Помимо льда и свежих фруктов, Лю Цинюэ привез из иного мира немало всякой всячины. Правда, показывать всё госпоже Ци он не спешил, а потому остальные сундуки пока даже не отпирал. Лишь когда мать ушла, оставшись в комнате один, Цинюэ поднял тяжелые крышки.
Внутри скрывались сладости, снэки и косметика.
Лакомства поражали разнообразием: шоколад, леденцы, сушеные фрукты, вяленая свинина, острая соевая соломка-латяо, печенье, нежные пирожные… А косметика была самой обычной — той, какой пользовался он сам. Яркий макияж Цинюэ не любил, но ухаживать за кожей время от времени приходилось.
Он подумал: если открывать в городе лавку, то строить собственное производство вовсе не обязательно. Пока Цинь Жэнь будет обустраивать их удельное владение, сам Цинюэ мог бы наведываться в современный мир и привозить косметику на продажу. Этим путем когда-то уже шел Цинь Жэнь. Пожалуй, если не притаскивать ничего чересчур диковинного, торговля простыми кремами и снадобьями для красоты принесет отличный доход.
Вечером, когда вернулся Цинь Жэнь, Цинюэ поделился с ним своей задумкой.
Цинь Жэнь одобрительно кивнул:
— Почему бы и нет? При первой возможности я перенесу медную дверь в город Цзи — тогда ты сможешь бывать там куда чаще.
Если Цинюэ освоится в городе Цзи, Цинь Жэню не придется каждый раз сопровождать его. Тот сможет сам ходить за покупками и выбирать то, что душе угодно.
Что же до торговли косметикой... В глубоких тонкостях Цинь Жэнь не разбирался, но знал одно: те же карандаши для бровей из современного мира неизмеримо удобнее местных. К тому же в древних снадобьях хватало тяжелых металлов, из-за чего долгий уход за кожей превращался в медленное отравление. Раз уж Цинюэ загорелся этой идеей, Цинь Жэнь готов был поддержать его во всем. Вот только дел у него сейчас было невпроворот, быстро вернуться в современность и перенести медную дверь не выходило, так что поездку в Цзи пришлось ненадолго отложить.
На следующий день Цинь Жэнь отправился с людьми осматривать стройку усадьбы. Лю Цинюэ провел утро с госпожой Ци, а к полудню, не выдержав зноя, укрылся в современном мире.
Вернувшись в их квартиру в уездном городке, он первым делом щелкнул пультом кондиционера, прогнав липкую жару. Затем устроился в гостиной, достал из морозилки мороженое и засел за видеоигры.
Быстро перебирая пальцами по экрану, он то и дело чувствовал укоры совести:
«Эх, я тут в прохладе прохлаждаюсь, а муж и матушка там от духоты мучаются... Ну прямо не по себе как-то!»
Он бросил взгляд на часы — было уже три часа дня с лишним. Доиграв катку, Цинюэ взял планшет и занялся шопингом. Служба доставки в уездном городке работала исправно: заказы привозили либо в пункт выдачи, либо в почтомат у подъезда.
Цинюэ уже вполне сносно разбирался в современных иероглифах — обучился он быстро, благо упрощенное письмо во многом походило на древние знаки. Догадываясь о значении большинства иероглифов по контексту, он стремительно осваивал грамоту.
Цинюэ присмотрел несколько видов косметических средств, а затем через голосовой поиск нашел мастерскую и заказал партию деревянных шкатулочек. В них он собирался переливать и перекладывать снадобья. Заводские пластиковые и стеклянные упаковки выглядели бы в древнем мире слишком дико и привлекали ненужные взоры. Впрочем, некоторые кремы продавались в баночках из керамики; если на них не было ярких логотипов, их можно было пускать в ход прямо так.
Пока что Цинюэ выбрал несколько недорогих, ходовых марок — решил взять на пробу пару наборов. Если в городе баночки разойдутся с выгодой, никогда не поздно заказать ещё. Всё же они уехали из королевской столицы, а здешний люд жил куда скромнее и вряд ли стал бы сорить деньгами на роскошные диковины.
Закончив с покупками, Цинюэ достал из холодильника стаканчик йогурта, перелил его в фарфоровую пиалу и вернулся в древний мир.
Время близилось к пяти часам вечера. Прихватив пиалу с прохладным лакомством, Цинюэ направился в покои госпожи Ци.
В летнее пекло густой, прохладный йогурт казался истинным благословением. И хотя еда выглядела необычно, госпожа Ци, видя старания сына, охотно зачерпнула ложечку.
Едва попробовав, она удивленно похвалила:
— Это ведь молоко? Какой необычный, приятный вкус!
В королевской столице знатные семьи то и дело пили коровье молоко. В самой империи Юн молочные коровы не водились — их заводили купцы, привозя из сопредельного государства Линькэ. В королевской столице даже держали небольшое стадо: у гэеров часто не хватало молока для выкармливания младенцев, поэтому зажиточные дома покупали коров или молочных коз.
Госпожа Ци хотела было расспросить, как готовится такое кушанье, но, глянув на простодушного Цинюэ, решила, что тот всё равно не ответит.
— Матушка, я теперь почаще буду приносить тебе эту сладость! — весело пообещал Цинюэ. — Муж говорит, в ней сплошная польза для здоровья.
— Мне и пробы достаточно, — укротила его пыл госпожа Ци. — Я ведь уже в годах, мне что ни съешь — всё едино.
— Вовсе не едино! Ты у меня еще молодая, какие твои годы?
