* * *
Фу Чуньхуа приготовила для Цинь Жэня и Лю Цинюэ парадное угощение всего из двух блюд, но оба остались в полном восторге. А когда выяснилось, что она ещё и в западной выпечке знает толк, решение было принято мгновенно — её нанимают.
Оклад положили солидный — двадцать тысяч юаней в месяц. Слово «домработница» здесь подходило лишь отчасти: уборку Цинь Жэнь поручил клининговой службе, так что на Фу Чуньхуа лежала исключительно кухня и забота о трёхразовом питании Цинюэ и маленького Сусу. В мегаполисе подобной суммой никого не удивишь, но для их провинциального городка деньги водились немалые.
Лю Цинюэ и помыслить не мог, что обычный найм кухарки обернётся неприятным скандалом.
Всё началось с непростых отношений Чуньхуа с родителями. В своё время, спасаясь от взбалмошной и вздорной родни, она уехала на заработки в столицу. Время шло, скопить на собственное жильё в мегаполисе так и не удалось, и к зрелым годам женщине пришлось вернуться в родные края. Из плюсов — низкие цены и дешёвая недвижимость, но главное — здесь жила близкая подруга. Чуньхуа грела мысль, что на склоне лет рядом будет родная душа, с которой можно прошвырнуться по магазинам.
Родителям о своём возвращении она не сообщала. Да только городок маленький, земля слухами полнится. Кто-то из дальних родственников случайно с ней пересекся, прознал, что та пристроилась прислуживать в чужой дом, да и донёс старикам.
В крупных центрах профессия домработницы давно утратила теневой флёр: хорошими кухарками дорожат, им платят внушительные суммы и чуть ли не подарками завлекают. Но в глухой провинции на это смотрят иначе. Для старшего поколения «служанка в чужом доме» звучала едва ли не как наложница или прислуга из бесправных.
И отчасти их дремучесть можно понять: находились девицы, которые под предлогом ведения хозяйства нанимались к состоятельным господам, на деле промышляя содержанками или чем похуже.
Когда Цинь Жэнь только искал человека и ещё не встретил Фу Чуньхуа, ему звонили из одного агентства. Едва дельцы продалили, что заказчик — молодой, успешный предприниматель, разговор резко съехал в двусмысленное русло.
— У нас выбор богатый! — елейно расписывал агент. — И юные красотки есть, и студентки из элитных вузов. Вам кого больше по душе: совсем юных и свежих или созревших, опытных дамочек?
Цинь Жэнь от такой «рекламы» опешил: это походило не на подбор персонала, а на сутенёрство. Не дослушав сальные излияния, он заблокировал номер и накатал заявление в полицию. Провели ли там проверку, он так и не узнал, но осадок остался.
Выходило, что профессиональную репутацию честных женщин пачкают те, кто торгует собой под прикрытием нормальных профессий.
То же касалось и модных нынче идей чайлдфри. Одни девушки действительно искренне не желали вступать в брак и рожать детей. А другие прикрывались громкими лозунгами, втайне подрабатывая вебкам-моделями или охмуряя чужих мужей. В итоге в их провинции на любую молодую женщину, заикнувшуюся о нежелании выходить замуж, мужчины тут же начинали засматриваться с сальной ухмылкой.
Точно так же и с депрессией: сотворит какой-нибудь проходимец глупость, а чтобы отвертеться от ответственности, тут же орёт на каждом углу о своём ментальном расстройстве. Внимание общества растрачивается впустую, полиция отвлекается, а само понятие обесценивается. А когда помощь действительно требуется человеку на грани самоубийства, от него лишь отмахиваются, принимая за очередного симулянта.
Насмотревшись на изнанку современного общества, Цинь Жэнь порой чувствовал к подобным дельцам глухую неприязнь.
* * *
Продав заразу, родители Чуньхуа не придумали ничего лучше, как притащиться к элитному ЖК, где жил Лю Цинюэ, и устроить скандал.
До хозяина квартиры они даже не добрались, но успели наорать на всю округу, будто Цинюэ совратил их невинное чадо и сбил с пути истинного, сделав содержанкой.
