В тот день, когда Вэнь Линчжэн пришёл к Цинь Жэню, там как раз находился Его Высочество князь Ин.
Наследный маркиз не удержался от едкого замечания:
— Ваше Высочество тоже здесь? До каких же пор вы намерены пробыть на юге, если не секрет?
Князь Ин одарил его прохладным взглядом:
— Что так? Я едва прибыл, а ты уже выставляешь меня за дверь?
— Побойтесь бога, Ваше Высочество! — поспешно замахал руками Вэнь Линчжэн. — Спросил из чистого любопытства.
Сбросив спесь, Наследный маркиз Вэнь предпочёл больше не искушать судьбу.
На вид Гу Чжань казался воплощением благородства: сдержанный, обходительный, исполненный величия. На деле же среди тех, кто вырос при императорском дворе, простаков не водилось. Он благоволил Цинь Жэню и походил на проницательного покровителя, способного разглядеть истинный талант, лишь по одной причине: Цинь Жэнь был полезен. Полезен лично ему и всей империи Великая Юн. Будь он бесполезен, Гу Чжань и глазом бы не моргнул — вероятнее всего, приказал бы казнить дерзкого чужака ещё тогда, у тюремных повозок семейства Лю.
Венценосная семья не ведала жалости. И Его Высочество, и сам Император отличались редким прагматизмом. Текущие почести и милости, осыпавшие Цинь Жэня, держались исключительно на его способности укреплять державу. Да и сам Цинь Жэнь отличался редким рассудком: не зарился на лишнее, чётко знал свою меру — оттого и процветал.
А Вэнь Линчжэн позволял себе колкости в адрес князя исключительно благодаря давней близости к Государю. Будь на его месте кто иной, уже давным-давно лишился бы головы.
Усмехнувшись, Вэнь Линчжэн обратился к Цинь Жэню:
— Ну а с новой партией мушкетов как дела? Долго ещё ждать?
Цинь Жэнь поднял взгляд от бумаг и покачал головой:
— Придётся запастись терпением. Для стволов необходимы железо и медь, а главное — боеприпасы. Пули — материал расходный. Без достаточного запаса сколько мушкетов ни откуй, толку не будет.
— Разве их делают не из селитры? — удивился Наследный маркиз. — На что же ушла та селитра, которую я достал для тебя? Неужто не хватило?
— Если бы мы отливали только пули и заправляли гильзы, той партии хватило бы ненадолго, — пояснил Цинь Жэнь. — Однако селитра требуется и для производства пороха. А на него её уходит куда больше, так что запасы уже на исходе.
Услышав о порохе, князь Ин проявил живость:
— Ты писал в донесении, будто сие снадобье превосходит мушкеты по разрушительной силе. Удастся ли мне взглянуть на него в деле?
— Докладываю Вашему Высочеству: порох действительно несоизмеримо мощнее мушкетов, — отозвался Цинь Жэнь. — Но и опаснее стократ.
— А в бою его применить можно? Так же, как и мушкеты? — оживился Вэнь Линчжэн.
— Можно-то можно, но разрушительная сила пороха чрезмерна, а производство пока невелико. На мой взгляд, вместо того чтобы расходовать его на полях сражений, куда разумнее использовать его для подрыва гор, прокладки трактов и расчистки русел рек.
Дороги и каналы являлись артериями империи Великая Юн. Качественные тракты ускоряли перевозку товаров, подстёгивали торговлю в провинциях, а в случае войны позволяли стремительно перебрасывать полки. Посему Цинь Жэнь полагал, что скудные запасы пороха следовало пустить на созидание, а не на уничтожение.
— Так сподобится ли князь увидеть мощь пороха? — переспросил Гу Чжань.
— Разумеется. Как раз через два дня я наметил подрыв скалы. Приглашаю Ваше Высочество засвидетельствовать это зрелище.
Когда Цинь Жэнь на время отлучился по делам, князь Ин с лёгкой улыбкой повернулся к Наследному маркизу:
— Ты на меня волком смотришь. Не из-за того ли усовершенствованного мушкета, что передал мне маркиз Юйлин?