Побывав в современном мире, Цинюэ и впрямь не считал мать старухой. В тамошних мегаполисах женщины её лет только задумывались о замужестве! Настоящие преклонные лета — это за семьдесят-восемьдесят, а в сорок-пятьдесят лет там живут полной жизнью, да еще и отжигают на площадях под музыку. Госпоже Ци не исполнилось и сорока, так что в глазах Цинюэ она была в самом расцвете сил.
— Ты кушай да пей хорошо, — настойчиво добавил он. — А уж я поспособствую, чтобы ты цвела и пахла! Главное — береги себя.
Госпожа Ци лишь вздохнула с кроткой улыбкой:
— Ну хорошо, пусть будет по-твоему. Что принесешь, то и съем.
Ей и самой хотелось прожить подольше — дождаться, пока Лю Юйцзэ женится и обзаведется детьми, порадоваться за Цинюэ и Цинь Жэня.
Главным достоинством госпожи Ци всегда оставались житейская мудрость и умение не задавать лишних вопросов. Она видела странности Цинь Жэня. Посторонний бы, может, и не заметил, но тому, кто жил под одной крышей, трудно было не обратить внимания. Видела она и замашки Лю Цинюэ, который словно из воздуха доставал невиданные вещи. Как бы ни была она начитана и опытна, таких диковин ей встречать не приходилось. И уж точно госпожа Ци знала: её сынок на подобные чудеса не способен. Все эти предметы ему наверняка давал Цинь Жэнь.
А раз вещи были добрыми, а Цинь Жэнь искренне берег и любил Цинюэ, госпожа Ци предпочла делать вид, будто ничего не замечает — лишь бы в семье господствовали лад и покой.
И поскольку сын с зятем догадались о её молчаливом согласии, после переезда в удел Цинь Жэня Лю Цинюэ окончательно сбросил всякое стеснение. Мать и сын самозабвенно играли в наивность: госпожа Ци не расспрашивала, Цинюэ не объяснял, и даже наедине они хранили этот негласный сговор.
Накормив мать, Лю Цинюэ довольный вернулся к себе.
Цинь Жэнь пришел уже поздно вечером. Завидев супруга, Цинюэ первым делом спросил, не хочет ли тот холодного пива.
Цинь Жэнь кивнул, и юноша на крыльях радости умчался за выпивкой.
Вообще Цинь Жэнь не курил и к алкоголю был равнодушен — редкий среди мужчин дух воздержания. Но в такую невыносимую духоту баночка ледяного пива действительно приносила долгожданную прохладу.
Цинюэ притащил две банки пива и баночку холодной колы, счастливо помахивая головой на ходу.
Оглядев этот набор, Цинь Жэнь строгим тоном спросил:
— И сколько холодного ты сегодня уже скрепил?
Цинюэ мгновенно опустил голову и пробормотал:
— Ну... я только одно мороженое съел.
— Так, а еще?
— И стаканчик йогурта.
— А дальше?
— Больше... ничего. Остальное не холодное было!
Цинь Жэнь нахмурился:
— Выкладывай всё.
— Ну... еще одну шоколадную профитроль и один персик.
— Слишком много сладкого. Колу я убираю.
— Но я хочу!
— Вредно для здоровья, живот прихватит.
Заметив, как надулся Цинюэ, Цинь Жэнь забрал колу, а другой рукой бережно сжал ладонь юноши и потянул к себе:
— Ты мешаешь всё подряд, желудок такой нагрузки не выдержит. К тому же от избытка сахара можно нажить диабет.
Простому деревенскому люду диабет не грозил, но Цинюэ рос в неге и роскоши знатного дома, где сладости подавали без счета. К тому же у него от природы был слабый желудок и нестимулированный образ жизни. Если не следить за рационом, беды не избежать.
— А... пива-то мне хоть отпить дашь?
— Ладно, полбанки твои.
Цинюэ тут же просиял.
По его приказу слуги накрыли стол в небольшой беседке в саду. Отправив слуг прочь, они остались одни — так было куда удобнее потягивать пиво и шептаться без лишних ушей.
Цинюэ чокнулся с мужчиной и, зажмурившись от удовольствия, сделал маленький глоток.
— Ух ты, ледяное!
Цинь Жэнь улыбнулся. Перекусив пару ложек закуски, он сделал солидный глоток.
Цинюэ тут же обезьянничал: отправил в рот кусок мяса и отхлебнул побольше.
Глядя на его лихость, Цинь Жэнь предупредил:
— Не торопись, а то хмелем зашибет.
Пиво было некрепким, но Цинюэ почти не пил, да и здешние древние вина уступали по градусу. С таким задором отравиться хмелем недолго.
— Не зашибет! — хвастливо отозвался Цинюэ. — Я раньше крадучись пробовал, я хмелеть не умею!
— Ну-ну. А то придется мне потом возиться с маленьким пьянчужкой.
Цинюэ обиженно поджал губы:
— Какой же ты ворчливый! Вечно придумываешь прозвища: то «маленький воришка», то «маленький пьянчужка». Я тебе не ребенок!
— Но в моих глазах ты и впрямь еще совсем юнец.
— Все равно нельзя так звать! Я твой супруг, вот и зови меня супругом!
Цинь Жэнь усмехнулся:
— Ладно. Буду звать тебя моим маленьким супругом.
Услышав это приставучее «маленький», Цинюэ вспыхнул и подскочил, намереваясь задать обидчику трепку. Но Цинь Жэнь легко поймал его за руку, притянул к себе на колени и ласково прижал буйную голову к своей груди, усаживая поудобнее:
— Ну всё, не шали. Давай ужинать.
Из-за жары еда быстро портилась. Цинюэ лишь фыркнул, но устроился на коленях мужа поудобнее и принялся уплетать за обе щеки. Он решил быстро покончить с ужином, а уж потом вернуть этот разговор и высказать Цинь Жэню всё, что о нем думает.