Тем временем Цинь Жэнь вышел в лавку и заметил перепуганную молодую девушку, которая в явном смятении что-то искала.
Он хотел спросить, чем может помочь, но незнакомка вскинула голову и от неожиданности вскрикнула.
На улице уже стемнело, а в торговом зале царил полумрак, так что его лицо, появившееся из тени, и впрямь могло испугать. Понимая это, Цинь Жэнь молча отступил на шаг.
Девушка пришла не одна — рядом с ней стояла пожилая женщина. Шмыгнув ей за спину, бедняжка испуганно прижалась к её плечу.
Женщина виновато улыбнулась:
— Простите, простите великодушно, господин лавочник. Мы с барышней ищем одного человека. Вы не встречали моложавого господина? Ростом примерно вот сглаз, видный из себя, утончённый, учёный муж, а у самого уголка губ — родинка.
Услышав о поиске, Цинь Жэнь на мгновение ёкнул сердцем, подумав, не по душу ли Лю Цинюэ явились гости. Но выслушав приметы, он успокоился: искомый человек к Цинюэ не имел никакого отношения. Главной отличительной чертой того была алая киноварная родинка на лбу, а не возле рта.
Цинь Жэнь качнул головой. Через его лавку за день проходили десятки людей, и даже если нечто подобное мелькало на улице, упомнить каждого он просто не мог.
Заметив его жест, девушка совсем пала духом. Она тихо шепнула пару слов своей спутнице, и обе спешно покинули лавку.
Проводив их взглядом, Цинь Жэнь подошёл к дверям и закрыл ставни.
Весь дневной товар разошёлся, торговый зал пустовал. Из-за сырости, стоящей последние дни, он не стал сразу запирать засов, чтобы помещения немного проветрились, и уж точно не рассчитывал, что в столь поздний час кто-то переступит порог.
«И кого же эта странная девица так отчаянно ищет?» — мельком подумал он.
Заперев засов и погасив светильники, Цинь Жэнь вернулся в задний двор.
В комнатах его ждал Лю Цинюэ, всё ещё сжимавшийся от тревоги. Лишь услышав, что приходила какая-то девушка и искала совсем другого мужчину, он наконец перевёл дух.
Оставшуюся часть вечера Цинь Жэнь потратил на уроки: под руководством Лю Цинюэ он подтягивал обиходный говор Великой Юн и вырисовывал первые иероглифы. Вскоре Цинюэ сладко зевнул, попрощался и ушёл к себе через пространственный переход.
* * *
На следующее утро Цинь Жэнь отправился в современный мир, чтобы забрать накопившиеся посылки для Лю Цинюэ.
В пункте выдачи приёмщик, пересчитывая коробки, не удержался от замечания:
— Слушай, ты заказываешь столько всего и разного... Со стороны кажется, будто ты тут собственный продуктово-хозяйственный магазин открываешь!
Цинь Жэнь отшутился, но в душе взял это на заметку.
Вот она, главная проблема жизни в небольшом городке: кругом одни знакомые, да и работники в пунктах выдачи — сплошь свои люди. Когда каждый день они видят, как ты таскаешь горы разношёрстного товара, неизбежно начнутся лишние расспросы.
Судя по всему, нужно скорее расширять дело, скопить денег и купить жильё — хотя бы в уезде или самом городском округе.
Тогда все заказы можно будет перенаправить туда. В большом городе до тебя никому нет дела, курьеры и сотрудники пунктов выдачи меняются постоянно и не обращают внимания на чужие посылки. К тому же там полно разных пунктов приёма, и товары можно распределять по нескольким адресам, не мозоля никому глаза.
Сейчас у Цинь Жэня оставалось около восьмисот тысяч юаней.
На эти деньги можно взять скромную квартиру в городе или вполне приличное жильё в уездном центре. Однако спустить все сбережения на недвижимость он не мог — тогда не останется оборотных средств. А значит, наличных всё ещё катастрофически не хватало.
