— А я... я ведь теперь стал куда сильнее, правда? — с улыбкой спросил Лю Цинюэ, глядя на Цинь Жэня.
Цинь Жэнь кивнул:
— Что он тебе ляпнул? Довёл ведь до белого каления.
Лю Цинюэ лишь качнул головой. Раскрывать свою сущность гэера он пока не собирался. И дело было вовсе не в недоверии — просто от одной мысли об этом его охватывал жгучий стыд.
При первой их встрече он не только получил от Цинь Жэня подсрачник, но и случайно выставил напоказ обнажённое тело. Цинюэ понимал, что вины Цинь Жэня тут нет, да и рубаху тот порвал ненароком.
Но ведь потом он спал в его постели, позволял разглядывать свои босые ноги и даже мылся у него дома!
Ему казалось: сто́ит Цинь Жэню узнать правду, и от их прежней непринуждённости не останется и следа.
К тому же... ему хотелось сохранить доброе имя. Он панически боялся, что Цинь Жэнь сочтёт его легкомысленным, и уж совсем ужасался мысли, что из-за этого никогда не сможет нормально выйти замуж.
Лю Цинюэ уклончиво ответил:
— Да так... Подговаривал остальных отнять наши вещи.
— Ничего, — отозвался Цинь Жэнь. — Раз уж он отправился в отруб, остальные мигом попритихнут.
С этими словами Цинь Жэнь оглядел тех нескольких беженцев, что ещё недавно поглядывали на них с хищным оскалом. Теперь те сидели тише воды, ниже травы и даже боялись бросить взгляд в их сторону.
И дело было не в проснувшейся совести. Просто Лю Цинюэ дал им жестокий отпор. Будь они с Цинь Жэнем чуть покладистее или прояви хоть каплю мягкости — спокойной жизни им бы здесь не дали.
Они двинулись дальше. Лю Цинюэ, всё ещё не остывший от злости, проходя мимо поверженного обидчика, нарочно наступил тому на ногу.
Впрочем, пройти далеко им не удалось: вскоре их снова нагнали.
На сей раз это были не задиры и не попрошайки, вымаливающие даровую еду. Навстречу вышли двое — мужчина и женщина.
Женщина пришла за оружием. Она своими глазами видела странный предмет в руках Лю Цинюэ и то, как этот хрупкий на вид гэер шутя уложил здорового мужика.
Понимая, что они друг другу чужие и даром такую ценную вещь никто не отдаст, она с порога заговорила о покупке.
— Скажите, а вы не продадите то оружие? — с лукавой улыбкой поинтересовалась она.
— Нет, — качнул головой Лю Цинюэ. — Оно у меня одно, самому нужно для защиты.
Заметив разочарование на её лице, Цинюэ вспомнил, как сильно Цинь Жэню нужны деньги, и передал ему суть разговора:
— Она хочет купить мою электрическую дубинку, но я её не отдам. Может, у тебя найдётся какое другое оружие на продажу?
Цинь Жэнь задумчиво кивнул и извлёк из-за пояса два ножа — складной и обычный кухонный для фруктов.
Отдавать электрическую дубинку он тоже не планировал: распрощаться с ней можно будет лишь тогда, когда появится оружие получше.
Оба ножа он таскал с собой для самообороны. Складной отличался особой добротностью — когда-то Цинь Жэнь делал его на заказ. Лезвие было из прочной, гибкой стали и бритвенно-острым.
Цинь Жэнь показал клинки и попросил Цинюэ узнать, сгодится ли им такое.
Женщина явно плохо разбиралась в холодном оружии и с вопросом повернулась к своему спутнику:
— Ну как? Брать?
Мужчина понизил голос:
— Бери.
— Оба?
— Угу.
Женщина кивнула и достала из-за пазухи расшитый кошелёк.
Хоть оба и выглядели оборванными беженцами, денег при себе имели немало. В кошельке блеснуло не только серебро с золотом, но и нефритовая подвеска.
