Видя, что переговоры зашли в тупик, Цинь Жэнь порылся в рюкзаке и выудил светодиодный фонарик на солнечных батареях.
И этот фонарик, и сладости, и миниатюрная тележка, и согревающие пластины — всё это он в своё время заказывал в сети. Устройство можно было подзаряжать как от обычной сети, так и от встроенного солнечного элемента.
Цинь Жэнь не разумел местного наречия, однако по репликам Лю Цинюэ легко угадывал ход беседы. Достав прибор, он наглядно объяснил юноше, как тот работает, и предложил показать его женщине.
Лю Цинюэ некоторое время крутил новинку в руках, осваиваясь, а затем подошёл к незнакомке:
— А как вам это? Заберёте?
— Это... что за диковина?
— Называется «фонарик», — пояснил юноша. — Освещает путь не хуже факела. Работает на электричестве: если заряд кончится и свет погаснет, достаточно просто положить его под солнце.
Женщина нахмурилась в полном недоумении. «Электричество»? «Заряд»? «Солнце»? Все эти слова звучали для неё как тарабарщина.
Цинюэ и сам толком не понимал сути этих мудрёных терминов, поэтому углубляться в объяснения не стал:
— В общем, вещь отличная. Решайте, нужен ли он вам. Если согласны — отдавайте золотую шпильку. А за неё получите фонарик, семь термопластырей, куль с конфетными сладостями, полдюжины яиц да ту маленькую тележку.
Госпожа Юэ взяла диковинку, пощёлкала переключателем и изумлённо ахнула: да ведь это же фонарь, которому не нужен огонь!
Она не один момент рассматривала прибор со всех сторон, затем отошла шепнуться с мужчинами и, улыбнувшись, вернулась к Лю Цинюэ:
— Договорились. Только научи меня, младший брат, как с этой штукой обращаться.
Видя, что сделка состоялась, Цинюэ не сдержал радостной улыбки. Прежде ему никогда не приходилось торговаться, и, когда Цинь Жэнь доверил ему это дело, юноша ужасно переживал. Зато теперь его грудь распирала гордость: вышло! Стало быть, он не бесполезен и может стать надежным помощником для Цинь Жэня.
Присев подле госпожи Юэ, юноша принялся терпеливо разъяснять:
— Вот этот рычажок двинешь вверх — зажжётся. Вниз — погаснет. Боковой кнопкой переключается яркость: нажмёшь — светит ярче. А когда свет станет тусклым и погаснет вовсе... просто вынеси прибор на солнце. Разложи под лучами, и он снова наберёт силу.
Женщина кивнула и под его присмотром пару раз зажгла и погасила лучик. Чудо, да и только! Вместе с тем в душе госпожи Юэ укрепилось подозрение: эти двое — непростые люди. Обычным путевым скитальцам подобные сокровища не принадлежат.
Пряча фонарик за пазуху, она спросила:
— Зовут меня госпожой Юэ. А как к тебе обращаться, младший брат?
— В моём имени тоже есть иероглиф «Юэ», — улыбнулся Лю Цинюэ. — Надо же, каково совпадение.
— Вот как? — искренне удивилась она. — Тогда буду звать тебя Сяо Юэ. Вы ведь тоже держите путь на юг?
— Верно, идём к родственникам.
— И мы туда же! В какие края направляетесь? Если нам по пути, могли бы идти вместе — так и безопаснее, и веселее.
Госпожа Юэ внушала Лю Цинюэ симпатию: умная, проницательная женщина. Она наверняка с первого взгляда распознала в нём гэера, но не стала заострять на этом внимания и вежливо насаждала обращение «младший брат». Кабы не тайна, которую они с Цинь Жэнем хранили, попутчики из них вышли бы отличные.
Однако Цинь Жэнь был чужаком из иного мира, а Лю Цинюэ поклялся беречь секрет Врат. Им нельзя было раскрываться перед посторонними.
— Боюсь, не получится, — с сожалением покачал головой юноша. — Нам ещё предстоит разыскать одного человека по дороге, так что совместного пути не выйдет.
Госпожа Юэ разочарованно вздохнула. Мужчина, стоявший за спиной юноши, казался весьма опытным и сильным воином; с таким защитником дорога на юг стала бы куда безопаснее. Но навязываться она не стала.
Собрав пожитки и уточнив у местных кое-какие подробности относительно дальнейших троп, Цинь Жэнь и Лю Цинюэ попрощались и один за другим покинули ветхую хижину.
Проводив их взглядом, госпожа Юэ зазвала домочадцев внутрь.
Вчетвером в тесной избушке было не развернуться, однако в сильный мороз и на ветру давка казалась не бедой, а благом — так было куда теплее.
Осмотрев полученное термобелье и убедившись, что в ткани нет подвоха, госпожа Юэ решила переодеть Сяо Жо.
Муж, заметив её намерение, негромко произнёс:
— Одежда явно велика ребёнку. Носи её сама.
Госпожа Юэ мягко улыбнулась ему:
— Знаю, что ты печёшься обо мне и боишься, как бы я не замёрзла. Но Сяо Жо слабее нас. Он наш единственный сын, мы не можем допустить, чтобы он простудился.
