Из-за строгого надзора Старой госпожи Лю Цинюэ так и не удавалось выкроить минуту, чтобы снова повидаться с матерью.
В тот день за окном моросил дождь, и старуха неожиданно смягчилась, позволив ему наконец покинуть свои покои.
Прямиком идти к матери юноша не решился, намереваясь сперва разыскать кого-то из остальных домочадцев.
Когда Старая госпожа принуждала его к браку, семье объявили, будто вторая ветвь в полном составе съехала из усадьбы. На деле же за ворота выставили одного лишь Цинюэ. Раз все оставались на месте, госпожа Ян и госпожа Су со своими детьми должны были по-прежнему находиться в своих дворах. Цинюэ надеялся выудить у них хоть какие-то вести.
Он застал обеих мачех, а также Цинъяня и Цинлинь, но двух других братьев, рождённых от наложниц, не увидел. Впрочем, раздумывать об этом юноша не стал, решив, что те подались вместе с отцом ковать свои великие замыслы.
Лю Цинъянь, изумлённый такой дерзостью брата, осмелившегося явиться к ним, тут же осыпал его колкостями:
— Надо же! И откуда у тебя столько прыти взялось? Столько слуг за тобой стерегло, а ты всё равно ухитрился сбежать?
Цинюэ лишь слегка вскинул подбородок:
— Многого ты ещё не знаешь.
«Ты способен лишь соревноваться со мной да сыпать ядом при каждой встрече, — подумал Цинюэ, — и понятия не имеешь, что над родом Лю вот-вот обрушится гибель. Когда усадьба пойдёт ко дну, я погляжу, как ты, дурак, запоёшь».
Почему Цинюэ и Цинь Жэнь, догадавшись о надвигающейся беде, не предупредили родню?
Во-первых, это были лишь их с Цинь Жэнем догадки — расскажи он о них, никто бы не поверил. Во-вторых, время уже было упущено, а в усадьбе оставались только он сам да мать. Ни госпожа Су, ни Цинъянь, ни бабка, узнав о неизбежном крахе, не дали бы им с матерью жизни.
Кроме того, старший брат явно вёл собственную игру. Поспешное предупреждение могло неосторожно разрушить его замыслы. В сердце Цинюэ мать и брат неизменно стояли выше остальных. Выбирай он между ними и остальной роднёй, решение было бы однозначным.
Наконец, мужчины рода Лю наверняка провидели подобный исход. Они плели заговор вместе с Четвёртым принцем и о происходящем в королевской столице знали гораздо больше. Раз уж они сами не позаботились о близких, то попытки Цинюэ открыть им глаза на правду ничего бы не изменили.
— Зачем ты явился? — огрызнулся Цинъянь. — Не боишься, что мы с тобой расправимся?
С самого детства Цинъянь пакостил младшему брату, из-за чего Цинюэ всегда держался с ним настороже. Но сегодня юноша пришёл во двор один, без слуг, что показалось Цинъяню странным.
— Нашёл время для счетов, — раздражённо отмахнулся Цинюэ. — Лучше подумай о себе и о матери. Скоро... даже отец не сможет вас защитить.
С этими словами он развернулся, намереваясь уйти.
Но Цинъянь вовсе не собирался отпускать его. В его глазах Цинюэ был лишь испорченным товаром — гэером, потерявшим целомудрие и не способным выйти замуж. Отец давно списал его со счетов, старший брат сгинул неизвестно где, а Старая госпожа питала к нему лишь лютую ненависть. С какой стати эта дрянь дерзит ему?
— Стой! Думаешь, наш двор — проходной двор? Захотел — пришёл, захотел — ушёл?!
Цинюэ нащупал в рукаве перцовый баллончик и недовольно оглянулся:
— Что, решился поднять на меня руку прямо на территории старшей ветви?
Натвори юноша хоть тысячу глупостей, бабушка лишь заставила бы его коленопреклоненно каяться в храме предков. Даже её ненависть имела границы. Так неужели какой-то гэер, рождённый от наложницы, возомнил себя главнее Старой госпожи?
Опалённый этим презрительным взглядом, Цинъянь почувствовал, как закипает стыд. Теряя разум от злости, он шагнул вперёд и вцепился Цинюэ в волосы, сорвав заколку. Упавшее украшение он с особым злорадством раздавил каблуком.
То был любимый зажим Цинюэ — первый подарок, купленный для него Цинь Жэнем.
Глядя на растоптанное украшение, Цинюэ не стал доставать спрятанный аэрозоль, а вместо этого размахнулся и изо всех сил влепил брату звонкую пощечину.
Ошеломлённый Цинъянь взвизгнул:
— Лю Цинюэ! Ты смеешь бить меня?!