Узнав об этом, Лю Цинюэ лишь руками развёл. Он — гэер, любит мужчин, у него есть законный муж и ребёнок! Фу Чуньхуа мало того что старше его, так ещё и женщина. С какой стати ему на неё зариться?
Однако, учитывая преклонный возраст визитёров и свой публичный статус, Цинюэ не стал вступать в перепалку, а просто вызвал полицию и уведомил уличный комитет.
К моменту приезда наряда Чуньхуа как раз возвращалась с рынка с покупками. Охрана жилого комплекса работала на совесть и незваных гостей на территорию не пропустила, так что разъярённые старики дежурили прямо у ворот.
Увидев дочь в сопровождении полицейских и сотрудников комитета, отец тут же брызнул слюной и осыпал её бранью:
— Позорище! Совсем совесть потеряла?! В девках засиделась, так теперь в чужие койки прыгаешь?!
— Папа, замолчи! — отрезала Чуньхуа, вспыхнув от стыда. — Не неси ахинею! Я честно работаю!
— Честно?! — не унимался старик. — А почему с прежнего места сбежала?!
— Мне не шестнадцать лет, меня сократили! На производстве сейчас везде так. В моём возрасте найти работу сложно, молодежь наступает на пятки!
— Сказки не рассказывай! В нашем уезде одна девица тоже орала, что замуж не пойдёт, а сама в наложницы к богатею пристроилась!
— При чём тут я?! Полно людей не создают семьи! Какое вам дело до чужих детей? Да и посмотрите на меня — кому нужна тетка моих лет?
— Знаем мы таких «домработниц»! В соседней деревне одна тоже «убиралась» у старика, а потом её полиция за принуждение к сожительству повязала!
Чуньхуа сжала кулаки от бессилия. Вот всегда так: родные родители верили кому угодно — сплетникам на скамейке, прохожим, бабкам с базара, — только не собственной дочери. С молоду из-за этого дома вспыхивали скандалы.
— Отлично! — громко чеканила она. — Вот полиция, прямо перед вами. Пусть проверяют! Мне скрывать нечего. Заявляйте прямо сейчас, посмотрим, что они раскопают!
В разговор вмешалась одна из соседок, знавшая Цинюэ:
— Дядя, тётя, вы совсем с ума сошли! Нашли из-за чего шум поднимать. Наниматель вашей дочери — молодой парень, и женщины его в принципе не интересуют!
Старики обомлели, вытаращив глаза:
— Как... как это не интересуют? Мужик — и по мужикам?! Да где ж это видано?! Что за бесстыдство!
— Нынче времена другие, — отрезала соседка. — Никому он зла не делает. Да если бы и увлекался женщинами, то ваш наниматель — красавец хоть куда, молодой да богатый. На вашу дочь он даже не взглянет, уж поверьте! Дочь ваша приглядывает за его сынишкой, вот и вся работа.
Дремучие старики всё ещё сомневались. Но когда Чуньхуа пошла забирать маленького Сусу из школы, они увидели очаровательного малыша, а потом соседи показали им фотографию самого Лю Цинюэ.
Перед ними был юноша с лицом сказочного принца или эстрадной звезды. Взглянув на свою увядающую дочь, перешагнувшую сорокалетний рубеж, старики притихли. До них наконец дошло, насколько абсурдно звучали их обвинения.
Страх перед полицией и увещевания стражей порядка довершили дело: ворча под нос, непрошеные гости убрались восвояси.
* * *
Хоть неприятность и утряслась, осадок у Лю Цинюэ и Цинь Жэня остался.
Вечером, едва Цинь Жэнь вернулся из древнего мира, Цинюэ увлёк его в спальню для разговора.
К слову, в этом ЖК они владели двумя квартирами. Первой была двухуровневая на первом и втором этажах, а вторую они выкупили прямо над собой — на третьем, когда соседи выставили её на продажу. Это избавило их от потенциального шума сверху.
В дни, когда Цинь Жэнь ночевал дома, Цинюэ с ребенком спускался вниз. А во время его отлучек Цинюэ, Сусу и Чуньхуа ночевали на третьем этаже.