Вэнь Линчжэн промолчал, лишь сжав губы. Князь ничуть не обиделся.
В отличие от мрачного Наследного маркиза, Гу Чжань последние дни пребывал в прекрасном расположении духа. Повсюду уже высаживали бататы — урожайная и лежкая культура спасала от голода тысячи крестьян. Помимо батата, Цинь Жэнь дал империи цемент, и на юге вовсю укладывали прочные тракты. А когда цементные дороги свяжут дальние провинции, да на повозки установят резиновые шины, торговля расцветёт с невиданной силой, и власть двора над окраинами станет нерушимой. От подобных перспектив у князя дух захватывало.
Призвав слугу, Гу Чжань велел принести новое оружие и демонстративно повертел перед носом юноши изящным мушкетом.
— Маркиз Юйлин скоро сработает ещё не один десяток таких мушкетов, — с улыбкой заговорил князь. — Стоило ли дуться на меня из-за подобной мелочи?
— Да не дуюсь я, Ваше Высочество... — вздохнул Вэнь Линчжэн. — Просто досадно. До завидков разбирает!
Ведь из этих двух усовершенствованных мушкетов один по праву должен был достаться ему!
— Ладно уж. Если так невтерпёж, забирай этот, — великодушно предложил князь Ин.
— Ваше Высочество... — опешил Наследный маркиз, переоценивая щедрость собеседника. — С чего бы вам проявлять такую милость?
В душе его закралось смутное подозрение.
— В сражениях я не участвую, меня охраняет целая свита, так что особый резон держать при себе оружие отсутствует, — спокойно разложил всё по полочкам Гу Чжань. — К тому же я прибыл сюда издалека и задержусь на юге до будущей зимы. За это время маркиз Юйлин наверняка наладит выпуск новых мушкетов. Отдать тебе этот — не велика потеря.
— И... какова же цена? — с прищуром спросил Вэнь Линчжэн.
— Условие одно: ты окажешь мне услугу.
— Слушаю вас.
— Разыщи для меня одного человека, — ответил князь Ин.
Человек, о котором шла речь, являлся наставником Четвёртого принца. Мужчина обладал выдающимися способностями — большинство ищейцев, подосланных князем Ин, сложили головы. Гу Чжань хотел поручить поиски лично Вэнь Линчжэну, но опасался за его жизнь. Ибо Наследный маркиз Вэнь, сын маркиза Защитника Севера, оставался важной фигурой, и допустить его гибель было нельзя. Вручение усовершенствованного мушкета казалось отличной подстраховкой.
Получив желаемое оружие, Вэнь Линчжэн тут же принял приказ и покинул удел Цинь Жэня. Перед отбытием он послал человека предупредить хозяина земель, дабы тот не беспокоился. За год совместных трудов они успели сойтись близко и стали добрыми приятелями.
С прибытием князя Ин Цинь Жэнь умерил свои отлучки в современный мир. Вэнь Линчжэн, при всей своей пылкости, отличался простодушием, и провести его не составляло труда. Гу Чжань — совсем иное дело. Этот проницательный политик угадывал малейшую фальшь. Чтобы не навлечь подозрений, Цинь Жэню пришлось удвоить осторожность.
Поскольку наступили холода, он решил перевезти Лю Цинюэ с ребёнком обратно в усадьбу Великой Юн. Понимая, что супруг с дитём обосновываются здесь всерьёз, он нанял целую ораву слуг. Под надёжным присмотром челяди оставлять домашний очаг стало куда спокойнее. Потребность в услугах няни и помощи Цинь Ляньжуй в том мире пока отпала.
Цинь Ляньжуй следовало бы вернуться в родную деревню, однако, пораскинув мозгами, она решила иначе. Встретив Новый год, девушка вознамерилась обосноваться в городе Цзи. За время работы у Лю Цинюэ она накопила приличную сумму — этого с лихвой хватало на первое время в мегаполисе. Она планировала зарабатывать рисованием.