Мужчина привлёк мальчугана к себе, погладил по голове и возразил:
— Надевай. А ему отдай своё лишнее платье. Если обклеить Сяо Жо теми термопластырями, он точно не замёрзнет.
Сяо Жо тут же закивал, поддерживая отца:
— Матушка, надевай ты! А мне дай конфетку, и мне сразу станет тепло-тепло!
— Ах ты, маленькая лакомка, — с согревающим душу смешком проворчала госпожа Юэ.
Она достала кулёк со сладостями, чтобы утихомирить сынишку, но А-Юань — их слуга — поспешно перехватил её руку:
— Госпожа, позвольте сперва мне испробовать.
Уж больно необычно выглядели эти сладости — яркие, гладкие. В эти суровые времена стоило опасаться яда.
Госпожа Юэ не стала возражать. Хоть Лю Цинюэ и не казался злодеем, осторожность в их положении лишней не была.
Слуга бросил леденец в рот, а малец замер рядом, не сводя с него жадных глаз. Сяо Жо вырос на глазах у этого слуги, и тот с трудом сдержал добрую улыбку, глядя на забавную физиономию маленького хозяина.
Разжевав и проглотив лакомство, слуга выждал с полчаса и лишь тогда уверил:
— Яда нет. Есть можно.
Вкус у сладости оказался отменным — ничего подобного он в жизни не пробовал.
Сяо Жо радостно писнул, моментально вытащил из кулька алый леденец и засунул в рот:
— Ой! Как сладко! Матушка, батюшка, попробуйте, это ужасно вкусно!
Глядя на свалившееся на ребёнка счастье, госпожа Юэ поняла: шпильку они отдали не зря.
Достав розовый леденец, она поднесла его к губам мужа:
— Раз вкусно, то и мы съедим по одной. Ты ведь не против уступить нам пару штучек, Сяо Жо?
Мужчина замешкался, смущённый столь откровенным проявлением нежности при слуге и сыне. Однако, заметив, что А-Юань деликатно отвернулся, а ребёнок увлечён рассуждениями, быстро слизал угощение.
Сяо Жо тем временем увлечённо делил добычу:
— Матушке — три, батюшке — две, дяде А-Юаню — одну, а остальные — мне! Вы ведь взрослые, а взрослым нешто гоже отбирать сладости у детей?
А-Юань от такой щедрости растерялся:
— Что вы, маленький господин, мне не положено. Оставьте себе.
— Ну уж нет! — строго возразил мальчик, протягивая слуге зелёный леденец. — Батюшка учил, что благородный муж держит слово. А я сказал — значит, так тому и быть!
Распределив угощение, малец спрятал оставшиеся конфеты за пазуху.
Термобелье в итоге досталось госпоже Юэ. Из-за женских недомоганий она переносила стужу куда тяжелее остальных и всерьёз опасалась свалиться с лихорадкой, стать обузой.
Сменив одежду, она с изумлением почувствовала, как по телу разливается благодатное тепло. Вещь казалась совсем тонкой, а грела лучше тяжёлой шубы! Теперь ей не нужно было таскать на себе ворох промокшего платья — эти тяжёлые вещи перекочевали на Сяо Жо, которому сразу стало куда уютнее.
Мальчик, посасывая леденец, вовсю крутил в руках фонарик:
— Матушка, гляди, какая забавная штука! Светит, прямо как маленькая луна!
Помянув предупреждение Лю Цинюэ о том, что прибор может истощиться, женщина мягко забрала у сына диковинку. В чащобе, да во время дождя, когда факелы гаснут от сырости, этот волшебный свет мог спасти им жизнь.
— Поиграли и хватит, Сяо Жо. Поешь коржик да ложись спать.
Мальчик уже не чувствовал усталости от сладостей, но, помня о тяжёлой дороге, послушно закивал.
* * *
Следующие несколько дней выдались погожими.
Цинь Жэнь и Лю Цинюэ блуждали по горным кручам без малого неделю, а выходу из чащи всё не было видно конца. Дело было не в том, что они сбились с пути, — просто размытые дождём буераки и завалы заставляли делать огромные крюки.
Опасаясь, что скитания затянутся, путник и его спутник начали жёстко экономить припасы.
Лю Цинюэ даже пожалел, что сдуру отдал те шесть яиц госпоже Юэ. И хотя золотая шпилька была ценной добычей, еда таяла на глазах.
— До чего же огромны эти горы! — вздохнул юноша на ходу. — Долго нам ещё плутать?
— Думаю, скоро выберемся, — отозвался Цинь Жэнь.
На самом деле горный кряж был не столь уж велик, но извилистые тропы путали следы.
Лишь на утро девятого дня пути сквозь деревья мелькнули очертания крошечного поселения.
Впрочем, деревней это место назвать можно было лишь с натяжкой: полдюжины покренившихся изб, половина из которых давно обвалилась. Ни души вокруг.
Но Цинь Жэня это ничуть не огорчило. Найдя уцелевший дом с крепкой дверной рамой, он толкнул створку и увёл Лю Цинюэ к себе домой.