Цинь Жэнь, сидя на корточках у края деревенской дороги с щеночком Бяньбянем на руках, провожал взглядом удаляющийся трицикл. Вид у него был до того сиротливый, будто его только что бросила молодая жена.
Бяньбянь звонко тявкнул вслед уезжающему стариковскому трициклу, но вернуть увлекшегося хозяина так и не смог.
Лю Цинюэ опомнился, лишь когда заехал почти в соседнее село. На дворе уже совсем смеркалось, и юноше сделалось не по себе. Повернув руль, он с непривычки неуклюже развернул трицикл и одновременно набрал номер Цинь Жэня с часов-телефона.
Цинь Жэнь ответил мгновенно:
— Ты хоть вернёшься?
— Уж еду! — виновато отозвался Цинюэ. — Эта штука оказалась куда послушнее игрушечной машинки. Впервые сел за руль и просто не удержался — заехал слишком далеко.
Знай он заранее, как быстро сгустятся сумерки, обязательно взял бы Цинь Жэня с собой. Впрочем, уехал он не так уж далеко, да и на руке были детские часы-телефон. В древнем мире от них не было никакой пользы, но в современности по ним вполне можно было звонить. Сим-карта в часах была привязана к основному номеру Цинь Жэня как дополнительная, так что вызовы между ними оставались бесплатными.
Цинюэ рулил обратно, не прерывая разговора. По пути ему попались двое мужчин на мотоцикле. Поскольку на Цинюэ был мужской наряд, а длинные волосы он спрятал под шлем, прохожие не обратили на него особого внимания — лишь скользнули мельком взглядом и умчались прочь. Страх, донимавший его поначалу, окончательно улетучился.
Вскоре на дороге показался и сам Цинь Жэнь, неспешно шагавший навстречу с телефоном у уха.
Сбросив вызов, Цинь Жэнь отворил дверцу и забрался на заднее сиденье.
— Раз так нравится рулить, вези нас домой.
Цинюэ просиял:
— Ладно! Только держись крепче!
Цинь Жэнь не удержался от смешка. Стариковский трицикл разгонялся от силы километров до тридцати в час, а юноша предупреждал его так серьезно, словно собрался участвовать в гонках.
— Когда будешь приходить в современный мир один, обязательно бери с собой часы-телефон или телефон, — напутствовал его Цинь Жэнь. — И не уходи слишком далеко в глухие места. Если незнакомцы заговорят — будь настороже. Здесь тоже далеко не безопасно: хватают людей и торговцы живым товаром, и всякие мошенники.
Лю Цинюэ послушно кивнул:
— Я не нарочно удрал. Просто не ожидал, что эта машина экая резвая.
По сравнению с настоящими автомобилями стариковский трицикл был тихоходным, но после детской машинки казался настоящим стремительным экипажем.
— Всё в порядке, я не ругаюсь, просто предупреждаю на будущее.
Вернувшись домой, Цинь Жэнь, помня о страсти супруга к вождению, достал планшет и показал ему подборку разных мелких средств передвижения: компактные электромобили, грузовые и пассажирские трициклы, мини-мотоциклы и обычные юркие скутеры.
Они принялись рассматривать картинки, наперебой обсуждая достоинства каждой модели.
— Это ведь не игрушка, — напоминал Цинь Жэнь. — Водить нужно осторожно. Нельзя лихачить и врезаться во всё подряд, иначе и людей покалечишь, и сам пострадаешь.
— Да знаю я, не глупый же! — фыркнул Цинюэ. — На игрушечном авто я озорничал только потому, что знал — вреда никому не причиню. Настоящую машину я так водить не стану и уж точно не буду ни на кого наезжать.
— Вот и ладно. Позже сделаем тебе документы, пойдёшь в автошколу, сдашь на права — тогда и разрешу выехать на большую дорогу.
Пока же, без прав, Цинюэ мог кататься разве что по пустынным деревенским просёлкам; выпустить его на оживлённую трассу Цинь Жэнь ни за что бы не рискнул.
У Лю Цинюэ разбегались глаза: ему нравилось абсолютно всё.
— Вот этот красивый! Его можно переправить в Великую Юн!
Он указывал на мини-мотоцикл «Обезьянка» — бензиновый, довольно юркий и резвый. Из-за легкой рамы и небольших габаритов его и впрямь можно было без труда перетащить через межпространственный проход. Впрочем, Цинь Жэнь пока не планировал переправлять технику в древность — с этим следовало обождать.
— Хорошо, купим. Какой цвет выберешь?