Попробовав ритм большого города, молодая девушка уже не горела желанием возвращаться в глушь. Мегаполис манил развитой медициной, бурлящей ночной жизнью и бесконечными развлечениями. Помимо учёбы, Ляньжуй толком и не выезжала из родных краёв. У деревни, конечно, находились свои плюсы, но и ограничений хватало с избытком. Главная беда — кругом одни знакомые, и к молодой девушке предъявляли кучу требований. Стоило ей засесть дома за планшет, как земляки начинали недоумённо качать головами. Заработок рисованием в их глазах не считался настоящей работой, и каждый норовил дать совет: пора, мол, замуж да рожать детей.
Но замужество — штука непростая. Попадётся какой-нибудь негодяй — потом вовек от развода не отмоешься. Да и не тянуло её под венец, а уж тем более к материнству. Общество до сих пор свято верило, что главный долг женщины — плодиться да пестовать младенцев. Даже карьеристок с боем пытались загнать к семейному очагу.
Своим умом Цинь Ляньжуй понимала: жизнь домохозяйки сладка только со стороны — экая благодать, муж поит-кормит! А на деле без собственного дохода превращаешься в вечную просительницу, от которой требуют отчёта за каждую копейку, да ещё и попрекают: «Без меня ты с голоду сдохнешь!»
Ей не хотелось такой доли — быть прислугой при муже и детях. Судьба подкинула отличный шанс вырваться. Накопленных денег хватит, чтобы встать на ноги в городе Цзи, отдавшись рисованию и карьере. А если добиться успеха, то и деревенские кликуши умолкнут.
К тому же Цинь Жэнь сам предложил: коль захочет остаться в городе, пусть живёт в его квартире. Поскольку хозяева редко бывали там, жильё оставалось в её распоряжении. В крупном городе львиная доля трат уходит на аренду, а Цинь Жэнь снял с её плеч эту проблему. С остальными мелочами она справится.
Вернувшись в усадьбу, Лю Цинюэ подменял супруга, когда требовалось привезти вещи из современного мира. Цинь Жэнь не мог отлучаться из-за пристального внимания Гу Чжаня, зато Цинюэ, как законный супруг с титулом гаоминь, вёл скрытный образ жизни во внутренних покоях. Князь Ин с ним почти не пересекался, и отлучки из тишины поместья оставались незамеченными.
В один из дней Лю Цинюэ отправился «на ту сторону», чтобы поискать нужные чертежи и материалы, а заодно прихватил горку всяких лакомств.
Порох и мушкеты Цинь Жэнь уже освоил. В последние дни его помыслы занимало кое-что иное — он мастерил для Лю Цинюэ небольшую коляску.
Лю Цинюэ уехал за покупками ещё утром, а Цинь Жэнь тем временем снарядил целую процессию и вместе с князем Ин отправился к подножию холма за городом.
Эта возвышенность стояла прямо на пути главного тракта, вынуждая путников делать крюк в несколько ли. Цинь Жэнь рассудил, что тратить время на объезд глупо, и вознамерился срыть сопку с помощью пороха. Заодно выпадал отличный случай опробовать порох в деле и при необходимости скорректировать состав.
Вглядываясь в синеющий на горизонте холм, князь Ин с заглушённым сомнением поинтересовался:
— На таком расстоянии мы хоть что-нибудь разглядим?
— Детали разглядеть не выйдет, но подходить ближе смертельно опасно, — покачал головой Цинь Жэнь. — Сила взрыва способна расколоть скалу. Окажись мы ближе — нас просто засыплет камнями.
С этими словами Цинь Жэнь поднял красный флажок и взмахнул им, подавая сигнал подрывникам.
Запальный шнур сделали длинным. Как только огонёк побежит по пеньке, подрывнику надлежало вскочить на горный велосипед и во весь дух мчаться прочь.
Отчего выбрал велосипед, а не резвого коня? Из опасения: грохот взрыва неминуемо испугал бы лошадь, и та понесла бы, сбросив седока. В подобном деле двухколёсный педальный конь оказался куда надёжнее и безопаснее.