Цинь Жэнь не намеревался бездумно заваливать прошлые века товарами из современности.
Одно дело — привезти полезную вещь для собственного обихода, и совсем другое — наладить поставки на продажу, превратив это в промысел. Если продолжить в том же духе, у жителей Великой Юн сложится стойкое впечатление, будто за морем и впрямь существует благословенный край, где раздобыть можно всё что душе угодно. А раз так, в умах вельмож неизбежно созреет мысль: зачем зависеть от какого-то Цинь Жэня, если можно найти эту сказочную землю самим?
И вот тогда начнется настоящая беда.
Его либо заставят указывать путь под конвоем целой армии, либо просто избавятся за ненадобностью, надеясь самостоятельно разыскать истоки изобилия. Но ведь никакого «заморского царства» не существовало в природе! Оказавшись под постоянным надзором сотен глаз, он не сумеет ни подкупить всех, ни перебить.
Поэтому Цинь Жэнь решил сменить тактику. Ему следовало предстать перед местными правителями не заурядным купцом, торгующим невиданной диковиной, а уникальным самородком — ученым мужем, способным собственным умом и руками создавать чудеса.
Пусть его личные познания были далеки от энциклопедических, за его спиной стояло наследие всей современной цивилизации. Любая книга, любой чертеж или справочник находились на расстоянии вытянутой руки. На фоне людей древности он и впрямь выглядел гением. А пока власть имущие убеждены в его неоценимой пользе как изобретателя, посягать на его жизнь никто не станет.
Впрочем, слепо полагаться на милость венценосцев Цинь Жэнь тоже не собирался. Властелины деспотичного прошлого бывают разными — от мудрых государей до жестоких самодуров.
Для начала он решил предложить им очищенный спирт — своеобразный пробный камень. Если новый император окажется правителем просвещенным, готовым принимать новое и щедрым к людям с талантом, Цинь Жэнь развернет свои познания в полную силу. Если же на троне восседает скупой и взбалмошный деспот... Что ж, служить такому — верная гибель. В этом случае придется искать способ вытащить Лю Цинюэ с семьей и дать дёру.
Пока что молодой маркиз Вэнь Линчжэн производил впечатление взбалмошного, вспыльчивого и довольно недалёкого юноши. К счастью, рядом с ним находился человек, способный удержать его в узде, благодаря чему Цинь Жэнь избежал открытого конфликта.
За два дня общения с князем Ин тот показался вполне разумным человеком, не склонным рубить головы почем зря. Цинь Жэнь рассудил, что поездка в столицу под его покровительством — риск оправданный. Кто знает, быть может, именно там ему удастся занять достойное положение?
Отряд продвигался вперед с остановками, и спустя две недели с небольшим встал на отдых в прибрежном городке. В это время вернулся гонец, отправленный Гу Лю с поручением, и принес весьма добрые вести.
— Докладываю Вашему Высочеству: средство действительно помогает! — отчитался тот. — Я вместе с опытными военными лекарями опробовал снадобье на пленных разбойниках. Среди тех, чьи раны не обрабатывали спиртом, смертность оказалась втрое выше.
Вэнь Линчжэн громко расхохотался:
— Ха-ха-ха! Выходит, штука и впрямь отменная!
Гу Лю поморщился и смерил его прохладным взглядом. Они сидели довольно близко, и внезапный оглушительный хохот явно резанул княжеский слух. Заметив это, молодой маркиз поспешно поднялся и отошел подальше, мысленно ворча: «Его Высочество князь Ин куда менее терпелив, чем Его Величество... Император бы из-за такой мелочи и бровью не повел».
Отогнав от себя шумного спутника, Гу Лю кивнул доложившему:
— Раз средство работает, возьмите господина Циня и отправляйтесь в столицу немедленно.
— Прикажете разместить его в вашем поместье или...
— Подберите для него уединенную, ухоженную усадьбу за городской чертой, — распорядился князь. — И снабдите всем, что он потребует.
— Слушаюсь!
Проводив слугу взглядом, Вэнь Линчжэн все же не удержался от сомнений:
— Неужели ты и впрямь веришь, будто этот парень способен гнать то самое зелье в любых количествах?
— Разумеется.
— Но почему? Не боишься, что он нас попросту дурачит?
— Нет, — отрезал Гу Лю. — Тебе следовало бы поучиться у меня разбираться в людях.
* * *
Цинь Жэнь принялся собираться без лишних расспросов. Высокоградусный спирт представлял ценность не только для медицины — на его основе можно было получать крепкие напитки высочайшего качества. А хорошая хмельная влага во все времена ценилась на вес золота, особенно среди знати, не жалевшей денег на роскошь. К тому же ехать в столицу раньше основной кавалькады было ему только на руку: он успеет освоиться на месте и избавится от назойливого присмотра.
