Вернувшись в Империю Юн, Цинь Жэнь первым делом оценил новый дверной проём. Лю Цинюэ выбрал отличное место: даже среди бела дня проскользнуть здесь можно было совершенно незамеченным.
Выйдя с той стороны, Цинь Жэнь направился прямо к себе в лавку. Быстро наведённый порядок позволил без промедления заняться делом — он снова прошёл сквозь призрачный заслон, чтобы натаскать товаров из современного мира.
Начать решил с того, что предназначалось на продажу. Складная ручная тележка сослужила добрую службу — за три захода всё было переправлено. Потребовалось ещё два рейса: один для съестных припасов, а второй — с вещами для Цинюэ.
Родственники держали юношу в строгих рамках, так что много сокровищ с собой тот унести всё равно не мог. Да и наведываться к Цинь Жэню каждый день, спасая его от одиночества, Цинюэ теперь вряд ли удастся. Поразмыслив, Цинь Жэнь решил перевезти всю поклажу заранее, а при удобном случае просто передать её парню.
Положение у них различалось разительно. Цинь Жэнь делил быт разве что с Шэнь Ваньином, да и лавка принадлежала ему единолично — сгружай хоть гору заморских диковин, никому и дела нет. Цинюэ же ютился в поместье старшего двоюродного брата. Но даже переехав к родителям, он всё равно останется под постоянным надзором домочадцев и слуг. Найти там тайник казалось задачей невыполнимой.
«Если дело пойдёт на лад, — размышлял Цинь Жэнь, — стоит приобрести усадьбу за городской чертой под склад».
Это избавило бы горожан от лишних вопросов о происхождении товара, да и уберегло бы его секреты от чрезмерно любопытного Ваньина.
Разместив основную массу вещей у себя в жилой комнате, он отобрал часть товара и перенёс его в торговый зал. Прежде здесь продавали рис, так что вдоль стен стояли вполне крепкие полки. Посчитав их достаточно добротными, Цинь Жэнь не стал спешить с заменой.
Официальное открытие лавки ещё не состоялось. Чтобы выветрить затхлый воздух, Цинь Жэнь распахнул настежь и переднюю, и заднюю двери.
Заметив движение и выставленные на стеллажах вещи, прохожие из любопытства заглядывали внутрь. Однако, разглядев за стойкой чужеземца, быстро уходили. Купленный ранее парик уже пришёл, но Цинь Жэнь никак не мог привыкнуть к этой синтетической шевелюре и пока оставлял её дома.
Отсутствие покупателей его не смущало. Он неспешно расставлял товар, придумывая, как бы получше перестроить внутреннее убранство помещения.
Внезапно порог переступил мужчина средних лет. Покрутив головой, он с живописным любопытством спросил:
— Чем торгуешь, хозяин?
Цинь Жэнь уловил суть вопроса, хотя его речь на языке Империи Юн была весьма неуверенной. Завязался неловкий диалог.
Осматривая диковины, гость качал головой:
— С таким придворным говором торговлю вести тяжело. Изъясняешься ты совсем уж коряво.
Цинь Жэнь кое-как, изрядно помогая себе жестами, объяснил, что вскоре найдёт помощника из местных.
— Всё одно не дело, — возразил мужчина. — Тебе и самому надо учиться без запинки излагать, не то мигом вокруг пальца обведут.
Понимая, что незнакомец искренне желает ему добра, Цинь Жэнь вежливо поблагодарил его.
Лишь после ухода собеседника Цинь Жэнь узнал, что тот живёт на этой же улице и держит лавку готового платья. Заметив, что давно пустующее заведение наконец открыло двери, купец просто зашёл познакомиться с соседом.
К вечеру, выветрив помещение, Цинь Жэнь собрался запереть двери и уйти к себе в задние покои. Дела накопили усталость, а наличных денег пока хватало, поэтому лихорадочной спешки с открытием он не испытывал.
Едва он взялся за засов, как на улице вновь показался дневной гость, на сей раз в сопровождении супруги.
— Говорю тебе, тут полно любопытных вещиц! — увлечённо доносился его голос. — Ты всё равно целыми днями сидишь дома, хоть проветришься.
— Да что там может быть особенного? — вполголоса сомневалась женщина.
— Есть-есть! Лавку держит чужеземец, у него тут штуковины одна невиданнее другой!
Встретить гостей перекрытой дверью было бы невоспитанно, и Цинь Жэню пришлось шагнуть им навстречу.
— Желаете что-то конкретное? — попытался выговорить Цинь Жэнь.
— Мы пока просто осмотримся, — отозвался торговец.
Эту фразу Цинь Жэнь разобрал без труда, но, памятая о необычности своего ассортимента, тихо держался неподалёку, готовый дать пояснения.