— Нам нужны оба ножа, — обратилась она к Лю Цинюэ. — Золотого листка хватит?
Лю Цинюэ не стал решать сам и перевёл вопрос Цинь Жэню.
Тот даже удивлённо приподнял бровь — щедрая покупательница. Впрочем, в смутное время золото с серебром обесценились, так что назвать цену чересчур высокой было нельзя. Сейчас еда, лекарства и оружие ценились куда дороже драгоценностей.
— Пойдёт, — согласился Цинь Жэнь.
Забрав ножи, покупатели тут же поспешили удалиться.
На ходу мужчина сразу же опробовал покупку. Он явно умел обращаться с оружием и обладал немалым опытом: пары взмахов хватило, чтобы оценить высокое качество стали. За такие клинки и в мирные дни просили немалые деньги, так что золотой листок за пару — настоящая находка.
Кухонный нож без ножен мужчина засунул за пояс сам, чтобы не подвергать спутницу опасности, а складной отдал женщине — спрятать ближе к телу на самый крайний случай.
Это были госпожа и её слуга-телохранитель. Потеряв в разграбленном городе остальную свиту, они притворялись простыми беженцами. И путь их лежал не на юг, а по глухой тропе совсем в другую сторону.
Цинь Жэнь с Лю Цинюэ продолжили путь. Часам к трём дня к ним несмело приблизился ещё один покупатель.
Этот человек приметил их ещё утром, но вокруг вилось слишком много хищных глаз. Будучи в одиночку, он опасался, что сто́ит ему совершить обмен, как другие беженцы проломят ему голову за добычу.
Поэтому он терпеливо выжидал, пока толпа не рассеется, и лишь теперь решился подойти.
Это был щуплый молодой человек лет двадцати с небольшим. Сутулясь и вобрав голову в плечи, он пролепетал:
— Уважаемые... не найдётся ли у вас немного еды на обмен?
— А что у тебя есть? — спросил Лю Цинюэ.
— Есть! Вот, взгляните, — он судорожно протянул кусочек нефрита. — Сколько еды вы сможете за это дать?
Лю Цинюэ осмотрел камень. Качество среднее, но в прежние времена за него дали бы неплохие деньги. Чтобы Цинь Жэня не обвели вокруг пальца, Цинюэ негромко пояснил:
— Нефрит так себе, но кое-чего стоит. Еды дать можно, только не слишком много.
— Ладно, по рукам, — улыбнулся Цинь Жэнь.
Он расстегнул рюкзак и достал пачку сахара, две упаковки лапши быстрого приготовления, две пачки галетного печенья и пару варёных яиц.
Парень не верил своим глазам. Лицо его вспыхнуло от восторга и благоговения: до этого за целое золото он сумел выменять лишь пару чёрствых, как камень, отрубных лепёшек. Знай он раньше, что встретит таких щедрых людей, приберёг бы ценности!
Прижав провизию к груди, он рассыпался в благодарностях:
— Спасибо, благодетели! Спасибо огромнейшее! Кабы не ваша доброта, пропал бы я в этой глуши от голода...
Он даже назвал своё имя:
— Звать меня Шэнь Ваньин. Могу ли я узнать имена моих спасителей? Если судьба снова сведёт нас, я обязательно отблагодарю вас по достоинству!
Лю Цинюэ лишь отмахнулся:
— Ни к чему это. Тебе нужна еда, нам — деньги. Обычная сделка, так что не стоит считать себя обязанным.
Видя, что называть имена они не хотят, Шэнь Ваньин настаивать не стал. Ещё раз низко раскланявшись, он воровато огляделся и юркнул в кусты.
Больше им никто не встречался.
К этому времени Лю Цинюэ выбился из сил. Ноги горели огнём, мозоли, похоже, сорвались окончательно. Морщась от боли, он остановился.
— Брат Цинь, давай отдохнём... Я больше не могу идти.