Перед отъездом Цинь Жэнь снова навестил Лю Цинюэ. Передав юноше очередной запас съестного, он беззвучно, одними губами, напомнил: если что-то случится — сразу выходить на связь через пространственную дверь.
Путь они продолжили в конном экипаже, но скорость движения возросла в разы. Цинь Жэнь ехал не как пленник, а как почтенный гость Его Высочества, так что сопровождающие относились к нему с подчёркнутым уважением. На ночевки останавливались в городских постоялых дворах или на почтовых станциях, и Цинь Жэнь пользовался этими паузами, чтобы ненадолго отлучаться в свой мир.
Чтобы охрана во время возможного досмотра не отобрала его арбалет, он оставил оружие прямо в межпространственном переходе. Однажды Лю Цинюэ, открыв дверь, заметил этот странный хитроумный предмет. Хоть юноша и не понял его назначения, грозный вид оружия внушил ему невольный трепет, и трогать его он не дерзнул.
Чтобы избежать накладок с переходом — ведь если Лю Цинюэ открывал дверь первым, точку привязки задавал именно он, — они выстроили четкое расписание через планшет. Цинь Жэнь отправлялся домой исключительно по ночам, а Лю Цинюэ пользовался пространством в дневные часы.
Возвращаясь в современность, Цинь Жэнь успевал накормить щенка, порыться в цифровых библиотеках в поисках тонкостей перегонки или приготовить на настоящей кухне что-нибудь эдакое, чтобы порадовать Цинюэ сытным обедом.
Бесконечная дорога в закрытом экипаже не способствовала движению. Лю Цинюэ целыми днями сидел без дела, а регулярные щедрые угощения Цинь Жэня сделали свое дело — юноша заметно округлился. Когда они только познакомились, Лю Цинюэ напоминал обтянутый кожей скелет. Теперь же на его щеках появился нежный, здоровый румянец, а черты лица смягчились.
Госпожа Ци и Лю Юйцзэ, видя его изо дня в день, особых перемен не замечали. Но Цинь Жэнь, разглядывавший юношу через экран планшета лишь время от времени, сразу отметил, как тот похорошел.
Поскольку Лю Цинюэ находился под опекой старшего брата и официально не считался узником, конвоиры не смели чинить ему обид, несмотря на его яркую, привлекающую взгляды красоту. К тому же окончательный приговор семье Лю еще не был оглашен, и никто из конвоиров не рисковал проявлять самоуправство.
* * *
На подходе к столице Лю Цинюэ передал через планшет важную весть: два дня назад у Цючуаня войска князя Ин настигли и пленили его отца, старшего дядю и прочих мятежников. В плен попали почти все мужчины рода Лю. Что же касается Четвертого принца, то тот, потерпев поражение в столичном перевороте, успел сбежать, подставив вместо себя двойника. С основными силами Лю он соединиться так и не успел, и теперь скрывался неизвестно где — люди князя Ин прочесывали земли в его поисках.
Поимка министра Лю означала одно: измена доказана бесповоротно.
Даже если Четвертый принц сквозь землю провалится, роду Лю гибели не избежать.
Цинь Жэнь тут же отправил юноше несколько сообщений подряд:
«Будь начеку. Если брат не сможет тебя укрыть, бросай всё и беги через дверь в мой мир!»
Цинь Жэнь опасался, что из чувства долга Лю Цинюэ решит разделить участь семьи.
Ответное сообщение от Цинюэ пришло чуть позже, в нем сквозила легкая беспомощная улыбка:
«Не беспокойся, я ведь не глупец. Пока голова на плечах — надежда жива. Если старший брат действительно не удержит заступничество, я сбегу. Только оставшись на свободе, я смогу хоть как-то помочь остальным. К тому же... всё не так беспросветно, как кажется. Брат пользовался немалым расположением у Императора-батюшки».
Впрочем, Лю Цинюэ отдавал себе отчет: этого расположения в лучшем случае хватит на то, чтобы выгородить его с матерью. Заступиться за весь род Лю Юйцзэ был просто не в силах.
* * *
В начале шестой луны Цинь Жэнь прибыл в окрестности столицы.
Его не стали ввозить в город. Князь Ин желал, чтобы тот как можно скорее наладил производство спирта и обучил ремеслу его людей. Цинь Жэня поселили в загородном поместье, даровав полную свободу распоряжаться здешними слугами и мастерами.
