Когда они вдвоём добрались до мастерской, Вэнь Линчжэн уже дожидался там Цинь Жэня. Увидев, что тот пришёл вместе с Лю Цинюэ, он даже слегка растерялся от неожиданности.
В последнее время Лю Цинюэ подолгу отсутствовал в поместье, а после родов его и вовсе увезли — вот Вэнь Линчжэн и не виделся с ним уже давно.
Знакомы они были не первый год: в юности между ними даже вышла небольшая размолвка. Благодаря положению рода Лю, к которому принадлежал Лю Юйцзэ, сам Лю Цинюэ в своё время пользовался в столице некоторой известностью. Было время, когда Вэнь Линчжэн всерьёз опасался, что того выдадут замуж за Четвёртого принца — тогда семья Лю открыто оказалась бы во вражде с наследным принцем.
Впрочем, позже Четвёртый принц проиграл борьбу за престол, большинство мужчин рода Лю сложили головы на плахе, а Лю Цинюэ в одночасье рухнул с небес на землю. Но Вэнь Линчжэн, в отличие от многих, не стал презирать его лишь оттого, что переменилось его положение. Особой симпатии к Лю Цинюэ он не питал, но и злого умысла против него не держал.
Вэнь Линчжэн считал, что настоящий мужчина обязан быть великодушным — особенно по отношению к женщинам и гэерам; истинный муж никогда не станет их притеснять. Потому даже после конфискации имущества семьи Лю ему и в голову не приходило досаждать одинокому гэеру.
Теперь, когда Цинь Жэнь привёз Лю Цинюэ в свои владения, а сам Вэнь Линчжэн по некоторым причинам тоже оказался здесь, порой он невольно проявлял к нему чуть больше внимания, чем к прочим. Ничего особенного за этим не крылось — просто давнее знакомство само собой к этому располагало.
Сейчас, увидев, что Цинь Жэнь — большая редкость — привёл Лю Цинюэ с собой, Вэнь Линчжэн окинул того внимательным взглядом: во-первых, хотел убедиться, что тот в добром здравии, а во-вторых — что его никто не обижает. Заметив, что Лю Цинюэ улыбается, а лицо его по-прежнему изящно и красиво, ничуть не изменившись с прежних времён, он тут же отвёл глаза.
Цинь Жэнь спросил:
"Ты чего явился?"
Просто так, без дела, Вэнь Линчжэн к нему никогда не заглядывал.
"У меня там готово несколько составных луков — хотел бы, чтобы ты взглянул, каковы они"
Луки вышли на редкость мощными, и ему хотелось, чтобы Цинь Жэнь сам оценил их силу.
"Испытай сам, со своими людьми — этого хватит, — ответил Цинь Жэнь. — Мне сейчас важнее закончить кое-что посерьёзнее, а к твоим лукам я успею присмотреться и позже"
Глаза Вэнь Линчжэна тут же загорелись любопытством, и он придвинулся ближе:
"Что там у тебя важнее? Уж не то ли оружие, о котором ты недавно говорил?"
Не так давно Цинь Жэнь показывал ему чертёж — оружие, куда более грозное, чем составной лук. Мастера под его началом уже изготовили корпус, а сам Вэнь Линчжэн помог раздобыть немало селитры. Дело оказалось непростым: несмотря на все собранные материалы, довести его до конца до сих пор не удавалось.
"Оно самое, — сказал Цинь Жэнь. — Как доделаю — обязательно позову тебя посмотреть"
Вэнь Линчжэн кивнул и не стал задерживаться дольше: у него хватало собственных дел, а раз Цинь Жэнь сегодня был занят Лю Цинюэ, оставаться и путаться под ногами было бы неуместно.
Когда Вэнь Линчжэн со своими людьми удалился, Цинь Жэнь повёл Лю Цинюэ осматривать недавно отстроенную мастерскую. Здесь трудились исключительно его люди — что стражники, что мастера, — вся эта территория безраздельно принадлежала ему самому.
Честно говоря, сумей он на деле изготовить порох, Цинь Жэнь мог бы поднять мятеж, даже не располагая большим войском. Почему же он этого не делал?