Копить такими темпами, торгуя вразнос через небольшую лавку — путь слишком долгий.
Пусть его диковинки и пользовались спросом у жителей префектуры, а цены кусались, чистая прибыль после уплаты торговых пошлин выходила не такой уж внушительной. За всё время ему удалось выручить чуть меньше двухсот лянов серебра.
А если пересчитывать серебро в юани... Один лян — это тридцать один грамм. Ломбарды скупают серебро примерно по пять юаней за грамм, что даёт сто пятьдесят пять юаней за лян. Двести лянов — это всего тридцать одна тысяча юаней.
Сумма вроде бы неплохая, но при нынешних ценах на недвижимость торговлей в лавке на квартиру придётся копить ещё с год-полтора.
К тому же на севере по-прежнему неспокойно. Если пламя смуты перекинется на юг, начнётся голод и разруха, и людям станет совсем не до роскоши и диковинок.
Поразмыслив, Цинь Жэнь решил, что пора искать другие способы заработка.
* * *
Погрузив очередную партию товаров, Цинь Жэнь не стал задерживаться в современном мире. Ему требовалось узнать, что слышно о матери и брате Лю Цинюэ, а заодно раздобыть свежие вести о положении дел на севере. Поставив машину, он сразу же шагнул обратно сквозь переход.
Вернувшись в лавку, он отправился к соседям. Благодаря щедрости и уживчивому нраву Цинь Жэню за последнее время удалось свести немало полезных знакомств среди местных торговцев.
Заводя разговор о семье Лю, Цинь Жэнь заранее заготовил убедительный предлог:
— Младший молодой господин из дома Лю пропал... Признаться, я за него тревожусь. Как там у них дела? Слышал, у парня есть ещё мать и старший брат. Узнай они, что родня упустила юношу, сердце бы изболелось.
Эту байку Лю Цинюэ разучил с ним накануне, поэтому фразы звучали гладко и естественно.
Первый покупатель Цинь Жэня — владелец лавки готового платья, хозяин Фэн — понизил голос:
— Помнишь, как эти типы околачивались у твоих дверей? Я с тех пор с них глаз не спускаю, всё опасался, как бы они снова не взялись за старое.
Будучи таким же приезжим купцом, в молодости пережившим немало невзгод, хозяин Фэн питал к молодому человеку искреннюю симпатию и по-отцовски опекал его.
— И ведь не прогадал! Перевозит эта родня семьи Лю какие-то странные грузы, видать, непростые люди. На днях мой подмастерье ночью замешкался в проулке и своими глазами видел, как они тайком таскали кучу тюков.
— А вы уверены, что это именно они?
— Ещё бы! Они же к тебе целыми набегами ходили. Парень мой любопытный, запомнил лицо отца того пропавшего юноши. Хоть и темно было, а он клянётся, что не ошибся. Только вот что за добро они там таскали — ума не приложу.
Цинь Жэню и самому стало любопытно.
Министр Лю принял сторону Четвёртого принца в борьбе за престол. Неужели его визит в префектуру Юйян связан со сбором казны или провианта для своего покровителя?
— Дядюшка Фэн, а о севере что слышно?
— На севере, говорят, смута улеглась, варвары из Линькэ отступили. Тут уж ничего не скажешь, наш Маркиз Защитник Севера — настоящий исполин.
Заметив незнание собеседника, стоявший рядом полноватый купец подхватил:
— Маркиз Защитник Севера — заслуженный воевода. В молодости прошёл с прошлым государем десяток войн, за верность и великие подвиги и получил свой титул. Когда на севере вспыхнула смута, он не стал вникать в грызню принцев за трон в Королевской столице, а сразу повёл полки на рубежи. Теперь, когда враги разбиты, он так и стоит с армией на границе. То ли сам не желает ввязываться в придворные интриги, то ли столичное начальство опасается его возвращения. Так или иначе, Маркиз и его гвардия остаются на рубежах.