Чтобы сохранить для себя технологию на будущее, Цинь Жэнь закрепил на одежде миниатюрную экшен-камеру, записывая весь процесс от начала до конца. Сейчас последовательность действий казалась очевидной, но через пару-тройку лет мелкие детали могли стереться из памяти.
На создание выдержанного, благородного вина ушли бы долгие месяцы, а то и годы. Но получить очищенный медицинский спирт можно было гораздо быстрее: достаточно взять обычное мутное рисовое вино — чжоцзю — и подвергнуть его многократной перегонке. Вся процедура занимала от недели до полумесяца.
В первой партии выдержать точную крепость на глаз оказалось непросто, но у Цинь Жэня имелся спиртомер. Сверяясь с прибором и сделав с помощниками несколько пробных перегонок, он натренировал мастеров выгонять нужный градус. Для обработки ран требовался семидесятипятипроцентный состав, для сбивания жара — раствор от двадцати пяти до пятидесяти процентов. Все, что превышало пятьдесят градусов, сжигало горло и относилось к разряду лютых, крепочайших напитков.
За полтора месяца, пока князь Ин задерживался в пути, Цинь Жэнь успел получить больше десятка цзиней чистейшего спирта и заложить несколько бочонков крепленого вина. Напиткам требовалось настояться хотя бы полгода, так что попробовать их пока не представлялось возможным.
* * *
Князь Ин прибыл в столицу ближе к концу седьмой луны и сразу отправился во дворец с докладом.
Вскорости объявлен был и императорский указ относительно рода Лю.
Наказание, вопреки ожиданиям, оказалось неожиданно мягким. Полного истребления семьи до девятого колена не последовало. К казни через обезглавливание приговорили только самого министра Лю, старшего дядю Лю, Лю Юйшэня и прочих главных зачинщиков из числа мужчин. Стариков, женщин и детей пощадили, обратив в казённых рабов.
Лю Юйцзэ, чьи прежние заслуги были учтены, задействовал остатки своего влияния при дворе и, опираясь на заступничество Императора-батюшки, сумел испросить высочайшее милосердие для Лю Цинюэ и госпожи Ци.
Для столь тяжкого преступления, как мятеж, новый государь проявил небывалое великодушие. Не став вырезать род Лю до корня, он не затронул и клан Ци. Было очевидно, что взошедший на престол правитель склонен к милосердию и чужд бессмысленной жестокости.
* * *
Разобравшись с государственными делами, князь Ин наконец нашел время лично наведаться в усадьбу и оценить труды Цинь Жэня.
На этот раз он приехал без Вэнь Линчжэна. Его сопровождал незнакомый спутник, с головы до ног укутанный в плотную бамбуковую шляпу с вуалью — вэймао. Незнакомец выглядел недужным, а шаги его были неверными и легкими, будто у человека, только что перенесшего тяжелую болезнь.
Он держался за спиной князя и за все время не обронил ни слова. Лишь когда Цинь Жэнь заговорил о свойствах спирта, загадочный гость подался чуть вперед, проявляя явный интерес.
— Значит, из этого зелья можно делать и питейный хмель? — уточнил Гу Лю.
— Именно так, — ответил Цинь Жэнь. — И по вкусу оно стократ превосходит обычное желтое вино.
— И когда же я смогу отведать кубок?
Хоть Гу Лю и понимал, что его титул давно перестал быть тайной для собеседника, официального тона он не принимал. Цинь Жэнь охотно поддержал эту игру, с готовностью подыгрывая:
— Придется обождать еще с полгода, Шестой молодой господин. Усадьба ваша, стало быть, и все вино по праву принадлежит вам.
— А ты щедр, — усмехнулся князь Ин.
Он помнил, насколько Цинь Жэнь рачителен в денежных делах, но спорить не стал:
— Ладно. Спирт я забираю, отдам лекарям на проверку. Если средство покажет себя так же хорошо, как в прошлый раз, наградой я тебя не обижу.
— Премного благодарен, господин.
* * *
Когда слуги вывезли все запасы спирта, у Цинь Жэня наконец появилось свободное время. Он обучил мастеров процессу, и теперь его постоянное присутствие возле перегонных кубов больше не требовалось.
Помянув участь семьи Лю, он невольно беспокоился за Цинюэ. Для самого Цинь Жэня министр Лю был лишь чужим, заслужившим плаху интриганом. Но для Лю Цинюэ тот оставался родным отцом, вырастившим и выкормившим его. До событий в префектуре Юйян юноша был искренне привязан к родителю, и его казнь не могла не отозваться глубокой болью в его сердце.
Поразмыслив, Цинь Жэнь решил отправиться в город. За два месяца жизни в окрестностях он так и не увидел столицы Великой Юн.