Во-первых, ему вовсе не нравилась древность, да и становиться здешним императором он не желал. Даже переверни он империю Юн с ног на голову, в его руках она довольно скоро приобрела бы черты государства из его родного мира. По правде говоря, он и так уже двигался в этом направлении — просто чуть медленнее, чем если бы сам взошёл на трон. И это даже к лучшему: не пришлось бы так надрываться, да и здешнему народу было бы легче принять перемены постепенно.
Во-вторых, Цинь Жэнь не хотел посвящать все свои мысли делам государства. Говорят же: чем больше власти, тем больше ответственности. Взваливать на себя бремя целой страны ему не хотелось, как и тратить все силы на дела государственной важности. Он был обычным человеком — хотел лишь немного денег, немного влияния, а после спокойно жить с женой и детьми.
Стань он императором — вряд ли протянул бы долго. Силы его не безграничны, а брось он их все на управление таким огромным государством, оно попросту загнало бы его в могилу. Цинь Жэнь хотел жить — жить хорошо и как можно дольше. Лучше всего — дожить до того дня, когда их с Лю Цинюэ ребёнок вырастет. Тогда, даже состарившись, он не оставит Лю Цинюэ одного слишком уж одиноким.
Лю Цинюэ понятия не имел, о чём тот думает, и просто таскал Цинь Жэня за собой по мастерской. Здесь имелось место для отдыха, и, устав, он отправился туда передохнуть.
Пока Лю Цинюэ отдыхал, Цинь Жэнь тем временем «взрывал печи» вместе с даосами-алхимиками мастерской. Понаблюдав, как те подорвали несколько печей для выплавки пилюль, и дождавшись, пока изрядное число алхимиков получит ожоги и ушибы, он лишь тогда, с притворным беспокойством, выбежал остановить работу.
"Что за странные пилюли, — сказал он, — раз ухитряются взрывать печи. Тут наверняка кроется что-то особенное"
С тех самых пор, как Цинь Жэнь вместе с мастерами сумел изобрести цемент, многие из них прониклись к нему глубоким уважением. Какие бы диковинные вещи он ни поручал впредь, роптать украдкой, как прежде, никто уже не смел. Что он ни велел — то и делали: ведь, возясь с его затеями, можно было получить в итоге что-то стоящее — за успехи Цинь Жэня награждал сам император, а заодно перепадало и им.
Поэтому, услышав его слова, молодой подмастерье тут же шагнул вперёд и принялся собирать осколки из разбитых печей. К алхимикам-даосам Цинь Жэнь относился без всякого снисхождения — при случае подставлял их без зазрения совести. Не выносил он этих любителей напускать туману и морочить простой народ. Потому, заранее зная, что печи непременно взорвутся, он и словом не обмолвился, чтобы их предупредить.
А вот со своими мастерами Цинь Жэнь вёл себя куда человечнее.
"Осторожнее, — сказал он им. — Ваша безопасность важнее всего"
Мастера, услышав это, разом растрогались и обрадовались. Вот уж не думали, что маркиз станет так заботиться о простых ремесленниках вроде них. Значит, нужно постараться на славу и помочь ему создать ещё больше хороших вещей.
Промучившись весь день вместе с мастерами, вечером Цинь Жэнь повёз Лю Цинюэ обратно в город. Будь он один, заночевал бы прямо в мастерской, но сейчас рядом был Лю Цинюэ — а обрекать его на неудобства здесь Цинь Жэню было жаль.
Когда они добрались до поместья, было уже совсем поздно. Цинь Жэнь с Лю Цинюэ заглянули проведать малыша, а после плечом к плечу отправились в главную спальню. Лю Цинюэ нарочно взглянул на часы — стрелки показывали начало одиннадцатого.
В древности особых развлечений не водилось, и большинство людей к этому часу уже укладывались спать. Лю Цинюэ широко зевнул, собираясь умыться и тоже лечь, но тут заметил, что Цинь Жэнь стоит к нему спиной и раздевается. Он с любопытством шагнул ближе.
"Ты чего разделся ко мне спиной? — спросил Лю Цинюэ. — Что там такого, чего мне нельзя видеть?"
Цинь Жэнь, оборачиваясь, принялся оправдываться:
"Дело не в том, что нельзя. Просто мне немного неловко"
"Чего тебе неловко-то?"
