
— И что этому маркизу дома не сидится? Не думаешь, что император заслал его шпионить за тобой?
Он отлично помнил, с каким пренебрежением Вэнь Линчжэн прежде относился к Цинь Жэню. Нынешнее же приторное дружелюбие юного аристократа отдавало фальшью и вызывало у Цинюэ стойкие подозрения.