— А то я тебя раньше не бил? Забыл, как в детстве от меня получал?
Забыв о том, где находится, Цинъянь со звериным ревом бросился на него.
Госпожа Су, разумеется, принялась подсуживать родному сыну. К тому же весь двор кишел их слугами — в одиночку Цинюэ с этой сворой было не сладить.
Когда юноше выдрали клок волос и расцарапали щеку, он выхватил из рукава баллончик и закружился, щедро распыляя жгучую смесь во все стороны. Сам он при этом плотно зажмурился и уткнулся носом в рукав.
В следующее мгновение безумный Цинъянь, госпожа Су и вся их челядь зашлись в диком, удушливом кашле. Перец выжигал дыхание, глаза резало слезами.
Увидев, какую страшную силу таит в себе эта штука, Цинюэ сжался от испуга, поспешно спрятал баллончик и стремглав бросился прочь.
* * *
Наделав таких бед, юноша ждал, что Старая госпожа или старшая тётушка вот-вот пришлют за ним карателей. От страха хотелось сбежать, но оставить мать одну он не мог. Пока он рядом, у неё есть защита — ведь у него припрятаны и перцовый баллончик, и электрошокер. С ним мать будет в большей безопасности.
Однако вместо слуг бабушки в его скромном флигеле, затерянном за покоями Старой госпожи, появились знакомые лица — стражники Дзя и И.
— Третий молодой господин, скорее идите за нами, — поторопил Вэй Дзя.
— За вами? Куда?
— Не задавайте вопросов, прочь отсюда!
— А как же моя мать?
— Госпожа идёт с нами!
Услышав, что матушка в безопасности, Цинюэ больше не медлил. На бегу он не удержался от вопроса:
— Насчёт брата... Его ведь не похищали?
— Разумеется, — отозвался Вэй И. — Те люди в черном — личные воины молодого господина.
«Значит, брат разыграл собственное похищение у самых ворот префектуры, чтобы заранее отречься от рода Лю, понимая, чем всё закончится», — осенило Цинюэ. Но почему тогда он не уехал сразу? Зачем заставил мать вернуться в усадьбу, подвергнув её смертельной опасности?
— Раз брат хотел порвать с семьёй, зачем матушке нужно было возвращаться?
— Нам то неведомо, — качнул головой стражник. — Встретите госпожу — сами спросите.
Не прошло и получаса с момента его стычки с Цинъянем, а усадьба Лю уже изменилась до узнаваемости. Слуги в панике метались по дворам, повсюду валялись брошенные вещи.
На подходе к боковой калитке Цинюэ оглянулся.
Отец, бабушка, старший дядя с женой, старший двоюродный брат, госпожа Ян, госпожа Су, младшие братья и сёстры... Что с ними теперь будет?
Не успел он предаться печали, как Вэй И подхватил его на руки и вместе с Вэй Дзя выскочил за пределы поместья.
Лишь оказавшись в карете, Цинюэ смог разглядеть, что происходит снаружи.
Усадьбу Лю плотным кольцом окружили войска гарнизона префектуры Юйян.
В отличие от уездов, в главных городах префектур располагались два вида войск: войска префекта и гарнизонные войска, надзиравшие друг за другом. Префектом Юйяна был Лю Юйшэнь, а семья Лю присягнула Четвёртому принцу. Войска гарнизона префектуры Юйян также тайно подчинялись Четвёртому принцу — именно поэтому тот выбрал префектуру Юйян своей мятежной базой.
По логике, чтобы сокрушить Четвёртого принца, Новому императору требовалось двинуть сюда армию из столицы. Цинюэ не понимал, почему войско из королевской столицы ещё не подошло, а усадьбу Лю уже взяли в осаду собственные гарнизонные отряды.
Плотные шеренги солдат должны были перехватить карету, но воины будто ослепли: они не только не остановили экипаж, но и расступились, освобождая дорогу. Когда же кто-то из слуг Лю попытался выскочить вслед за каретой, его тут же обезглавили.
Увидев, как рушится клинок и взлетает голова, Цинюэ от ужаса сжался в комок на груди у матери.
Госпожа Ци поспешно обняла сына:
— Не бойся, милый, не бойся... Мы в безопасности.
— А-нян... Что происходит? Почему гарнизон окружил наш дом?
— Ныне на престоле Наследный принц, — тихо шепнула мать.
Наследный принц был Третьим принцем — любимым сыном почившего правителя. Накануне кончины старый император разыграл хитрую партию: притворился смертельно больным, чтобы выманить и уничтожить всех мятежных принцев, расчистив путь законному наследнику.
Молодой маркиз Вэнь Линчжэн, воспитывавшийся во дворце с трёх лет вместе с принцем, был его верным соратником.