Вернувшись в столицу, Лю Цинюэ лишь в первые дни был лишен возможности подавать вести. Затем общение возобновилось. Из его сообщений Цинь Жэнь знал, что роскошную усадьбу рода Лю забрали в казну, а Лю Юйцзэ на остатки средств купил крошечный домишко в отдаленном, бедном квартале.
Дом был совсем невзрачным: вместе с кухней и отхожим местом там набралось от силы пять тесных комнат. Слуг пришлось распустить, денег у Лю Юйцзэ почти не осталось, так что наняли лишь одного юного коридорного для мелких поручений да оставили одного охранника.
Этим стражником оказался Вэй И — тот самый, что конвоировал Лю Цинюэ в Юйян.
Зачем обедневшему семейству оставаться в дорогой столице, где каждый захудалый гвоздь стоит денег, а кругом полно прежних знакомых, перед которыми стыдно за свое падение?
На то имелись причины. Лю Юйцзэ, хоть и лишился чина, не терял надежды заново пробить себе дорогу к службе, а все его связи находились именно здесь. К тому же в столице проживал клан Ци. Госпожа Ци категорически не желала уезжать подальше от родни, тем более что Лю Юйцзэ собирался взять в супруги гэера из главной ветви рода Ци.
Выведав точный адрес, Цинь Жэнь отправился на поиски нужного переулка.
Столица империи Юн выглядела вовсе не так величественно, как представлялось Цинь Жэню. Недавний мятеж и уличные бои оставили глубокие шрамы: многие мостовые были выбиты, а дома стояли с заколоченными или обгоревшими ставнями.
Отыскав нужный дом, Цинь Жэнь постучал. Лю Юйцзэ дома не застал. Внутри находились только Лю Цинюэ, госпожа Ци, юный слуга да стражник Вэй И.
Открыв дверь и узнав Цинь Жэня, Вэй И препятствовать не стал.
Цинь Жэнь — спаситель их молодого господина, а теперь еще и человек, снискавший расположение самого князя Ин. Впрочем, стражник пропустил гостя вовсе не из лести перед его новым статусом — сам юный господин Цинюэ наказывал впустить Цинь Жэня без промедления, если тот придет.
* * *
Увидев Цинь Жэня на пороге, Лю Цинюэ просиял от искренней радости.
Он отослал Вэй И и не дозволил новому слуге остаться в комнате. Юный слуга замялся, чувствуя неловкость: незамужнему гэеру не подобало оставаться наедине с посторонним мужчиной. Но перечить воле господина не дерзнул и, отвесив поклон, несмело удалился.
Едва слуга скрылся за дверью, Лю Цинюэ, не заботясь о правилах приличия, поспешно затворил створку на засов.
Семейство его разорено, честное имя запятнано. Из-за принадлежности к роду изменников Лю никто из благородных семейств все равно не возьмет его замуж. Да и сам он не испытывал ни малейшего желания связывать себя узами с кем-либо еще.
Заперев дверь, Лю Цинюэ обернулся к Цинь Жэню с открытой, светлой улыбкой:
— Как ты жил все это время?
— Вполне неплохо.
— Князь Ин благосклонен к тебе? Этот Вэнь Линчжэн тебя не донимал?
Цинь Жэнь не удержался от мягкой ухмылки:
— Неужто я похож на человека, которого легко обидеть?
— Вовсе нет, — с улыбкой ответил юноша. — Я знаю, что ты за себя постоишь. Просто опасался... вдруг из-за меня тебе приходится сдерживать себя и терпеть лишнее.
— Вовсе нет. Князь Ин вполне разумный человек, да и сейчас я им нужен, так что о дурном обращении речи нет.
Новый государь только взошел на престол, страна разорена, вокруг полно тайных врагов. Старым чиновникам, служившим прежнему правителю, молодой император не доверяет — это видно хотя бы по тому, как он поступил с Лю Юйцзэ. Престолу требуется свежая кровь. А Цинь Жэнь — не выходец из могущественного клана и не заносчивый аристократ. За ним нет влиятельной родни, зато есть знания и умения. Такой человек идеально подходит для возвышения при дворе. Цинь Жэнь был твердо уверен: скорое признание его заслуг — лишь вопрос времени.
— Ну да ладно обо мне, — мягко перевел тему Цинь Жэнь, всматриваясь в его лицо. — Как ты сам? Всё ли в порядке?
Пока Цинь Жэнь молчал, Лю Цинюэ держался с беззаботной улыбкой. Но стоило услышать этот согретый искренним участием вопрос, как уголки его губ дрогнули, а в глазах мгновенно набухли тяжелые, непроизвольные слезы.