Цинь Жэнь взглянул на часы: седьмой час вечера. Найти дверь до темноты вряд ли удастся, а значит, ночевать придётся прямо под открытым небом.
Диких зверей Цинь Жэнь не боялся. На охваченном голодом севере за два года засухи выкосили всё живое: не то что волков или медведей — всех птиц в небе, рыбу в реках и жуков под ногами давно сожрали.
— Ладно. Давай сделаем привал вон там.
Они выбрали чистое сухое место, чтобы развести костёр. Пока Цинь Жэнь занимался огнём, Лю Цинюэ сбросил башмаки.
Взглянув на свои стопы, он не удержался — скривил губы, и в глазах моментально заблестели слёзы.
Как же больно!
Старые мозоли сорвались, раны стали ещё глубже, из них сочилась кровь. Росший в истоме и ласке, он отродясь не терпел такой боли и не видел у себя столько крови.
Слёзы крупными горошинами покатились по щекам.
Цинь Жэнь, увидав это, сокрушённо вздохнул:
— Ну что ты опять расплакался?
— Ноги болят... — тихо всхлипнул Цинюэ.
— Дай гляну.
Лю Цинюэ хотел было отказаться — стыдно же, — но, вспомнив, что Цинь Жэнь разбирается в врачевании, всё же подставил израненные стопы.
Цинь Жэнь при свете костра осмотрел раны, достал антисептик и аккуратно заклеил их пластырем.
— Всё, ничего страшного. Пару дней отдохнёшь — и всё заживёт.
Лю Цинюэ поджал губы. Какая уж тут передышка, если под рукой даже телеги нет?
Цинь Жэнь, угадав его мысли, с улыбкой проговорил:
— Как только найдём дверь, я добуду тебе средство передвижения.
— Правда?
— Правда.
— А когда мы найдём эту дверь? Вокруг ни души, мне страшно... Вдруг ночью придут звери?
— Сейчас передохнёшь немного, и я понесу тебя на загривке. А зверей не бойся: если кто и водился, его давно съели.
Двухлетняя засуха дочиста опустошила север. Голодные люди в борьбе за жизнь готовы были сожрать даже себе подобных, что уж говорить о зверье. Впрочем, терять бдительность в ночном лесу всё равно не стоило.
Слова Цинь Жэня немного успокоили Лю Цинюэ. Ему думалось, что этот человек умеет быть чутким и заботливым. Интересно, кому же повезёт стать его супругой? Рядом с ним она точно не узнает нужды...
Отдохнув с полчаса, Цинь Жэнь взвалил Лю Цинюэ на спину и шагнул в темноту. Дверь им так и не попалась, так что ночевать пришлось в сырой пещере.
Только оба не выспались. С рассветом, едва переставляя гудящие ноги, они вновь двинулись в путь и лишь к полудню наконец наткнулись на заветную дверь.
Вернувшись в подземный дом, Цинь Жэнь сразу повалился спать.
Лю Цинюэ из-за изнывающих от боли ног никак не мог погрузиться в глубокий сон. Он промаялся до девяти вечера, пока усталость окончательно не сморила его. Сквозь полусон он помнил, как Цинь Жэнь тихонько приходил к нему и оставлял пиалу с ароматной лапшой и говядиной.
Проснулся Лю Цинюэ только на следующее утро. Живот подводило от голода, да и острая нужда гнала прочь из постели. Потирая урчащий живот, он, хромая и прихрамывая, выбрался из подземного укрытия.
Во дворе Цинь Жэнь возился с горником. Это был горный велосипед — та самая «повозка», о которой он говорил накануне.
С виду эта конструкция выглядела не слишком-то удобной, уступая даже самой захудалой повозке, но всё же обещала быть куда быстрее пешего хода.
Окинув диковинку беглым взглядом, Лю Цинюэ, смешно переваливаясь с ноги на ногу, поспешил к уборной.