Уж кто-кто, а Цинь Жэнь со своей толстой шкурой стесняться точно не станет — в это Лю Цинюэ ни на грош не поверил.
"Мы же вчера только-только... того самого, — начал Цинь Жэнь, — и ты меня укусил за..."
Услышав это, Лю Цинюэ будто разом всё вспомнил и поспешно зажал ему рот ладонью. Так и знал — Цинь Жэнь вовсе не стеснялся, а просто нарочно выискивал повод его поддразнить.
"Не смей больше ни слова"
Цинь Жэнь послушно кивнул, всем видом показывая, какой он покладистый и как ни слова больше не скажет.
Лю Цинюэ осторожно убрал руку и, подняв взгляд, только теперь заметил, насколько отросли волосы Цинь Жэня.
"Давай я расчешу тебе волосы? Отросли изрядно — не знаю, привык ли ты уже к такой длине"
Цинь Жэнь тут же обрадовался: раз уж благоверный сам вызвался расчесать ему волосы — это ли не счастье! Он придвинул стул, сел и приготовился ждать.
Обычно Лю Цинюэ не слишком умел ухаживать за другими — в их паре чаще именно Цинь Жэнь заботился о нём. Теперь же, когда всё вышло наоборот — редкий случай, — ему это показалось даже в новинку. Закатав рукава, Лю Цинюэ снял с волос Цинь Жэня заколку-корону и принялся неспешно расчёсывать пряди гребнем.
Расчёсывал он, расчёсывал… и вдруг цепким взглядом заметил среди волос несколько седых волосков. Сердце у него отчего-то сжалось от беспричинной тревоги.
"Т-ты... откуда у тебя седина?"
"Много?" — спросил Цинь Жэнь.
"Нет... немного"
"Раз немного — то и не страшно"
Он произнёс это с совершенно беспечным видом. Лю Цинюэ же нахмурился:
"А может, всё-таки позвать хорошего лекаря, пусть осмотрит тебя?"
Заметив, что тот всерьёз встревожился, Цинь Жэнь протянул руку, поймал его ладонь и притянул к себе.
"Не переживай так сильно. У нас в мире даже старшеклассники седеют — седые волосы вовсе не такая уж серьёзная штука"
Излишние переживания, тяжёлые думы, переутомление или слабое здоровье — причин для седины хватает. Сам себя Цинь Жэнь считал вполне здоровым, так что появление седых волос он списывал скорее на то, что в последнее время слишком много размышлял. Была у него ещё со школы одна знакомая — к выпускному классу она поседела наполовину.
Потом она поступила в университет, учиться стало полегче, и волосы постепенно вернули прежний цвет. Но позже, когда у неё не заладилось с браком, а ребёнок часто болел, седины снова прибавилось. Год назад Цинь Жэнь как-то раз встретил её. Он прекрасно помнил, что в университетские годы её волосы вновь стали чёрными, но при той последней встрече седины у неё было заметно больше.
Цинь Жэнь полагал, что седина появляется от чрезмерных раздумий или переутомления. Сам он не отличался склонностью к тревожным мыслям — просто в последнее время голова постоянно была занята то одним, то другим, вот седые волосы и стали пробиваться понемногу.
"Но... ты ведь старше меня на десять лет, муж мой. Может, не станешь больше так себя изматывать?"
Он не хотел, чтобы Цинь Жэнь состарился раньше времени. Тем более не хотел овдоветь в столь молодые годы. Он любил Цинь Жэня и мечтал, чтобы тот оставался рядом с ним всегда.
Цинь Жэнь взглянул на него.
"Хорошо. Как доделаю мушкет — сбавлю темп. Постараюсь стареть помедленнее, чтобы состариться вместе с тобой"
У Лю Цинюэ от этих слов защипало глаза.
"А давай тогда... заведём ещё одного ребёнка? Сусу больше похож на меня, а я хочу родить ещё одного, похожего на тебя"
"Давай, — согласился Цинь Жэнь. — Только Сусу пока совсем мал, да и твоё тело ещё не восстановилось до конца. С новым ребёнком давай повременим годика два-три"