— А что слышно о Королевской столице?
— Да кто же знает... Известно лишь, что пару месяцев назад казна отправила войска раздавать хлеб голодающим. Видать, потихоньку жизнь на севере налаживается.
Вести в этих краях ходили медленно, а простые торговцы мало что знали о высоких государственных делах. Стоящие сведения могли водиться разве что у знати да чиновников.
Поняв, что здесь больше ничего не выведать, Цинь Жэнь отправился дальше.
За три дня, потратив с десяток лянов серебра на угощения и подарки, он всё же нащупал ниточку.
Слухи касались Королевской столицы. Причиной внезапной грызни между принцами стало тяжёлое недомогание царствующего императора.
Престолонаследник был давно объявлен — им являлся Наследный принц. Однако Его Высочество отличался мягким и уступчивым нравом, а клан его матери ещё годы назад попал в опалу и утратил былое влияние. Почуяв слабину, другие принцы, за спинами которых стояли могущественные роды, решили воспользоваться болезнью государя и вырвать трон из рук законного наследника.
Но они не учли одного: старый император слёг, но умирать не спешил. Воспользовавшись слухами о собственной немощи, он решил перед смертью очистить путь Наследному принцу и расправиться с заносчивыми сыновьями.
Нет ничего беспощаднее венценосной семьи. Казалось бы, государь одинаково ласкал всех сыновей, но когда дело дошло до престола и судьбы любимого Наследника, он проявил ледяную жестокость.
Он расставил капканы, намереваясь истребить всех бунтовщиков. Однако принцы оказались не промах: кто-то сгинул, кто-то успел бежать, а иные и вовсе пошли на открытый штурм дворца.
Вести эти застряли в пути и опоздали месяца на два. Сейчас в столице наверняка всё разрешилось. Скоро весь мир узнает имя нового владыки.
Взошёл ли на престол Четвёртый принц, которого поддерживает Министр Лю, или удержал власть Наследный принц? А может, трон захватил кто-то ещё более коварный и беспощадный?
Если верх взял Наследник, Четвёртого принца ждёт суровая кара за мятеж. И дом Лю, столь опрометчиво поставивший на бунтовщика, пойдёт ко дну вместе с ним.
* * *
Цинь Жэнь вернулся в лавку. В этот момент как раз перешёл Лю Цинюэ, и Цинь Жэнь пересказал ему всё, что узнал.
О матери и брате сведений по-прежнему не было — судя по всему, они ещё не добрались до префектуры Юйян. Впрочем, раз на границе затишье, а в столице буря утихает, дорожные опасности должны были убавиться. Учитывая, что их сопровождал многочисленный эскорт, при должной осмотрительности всё должно пройти благополучно.
Выслушав его, Лю Цинюэ побледнел и с тревогой спросил:
— Как думаешь... Наследный принц и прочие ведают, что мой отец примкнул к Четвёртому принцу?
Цинь Жэнь лишь развёл руками. Откуда ему знать?
Хоть он и прожил в этом мире несколько месяцев, из-за языкового барьера многие тонкости оставались закрытыми. К тому же купеческое сословие стоит на нижней ступени общества, его круг общения — мелкие торговцы да ремесленники, а не придворные мудрецы. А здесь, в далёком Южном море, эхо столицы раздаётся лишь тогда, когда каша уже сварена.
Лю Цинюэ глубоко вздохнул:
— Ведают, наверняка ведают... Отец ради этой проклятой заслуги верности новому правителю поставил на кон жизни всего рода! Успеет — взлетит ещё выше, а проиграет — в лучшем случае нас ждёт ссылка, в худшем — плаха для всех до единого! Старший двоюродный брат всегда казался разумным человеком, отчего же он позволил отцу ввязаться в эту авантюру?