Гость указал на кашпо с керамической пионовой композицией:
— Из фарфора сделано, верно? Надо же, будто живой цветок, от настоящего не отличишь!
Заметив интерес, Цинь Жэнь аккуратно снял кашпо с полки. В префектуре Юйян климат для капризных пионов подходил плохо, оттого живые цветы здесь считались диковинкой.
Купцу украшение явно приглянулось, и он осведомился о стоимости. Слово «цена» Цинь Жэнь знал отлично, потому без колебаний вычеканил:
— Три ляна серебра.
Для простого люда три ляна за искусственный цветок — деньги немыслимые. Но хозяин швейной лавки мог позволить себе подобную роскошь. Попросив Цинь Жэня достать ещё одно кашпо, он долго советовался с супругой, после чего они всё же остановили выбор на первом пионе. Вдобавок женщина приметила две изящные искусственные шпильки для волос.
Оставив в лавке в общей сложности пять лянов, супруги ушли. На улицу опустилась темь. Цинь Жэнь с чистой совестью запер засов.
На следующее утро он не стал торопиться с торговлей, а выскользнул через заднюю дверь. Несколько дней разлуки с Лю Цинюэ наполняли душу тревогой. Плохо зная город, Цинь Жэнь отправился побродить по улицам, а заодно поспрашивать о семействе Лю.
Вскоре до него дошли слухи: родственники господина префекта Лю Юйшэня несколько дней назад покинули его усадьбу.
Извещение заставило Цинь Жэня понадеяться на лучшее, но тревога не утихала. Он попытался выяснить новый адрес, однако собеседник лишь развёл руками. Потребовалось полдня расспросов и плутаний по переулкам, прежде чем удалось напасть на след.
Оказалось, семья министра Лю выехала три дня назад и обосновалась на юге города. Желая утаить своё присутствие, министр приберёг скромное, неприметное подворье.
Цинь Жэнь покружил неподалёку, но не решился перемахнуть через ограду. В обширной усадьбе Лю Юйшэня раствориться было просто, особенно в задних садах, а здесь всё имение состояло из пары тесных двориков. Помимо министра и Цинюэ, там ютились две наложницы, ещё четверо детей, да отряд слуг с охраной. Подворье, долгими трудами забитое людьми до отказа, средь бела дня откликнулось бы на любое вторжение.
Походив вокруг, Цинь Жэнь отложил разведку до сумерек. До этого следовало ненадолго вернуться в современный мир — отсутствие связи связывало руки. Случись с Цинюэ беда, искать его пришлось бы вслепую. Нужен был надёжный способ держать контакт.
Пока Цинь Жэнь ломал голову над поисками, Лю Цинюэ мучился схожими страхами. Он уже несколько дней не ступал по ту сторону двери, а прийти прямо в лавку не смел, не зная, в каком положении находится его спаситель. К тому же... с самого дня переезда юношу не покидало смутное, липкое чувство опасности.
А причиной спешного отъезда стал его собственный отказ от смотра невест — вернее, женихов.
Началось всё на следующий день после того, как его выпустили из-под замка. Старшая тётушка повезла его «на прогулку». Цинюэ догадывался, что его мечтают сбыть с рук за кого похуже, но реальность превзошла самые мрачные опасения. Избранником оказался сын какого-то торговца — дурноватый рожей да ещё и с явными изъянами в уме.
Едва взглянув на предложенного жениха, Цинюэ чуть не лишился чувств. Сбежав оттуда, он устроил старшей ветви настоящий скандал. Сердце разрывалось от непонимания: родная кровь, за что они так с ним? Ну сгинул он на пару дней, но ведь чести-то не утратил! Отчего же родня обратилась в лютых врагов, норовя толкнуть его в адскую пасть?
Старший брат Лю Юйцзэ, узнав о выходке матери, вспылил и крупно поссорился со Старой госпожой. В итоге Бабушка воспылала к Цинюэ ещё большей лютой ненавистью и велела министру Лю немедленно забрасывать пожитки и убираться прочь вместе с семейством.
Цинюэ грешным делом подумал, что буря миновала. Но едва пыль улеглась, откровение обухом ударило по голове: под предлогом переезда второй ветви, на деле в этот глухой дворик упекли лишь его одного.
Сегодня утром отец ухитрился отослать даже двоих стражников, оставленных старшим братом. В доме не осталось ни единого верного человека — лишь слуги, преданные Старой госпоже.
Бабушка явно решила выбить из игры Юйцзэ, чтобы тот не путал карты. Без его защиты, без матери и родного брата рядом Цинюэ оказался в полной изоляции. Ни докричаться до небес, ни воззвать к земле.