Модель выпускалась в самых разных оттенках: розовом, жёлтом, зелёном, синем, красном... Розовые и жёлтые разбирали быстрее всего — их обожали девушки и невысокие парни.
Цинюэ внимательно изучил палитру:
— Давай красный! Выглядит празднично и нарядно.
Цинь Жэнь кивнул. Он-то полагал, что на одном мотоцикле они и остановятся. Но не успел он оформить заказ, как Цинюэ прижался подбородком к его плечу и уставился на него своими огромными, сияющими глазами.
— Что такое? — улыбнулся Цинь Жэнь, предчувствуя подвох.
Лю Цинюэ, прекрасно знавший силу своего очарования, подался вперёд и нежно коснулся губами его щеки. От этого мягкого, душистого поцелуя Цинь Жэнь на мгновение замер.
— А можно мне ещё одну машинку? — промурлыкал Цинюэ.
Попавшись на удочку своего красавца-супруга, Цинь Жэнь на автомате выдохнул:
— Конечно, можно.
— Муж мой, ты у меня лучший! — просиял Цинюэ.
Он тут же обхватил ладонь Цинь Жэня своей и с его помощью добавил в корзину ещё две машины. В итоге вместо одного мотоцикла они приобрели три разных экипажа: мини-мотоцикл «Обезьянка», симпатичный двухколёсный электроскутер и четырехколёсный мини-электромобиль.
Оплатив покупки, Цинь Жэнь озабоченно почесал затылок. Двор в его родной деревне был немаленьким, но с добавлением трех новых машин места там почти не оставалось. Проблема с покупкой нового дома в современном мире встала как никогда остро.
* * *
До десяти вечера они прокатались и пробаловались с техникой, после чего вернулись в Великую Юн.
Оказавшись в древности, Цинь Жэнь тут же взялся за обучение Лю Цинюэ мыловарению. Лавка юноши ещё не открылась, и денег на постройку собственной мыловарни не хватало. Цинь Жэнь решил для начала освоить сам процесс вместе с супругом. Стоило Цинюэ набить руку, как в будущем он смог бы без труда организовать собственное производство.
Цинь Жэнь помнил технологию наизусть, но, чтобы избежать ошибок и не переводить попусту сырьё, всё же сверился с сохранёнными записями. Обычно на созревание мыла уходила где-то неделя.
Вскоре к их занятиям присоединились госпожа Ци и Кэ-эр. Процесс изготовления ручного мыла оказался нехитрым, и они быстро освоили базовый рецепт.
Постигнув основы, смышлёный Цинюэ стал экспериментировать: где-то добавлял душистые эссенции, где-то — сушёные цветочные лепестки, а для некоторых партий придумал специальные фигурные формы. Из-за постоянных опытов они наварили целую гору мыла.
Первые образцы выглядели коряво и для продажи не годились. Цинюэ решил отнести их в лавку и раздавать покупателям в качестве бесплатных пробников. На полки же планировалось выставлять только самые удачные, изысканно оформленные бруски.
Поскольку над заказами трудились всего четверо — Цинюэ, госпожа Ци, Кэ-эр и служанка Сянсуэ, — действительно качественных брусков вышло немного. Впрочем, учитывая, что лавка только открывалась и реакция жителей королевской столицы была неизвестна, Цинюэ посчитал скромные объёмы даже плюсом: если товар не вызовет интереса, убытки окажутся минимальными, а оставшееся мыло всегда пригодится в хозяйстве.
Однако реальность превзошла все ожидания.
Жители королевской столицы вовсе не бодались из-за его фамилии и не опасались заглядывать в новую лавку. Цинюэ теперь был замужем и считался членом семьи Цинь. К тому же далеко не каждый знал его в лицо, а сам он за стойкой не сидел. Открытие прошло шумно и бойко.
За два месяца непрерывных хлопот Лю Цинюэ наконец заработал свою первую увесистую горсть золота и вернулся домой сам не свой от радости.
Когда погружаешься в дела с головой, время летит незаметно. Из этих двух месяцев Цинь Жэнь помогал ему только первые полторы недели, после чего полностью переключился на чертежи и сборку прялки «Дженни». В круговороте забот молодым супругам толком не удавалось побыть вместе, и Цинюэ даже некогда было скучать. Лишь сегодня, посчитав прибыль и немного расслабившись, он осознал, что не видел мужа уже несколько дней.
Вернувшись в усадьбу, Цинюэ первым делом спросил у госпожи Ци:
— Матушка, а где мой супруг? Я его уже несколько дней не встречал.
— Позавчера его срочно призвали во дворец, — ответила госпожа Ци. — Говорят, с Первым принцем случилось несчастье.