Сегодня Цинь Жэнь вернулся, поэтому малыша уложили на втором этаже, а взрослые спустились на первый.
Лю Цинюэ понизил голос:
— Готовит Чуньхуа отменно, но её родственники — сплошная головная боль. Сегодня наслушались сплетен и прибежали, а завтра что им в голову взбредёт? Вдруг прознают про Сусу и решат выкинуть какую-нибудь глупость? Я за сына боюсь.
Цинь Жэнь обнял его за плечи и прижал к себе:
— Не накручивай себя. Были бы они отпетыми скандалистами, их бы так легко не выставили. Завтра я наведаюсь в школу к Сусу и поговорю с охраной нашего комплекса, попрошу присмотреть за ним внимательнее.
Школа находилась прямо напротив дома. На трёхсотметровом отрезке пути висели три камеры видеонаблюдения, а в часы занятий дежурил школьный патруль. Если Сусу не станет зевать, от «зебры» до ворот двора — пара минут ходьбы. А если подмазать местную охрану хорошими сигаретами, те глаз с мальчишки не спустят.
Слова мужа немного успокоили Цинюэ.
* * *
На следующее утро Цинь Жэнь лично отвёл сына на занятия. Убедившись, что мальчик зашёл в класс, он направился к классной руководительнице.
Официально подарки учителям запрещались, но Цинь Жэнь умел заходить с нужной стороны. Настоящее золото способно растопить даже самый строгий устав.
Увидев увесистый слиток, учительница растерялась, но вернуть его так и не решилась.
— Господин Цинь, ну зачем же так... Вы ставите меня в неловкое положение! Я и без подарков за Сусу пригляжу, он ведь такой воспитанный, умный мальчик, одно удовольствие учить!
— Понимаю, — мягко перебил Цинь Жэнь и вкратце обрисовал вчерашний инцидент у ворот. — Сам не ожидал такой дикости. Опасаюсь, как бы эти неадекваты не выместили злобу на ребёнке. Он у меня единственный, кровиночка моя. Пожалуйста, присмотрите за ним.
— Ну разумеется! — закивала та, пряча подарок. — Ручаюсь, в школе его никто не обидит, а на выходе я лично передам его в руки охране.
Из школы Цинь Жэнь отправился в офис управляющей компании и к дежурным на КПП. Захватив блок дорогих сигарет, он быстро нашел общий язык со стражами порядка.
Управляющий ЖК, принимая презент, заверил:
— Вчерашнее — накладка, признаем. Впредь подобного не повторится. Никаких криков у ворот! Если людям есть что сказать — пусть идут в полицию, а устраивать балаган у нас под окнами никто не позволит.
* * *
Уладив внешние вопросы, Цинь Жэнь решил переговорить и с самой Чуньхуа.
Женщина сгорала от стыда. Цинь Жэнь платил щедро, в его отсутствие работы было немного — лишь готовить для Цинюэ и малыша. Проживание и питание бесплатные, уборкой занимается клининг. Терять такое место из-за глупости родных ей категорически не хотелось.
— Господин Цинь, виновата... — с порога начала она. — Завтра возьму отгул, съезжу в деревню и поставлю их на место. Если они еще хоть раз здесь появятся — я увольюсь сама, вам даже просить не придется.
Видя её искреннее раскаяние, Цинь Жэнь смягчился.
— Дело не в вас, — спокойно ответил он. — Главное — пресечь это на корню. Если уладите вопрос с родителями, работайте спокойно.
* * *
Разобравшись с делами, Цинь Жэнь спустился к супругу.
На этот раз он планировал задержаться в современном мире на несколько дней. В империи Юн уже освоили технологию производства бумаги и запустили книгопечатание — образование в древнем государстве вот-вот должно было совершить мощный рывок. Можно было дать процессам идти своим чередом, а самому немного отдохнуть рядом с семьёй.
Узнав, что муж остаётся дома, Лю Цинюэ проссиял:
— Вот и отлично! Мне как раз не помешает дюжий помощник. Завтра составишь мне компанию на фабрике?
Предприятие Цинюэ разрослось, а на завтра намечался визит высокой инспекции, так что помощь Цинь Жэня была как нельзя кстати.