Посоветоваться было абсолютно не с кем. Изнывая от тревоги и желая унять тоску по Цинь Жэню, юноша решил дождаться темноты и шагнуть сквозь дверь.
Однако едва над крышами сгустились сумерки, во дворе раздались осторожные, крадущиеся шаги.
Подобно вспугнутой птице, Цинюэ прильнул к дверной щели.
И замер от ужаса.
Слуги Бабушки с предосторожностями вели через двор того самого жирного уродца! Они двигались с опаской, явно надеясь застать его врасплох.
Для гэера подобное было страшнее встречи с самым жутким неупокоенным духом.
Цинюэ обомлел от предательства. Родной отец привёл его сюда! За что? Чем так дорог им этот сальный заплывший боров, что ради него нужно уничтожить собственную кровь?
Смахнув слёзы, он дрожащими пальцами отомкнул призрачный засов и метнулся в открывшийся проход. Дверь отпиралась изнутри, поэтому твари за порогом ничего не заметили.
Слуги аккуратно толкнули створку и переступили порог, но комната оказалась пуста.
— И где он? — недовольно забормотал толстяк. — Вы же божились, что красавчик ждёт меня тут! Вы... вы что, обмануть меня решили?!
Челядь похолодела. Ещё минуту назад Третий молодой господин был внутри! Как, ну как он мог испариться за доли секунды?!
Забыв о притязаниях гостя, они бросились обшаривать углы: заглянули под кровать, за полог, за двери... Клич кликнули охране, перерыли весь двор, но юноша словно сквозь землю провалился. Паника охватила слуг: если Старая госпожа узнает об упущении, шкуры со всех сдерут без жалости.
Пока в подворье царил переполох, Цинюэ, заливаясь слезами, уже выбежал из дома Цинь Жэня в современный двор. Хозяина внутри не оказалось — оформив дневной заказ через сеть, тот сразу отбыл обратно в лавку. Заметив стоящий у крыльца автомобиль, Цинюэ понял: Цинь Жэнь где-то рядышком, скорее всего, по ту сторону заслона.
Возвращаться назад было смертельно опасно, и, дабы снова не разминуться с заступником, юноша остался во дворе.
Дело было не в легкомыслии — просто он с детства знал: слезами горю не поможешь. Матушка постоянно плакала и убивалась, отчего едва не лишилась зрения. Не желая повторять её судьбу, Цинюэ выработал привычку сам себе поднимать дух. Стоило тоске сжать сердце, как он принимался искать себе незамысловатое развлечение, пока боль не отступала.
Вытирая кулачком слезинки, он побрёл обследовать усадьбу. Ничего нового во дворе не появилось.
«Неужто он ничего не привёз?» — удивлённо подумал Цинюэ и прошёл на кухню.
Там тоска мгновенно улетучилась. Столы ломились от невиданных лакомств!
Покупок и впрямь набралось немало. Одни лишь фрукты поражали изобилием: мандарины, виноград, бананы, сочная клубника, дуриан, хрустящие яблоки... Привычным движением пустив тёплую воду из водонагревателя, Цинюэ принялся мыть плоды. Отправив в рот пару ягод клубники, он пришёл в такой восторг, что тут же отмыл себе ещё целую горсть.
Пока Цинюэ набивал животик, к лавке Цинь Жэня подкатила ищейка от семейства Лю. Среди пришедших выделялись Стражник Дзя и Стражник И — те самые, что сопровождали юношу в префектуру Юйян. В этих краях Цинюэ не знал никого, кроме родни, Цинь Жэня да Шэнь Ваньина. Но Ваньин убыл ещё полмесяца назад, стало быть, подозрение падало на чужеземца.
Стражник Дзя не представлял, куда мог запропаститься хрупкий гэер, и явился скорее от безысходности.
Выслушав их, Цинь Жэнь потемнел взором.
— С самого въезда в Юйян я его в глаза не видел, — отчеканил он холодным ледяным тоном.
Заметив неверие на лицах, он небрежным жестом указал на помещения: мол, ищите, коль охота. Он знал наверняка: в лавке Цинюэ нет. Парнишка бежал через скрытый проход в доме, а пока заслон перенесён не был, выскочить он мог лишь на той стороне.
«Если уж родня довела его до бегства сквозь заслон, дело совсем дрянь», — мрачно размышлял Цинь Жэнь.
Стражник Дзя обшарил закрома, пока Стражник И расспрашивал соседей, аккуратно уточняя, не видал ли кто молодого господина. Будучи человеком старшего брата Цинюэ, И заботился о чести юноши.