У нового императора, ещё совсем молодого правителя, пока рос всего один сын — трёхлетний малыш.
Услышав о беде с наследником, Цинюэ всплеснул руками:
— Что стряслось? И при чём тут мой муж?
— Того не ведаю, — качнула головой госпожа Ци. — Но зять тут точно ни при чём. Верно, наш Цинь Жэнь человек бывалый и знающий, вот Его Величество и призвал его, опасаясь за жизнь дитяти.
Пока Цинюэ переживал за мужа, тот как раз покидал императорские покои.
Несколько дней назад Первый принц по недосмотру сиделок поранился во время игры. Из-за слабого здоровья даже крошечная царапина воспалилась, вызвав сильнейшее заражение.
Лишь очутившись у постели больного, Цинь Жэнь узнал, что этот ребёнок — плод близкородственного брака: император женился на своей родной двоюродной сестре по материнской линии, ставшей ныне императрицей. В древности подобные союзы считались «скреплением родственных уз», но наука давно доказала: дети от таких браков рождаются с ослабленным иммунитетом и кучей скрытых патологий.
Для трёхлетнего крохи с врождёнными болячками обычное заражение крови было равносильно смертному приговору. Придворные лекари опустили руки, и отчаявшийся император, хватаясь за соломинку, вспомнил о начитанном и на редкость сообразительном Цинь Жэне.
Осмотрев принца, Цинь Жэнь первым делом велел сбивать жар с помощью обтираний спиртом. С тех пор как он наладил перегонку, во дворце имелись достаточные запасы крепкого спирта. Изначально рану следовало сразу обработать им же, но процедуры со спиртом крайне болезненны, и лекари просто побоялись применить его к плачущему августейшему ребенку.
Физическое охлаждение немного облегчило состояние мальчика, но лихорадка, вызванная инфекцией, не спадала.
Тогда Цинь Жэнь велел срочно позвать князя Ина и попросил его принести жаропонижающее средство. Когда-то Цинь Жэнь продал пузырёк таких таблеток Вэнь Линчжэну, а тот передарил их князю.
Однако при тяжелом заражении у ребенка с подорванным здоровьем одни лишь жаропонижающие были бессильны. В конце концов Цинь Жэню пришлось пойти на крайний шаг и достать упаковку антибиотиков.
По правде говоря, показывать эти лекарства в Великой Юн было крайне опасно: здешний уровень развития науки не позволял воссоздать подобный препарат. Цинь Жэнь опасался, что, увидев чудодейственную силу таблеток, император заставит его снарядить морскую экспедицию за новыми партиями лекарств. А судоходство Великой Юн находилось в зачаточном состоянии, и рисковать жизнью в открытом океане Цинь Жэнь совершенно не желал. К тому же за морем никаких антибиотиков и велосипедов не существовало — раскрытие этой лжи грозило ему плахой.
Но, имея под рукой нужный препарат, он просто не мог развернуться и смотреть, как умирает трёхлетний ребёнок. К тому же Цинь Жэнь остерегался и за собственную голову, а также нуждался в золоте, ради чего и решил рискнуть.
И расчет оправдался.
Жаропонижающее вместе с антибиотиком и правильным уходом сделали своё дело: состояние Первого принца быстро стабилизировалось, а лихорадка отступила.
Император не стал заточать Цинь Жэня в темницу и выпытывать рецепты силой. Он лишь сдержанно спросил:
— Много ли у тебя осталось этих «антибиотиков»?
— Ни одной таблетки, Ваше Величество, — склонил голову Цинь Жэнь. — За морем это величайшая редкость, а я человек не из богатых, так что захватил лишь малую малость для себя.
— А иные снадобья у тебя есть?
— Ещё немного имеется, но совсем чуть-чуть.
— Что за снадобья?
— Средства от нутряного расстройства, от простудной лихорадки да несколько обезболивающих снадобий.
— Ступай домой и принеси всё, что есть. Я выкуплю их за любые деньги.
Правитель намеревался отдать часть препаратов на изучение в Тайивянь — Палату придворных лекарей. Среди них хватало искусных врачевателей, и, возможно, им удалось бы разгадать состав. Император справедливо полагал: лучше взрастить своё, чем уповать на заморские закупки. Чем сильнее ты зависишь от редкого товара, тем уязвимее становишься перед иноземцами.
Покинув дворец, Цинь Жэнь через межпространственный проход забрал из дома несколько упаковок лекарств, пересыпал и переложил их в подходящие по стилю флаконы и шкатулки и снова предстал перед монархом.