А кем был Лю Юйцзэ? С того дня, как он стал чжуанъюанем, он преданно служил старому императору. Теперь же его верность принадлежала новому владыке.
Однако Новый император, только вступив на престол, ещё не до конца доверял Юйцзэ и намеревался истребить его вместе с остальным родом Лю. Чтобы доказать верность, Юйцзэ приложил немало сил: он переманил на свою сторону генерала Вана, командовавшего гарнизоном префектуры Юйян, и убедил его схватить заговорщиков Лю до прихода столичной армии, а также собрать исчерпывающие улики измены. Лишь так Лю Юйцзэ мог выторговать жизнь себе, матери и родне по материнской линии.
Узнав ранее, что младший брат сбежал из-под венца, Юйцзэ искренне радовался: мальчик избежал общей участи. Он и помыслить не мог, что глупый Цинюэ вернётся ради матери. Впрочем, Новый император отличался милосердием к гэерам, так что юноше не грозила суровая кара.
Сама же госпожа Ци вернулась в префектуру Юйян по двум причинам: во-первых, чтобы в последний раз взглянуть на супруга (ведь даже у неласковых супругов остается капля былой привязанности, хоть министра Лю уже и не было в усадьбе), а во-вторых — помочь сыну добыть улики измены Лю, приняв удар на себя и спасая клан Ци от поголовного истребления. Она рискнула собой перед лицом Вэнь Линчжэна, дабы тот молвил за неё слово перед монархом.
Госпожа Ци мягко погладила Цинюэ по голове:
— Не суди брата за жестокость, милый... Новый император — законный государь. Четвёртый принц затеял мятеж, а род Лю пошёл за ним — это измена, караемая смертью. Не поступи брат так, погибнем не только мы с тобой и он сам, но и твои дедушка с дядями. Не держи зла и на меня... Я тоже не желала подобного исхода.
Цинюэ молчал, глотая слезы. Он не знал, что сказать.
Вскоре они покинули город, и только тогда юноша опомнился: он ведь так и не успел весточку подать Цинь Жэню! Что, если тот, услышав о разгроме усадьбы, бросится его искать?
* * *
Его привезли к старшему брату. Поговорить наедине не удавалось — мать крепко держала Цинюэ за руку, а рядом крутился его двоюродный брат, Кэ-эр.
Кэ-эр был гэером, сыном старшего маминого брата. На год младше Цинюэ, он отличался тихим и болезненным нравом.
— Тётушка! — с тревогой подбежал Кэ-эр. — Вы не пострадали? Я так переживал!
— Всё хорошо, Кэ-эр, — улыбнулась госпожа Ци. — А ты как? Твоё здоровье всегда было слабым, а тут такие скитания...
Кэ-эр смущённо взглянул на Лю Юйцзэ и покачал головой:
— Что вы, тётушка. Старший брат так добр ко мне, я ни в чём не терпел нужды.
Затем он вежливо поклонился Цинюэ:
— Братец Юэ, давно не виделись.
Привыкший к вечным ссорам и зависти со стороны сводных братьев и сестер из дома Лю, Цинюэ аж растерялся от такой кротости. Пошарив по карманам, он достал порхающий зажим для волос в виде бабочки.
— К чему такие церемонии между своими? Я уезжал в спешке, ничего ценного при себе нет... Возьми вот это на память.
Кэ-эр бережно принял зажим и с восхищением разглядывал невиданную вещицу:
— Какая красота! Спасибо, братец Юэ.
Когда приветствия улеглись, Лю Юйцзэ отвел младшего брата в сторону.
Оставшись наедине, Юйцзэ внимательно оглядел Цинюэ с головы до ног. Стражник Дзя писал в донесениях, что Третий молодой господин ничуть не страдал, но Юйцзэ думал, тот просто успокаивает его.
Теперь же, сжав заметно округлившееся запястье брата, Юйцзэ с улыбкой произнес:
— Поправился. И посветлел лицом.
Цинюэ в испуге всплеснул руками и ощупал щеки:
— Что, так заметно?! Я... я теперь такой некрасивый?!
— Ну что ты, — рассмеялся Юйцзэ. — Когда мы расставались, ты был худой как щепка. А теперь лишь немного набрал плоти. Мой Юэ-эр всё такой же красавец.
Тревога, терзавшая Цинюэ из-за хладнокровных расчётов брата, окончательно растаяла. В его памяти Юйзэ всегда оставался утончённым, мягким учёным, и узнав о его интригах, Цинюэ поначалу испугался.
Но сейчас перед ним стоял всё тот же любящий старший брат, готовый заслонить его от любой бури.
— Ну а теперь, — мягко проговорил Юйцзэ, — расскажи-ка мне по порядку, что с тобой приключилось после того, как ты потерялся.