Ни Дзя, ни И до сих пор не понимали подлинной подоплёки. Министр просто отослал их со двора, а по возвращении выяснилось, что подопечный пропал. Стражник И уже тогда заподозрил неладное: всплыл в памяти тот скандал после неудачного смотра жениха.
Убедившись, что в заведении пусто, ищейки убрались восвояси.
Цинь Жэнь не стал запирать ставни и спешить сквозь заслон. Реши они вернуться с проверкой да не застань хозяина на месте — подозрения переросли бы в уверенность.
Чутьё его не подвело: вскоре на пороге возникли уже люди самого министра Лю. Эти вели себя без церемоний. Перевернув всё вверх дном, они разбили пару ценных вещиц.
Цинь Жэнь лишь растерянно хлопал глазами, изображая нищающего и обиженного иноземца.
Едва погромщики сгинули, сбежавшиеся сочувствующие соседи принялись помогать наводить порядок.
— Да чем ты так досадил этой своре? — возмущались торговцы.
Используя весьма неуверенный язык Империи Юн, Цинь Жэнь неуклюже объяснял им всё. В конце концов лавочники поняли: иноземец спас какого-то юного барчука из рода Лю, да только тот оказался не у дел в собственной семье. Парня держали под замком, а стоило ему сбежать — обвинили спасителя.
— Сами замкнули, сами упустили, а виноват чужеземец! —плюнул один из купцов.
— И не говори! Господин префект Лю всегда казался человеком достойным, а родичи его — чистые разбойники!
— Эх, каков префект, мы знаем, да разве за всей роднёй уследишь?
Поприкидывавшись для убедительности жертвой, Цинь Жэнь дождался, пока улягутся страсти, и запер засов. Теперь следовало перенести призрачную дверь к себе в лавку. Тогда Цинюэ при желании сможет вернуться прямо сюда, не рискуя вновь угодить в отцовскую ловушку.
Прошёл день, наступил следующий вечер, а Цинюэ так и не показался. Сердце Цинь Жэня сжала тревога: неужели тот неосмотрительно вернулся в своё подворье?
Заболев душой, он ступил сквозь заслон к себе в коттедж.
Выбравшись из подвала, он замер на пороге спальни. В прохладе работающего кондиционера, распустив шелковистые волосы и натянув милую пижаму с заячьими ушками, сидел Цинюэ. Подобно маленькому взъерошенному зверьку, он увлечённо уплетал гору сладостей и фруктов.
Услышав щелчок замка, Цинюэ мельком глянул на порог и, опознав хозяина, продолжил жевать.
— Ты сколько же всего со вчерашнего дня в себя умял? — с беспокойством спросил Цинь Жэнь.
— Я тебе драгоценный нефритовый браслет отдал! — промямлил юноша с набитыми щеками. — Неужто он не стоит пары яблок?!
— Да я не о том. Ты мешаешь всё подряд, животу же худо будет!
Цинюэ замер. Живот и впрямь неприятно поднывал, да только он списал это на обычную сытость. Нехотя отложив лакомство, он надулся.
Цинь Жэнь принёс из гостиной аптечку и извлёк пару таблеток для улучшения пищеварения:
— На, проглоти.
— Что это? — насторожился юноша.
— Таблетки для улучшения пищеварения.
— А с чем они?
— Ничего страшного. Ешь давай.
— Ну ладно...
Заметив, что Цинюэ собирается сглотнуть лекарство целиком, Цинь Жэнь добавил:
— Разжуй. Они не горькие, даже приятные.
Юноша отправил таблетки в рот и со вкусом захрустел.
— Ух ты, и впрямь вкусно!
— Лекарство — не конфеты, без нужды не глотай, — вздохнул Цинь Жэнь, оглядывая раскиданные по кровати фантики и огрызки.
Он подхватил Цинюэ на руки и спустил на пол, собираясь навести порядок на покрывале.
Однако беспокойство за растревоженный желудок победило. Усадив юношу на стул, Цинь Жэнь нагнулся к нему.
Цинюэ как раз сгорал от стыда, размышляя, до чего же сильно разворотил спальню хозяина и как тот, должно быть, злится. Занятый собственными переживаниями, он не успел среагировать.
Едва прохладная ладонь, поддев тонкую ткань пижамы, нежно коснулась вздувшегося животика, Цинюэ подпрыгнул, словно от ожога.
— Ты чего?! — вспыхнул он до самых кончиков ушей.
— Живот массирую, — с невозмутимым видом отозвался Цинь Жэнь, глядя ему снизу вверх.
— Я... я же не малый ребёнок! Если надо, сам помну!
Затаив в глубине глаз тёплую усмешку, Цинь Жэнь вполне серьёзно заметил:
— Мы же оба мужчины, к чему эти церемонии?