Поскольку дозировки и правила приёма были местным эскулапам незнакомы, Цинь Жэню пришлось подробнейшим образом инструктировать придворную врачебную коллегию. Он принёс четыре вида лекарств: два снадобья от простуды и жара на основе трав (их лекари имели шанс воссоздать), обезболивающее, средство от диареи и таблетки для желудка.
Закончив с объяснениями, Цинь Жэнь получил аудиенцию у правителя, где на него пролился дождь из монарших щедрот.
За спасение наследника император, зная от князя Ина о любви Цинь Жэня к звонкой монете, пожаловал ему тысячу лянов чистого золота. В мире Цинь Жэня золото ценилось в разы выше серебра, так что риск полностью себя оправдал.
За переданные лекарства и заслуги перед казной Цинь Жэню был пожалован чин. Его назначили Младшим помощником палаты Цюйчэн — чиновником шестого ранга. Должность эта считалась номинальной: прежде такие чиновники ездили с лекциями по провинциям, а ныне чин давал право на жалование и, главное, снимал с Цинь Жэня клеймо торговца.
В Великой Юн купеческим семьям запрещалось сдавать государственные экзамены на три поколения вперёд. Цинь Жэнь же всего за год жизни здесь сумел вырваться из сословия торговцев и шагнуть в чиновничество.
Будь его воля, за внедрение батата император без колебаний даровал бы Цинь Жэню титул маркиза. Однако наличие иноземной крови у Цинь Жэня вызвало бы ропот среди придворных сановников. С титулом решили подождать: вот созреет и разойдётся по империи урожай батата, вот увидят все своими глазами спасение от голода — тогда ни одна душа не посмеет возразить против пожалования титула.
Указ о назначении прибыл в усадьбу Цинь вместе с выехавшим из дворца эскортом, доставившим императорские дары.
Только тогда Лю Цинюэ и госпожа Ци узнали, что Цинь Жэнь теперь — государственный муж. Пускай должность была лишь почетным титулом и работать в Палате Цюйчэн не требовалось, сам факт возвышения привёл всю семью в несказанный восторг. Из презираемого сословия торговцев — да прямо в чиновники!
Отослав дворецких слуг, Цинь Жэнь с улыбкой наблюдал, как Цинюэ трепетно поглаживает шелк императорского указа.
— Значит... ты теперь не торговец? — тихо переспросил юноша.
— Именно так, — рассмеялся Цинь Жэнь.
Теперь Лю Цинюэ мог не опасаться насмешек знати.
Цинь Жэнь велел слугам перенести награды в главные покои. Помимо тысячи лянов золота за спасение принца, там находились щедрые дары за прялку «Дженни», успевшую завоевать популярность у ткачей королевской столицы: ещё двести лянов золота, двадцать отрезов драгоценного шелка Юйло и пара резных нефритовых жуи.
Пересчитав богатства, супруги переправили восемьсот лянов золота в современный мир. Оставшиеся четыреста лянов поделили поровну.
Цинь Жэнь выделил Цинюэ столь внушительную сумму не просто так: юноша теперь ведал всем хозяйством усадьбы. Жалование слугам, покупка мебели, ремонт помещений, ответные подарки соседским домам — всё это требовало немалых расходов. Прошлую тысячу лянов серебра Цинь Жэнь отдал ему в качестве брачного выкупа, а выкуп нормальный супруг на бытовые нужды тратить бы не позволил.
Двадцать отрезов шелка и нефритовые жуи также поступили в распоряжение Лю Цинюэ. Юноша вместе со слугами бережно перенес всё в сокровищницу, устроенную в полупустой комнате по соседству с их спальней.
Отпустив прислугу, Цинюэ попросил мужа перенести его часть золота в межпространственный проход.
— Раз уж ты сам даешь мне деньги на хозяйство, эти пусть лежат в надежном месте, — сказал юноша. Помолчав, он добавил: — Ты бы обустроил наш переход. Вместо этих громоздких сундуков лучше поставить узкие стеллажи.
Деревянные сундуки занимали слишком много места в узком коридоре. Цинюэ казалось, что многоярусные полки будут куда практичнее.
Цинь Жэнь оценил идею, прикинул размеры и решил заказать несколько прочных стеллажей. На них можно было разложить вещи первой необходимости, чтобы не бегать каждый раз в современный мир.
— Ладно, вернусь ненадолго на ту сторону, заодним и насчёт покупки дома разузнаю.
Он давно обещал приобрести просторное жильё в современном городе, да всё руки не доходили из-за суеты с прялкой и мылом. Теперь же, когда прялка была отдана ремесленникам, а батат ещё не был выращен, у Цинь Жэня наконец появилось немного свободного времени.