— Полно тебе. Всё равно мы не в силах повлиять на придворные расклады, что толку изводить себя?
— Как мне не переживать? На кону жизни брата и матушки! Если отец проиграет, им тоже достанется!
За свою судьбу Лю Цинюэ почти не боялся — в крайнем случае у него есть пространственный переход, сбежит в современность и прибьётся к Цинь Жэню. Тот ведь не бросит его на произвол судьбы. Но родные! Брат — законный первенец второй ветви, мать — законная супруга министра. От этой связи им не откреститься ни при каких обстоятельствах.
Цинь Жэнь попытался успокоить его:
— Ну а если твой отец пошёл на такой шаг, имея верный козырь? Вдруг через пару месяцев объявят о восшествии Четвёртого принца?
В таком случае клан Лю не просто уцелеет, а взлетит на самую вершину власти.
Цинюэ призадумался. Отец всю жизнь славился хитростью и осторожностью, его сложно застать врасплох. Кабы не было твёрдой уверенности, лис вроде него не стал бы ставить голову на кон. Да и дядя со старшим братом не глупцы, раз поддержали это решение.
Эта мысль немногим утишила тревогу. В конце концов, батюшка дорожил собственной шкурой пуще всего на свете и вряд ли пошёл бы на безумный риск без железных гарантий.
Успокоившись, Лю Цинюэ выложил перед ним ворох коробок:
— Слушай, а можно эти вещи выставить у тебя в лавке?
Цинь Жэнь окинул взглядом гору добротных коробок:
— С чего вдруг? Ты же их только заказывал?
Лю Цинюэ на радостях погреб всё подряд и запретил Цинь Жэню отменять заказы. Однако разгрузив посылки, понял, что половиной вещей пользоваться не станет. Глядя на забитые коробками углы, он решил распродать лишнее хотя бы за бесценок — выручит серебро и сможет заказать новые безделушки.
— Погоди с покупками, — строго ответил Цинь Жэнь. — У тебя там и так склад. Сначала распродадим имеющееся.
Дело было не только в забитой квартире. Гора коробок в пункте выдачи уже вызвала подозрения у местных, и продолжать в том же духе становилось опасно.
— Ладно, ничего нового брать не буду, но эти-то сбыть можно?
— Хочешь продать — бери и тащи в лавку сам.
Лю Цинюэ испуганно сжался:
— Я... сам? А если кто увидит?
— Чего боишься? Ты ведь накупил париков? Надень парик, накрасься, переоденься в женское платье. Ищут-то молодого господина! Станешь девицей — никто и не подумает связывать тебя с пропавшим гэером.
Лю Цинюэ похлопал ресницами. В словах Цинь Жэня кролся здравый смысл: разыскивали юношу, а гэер он или кто — в бумагах не писали. Если нарядиться женщиной да навести макияж поярче, слуги дома Лю пройдут мимо и не признают!
Воодушевившись этой мыслью, Лю Цинюэ мгновенно сбросил страх. Сложив принесённые вещи, он умчался в современный мир, решив нарядиться и накраситься там, а уж потом предстать перед публикой.
* * *
Проводив его, Цинь Жэнь занялся делами. Утром лавка не работала, но раз день был в самом разгаре, он решил открыть торговый зал после полудня.
Однако едва створки распахнулись, на улице показались чиновники и стража.
Цинь Жэнь высунулся взглянуть, в чём дело, и хозяин соседней лавки тут же шепнул ему:
— Налоги приехали выбивать! Подать на торговлю за этот год велено собрать досрочно, беги скорее готовить серебро!
Прошлогодний налог давно уплачен, а нынче едва минул первый месяц года. Обычно сборы проходили в шестом и двенадцатом месяцах. Досрочный сбор в начале года смотрелся дикостью, к тому же налог считался от прибыли за полугодие — как можно наперёд знать, сколько ты выручишь? Неужто сдерут по прошлогодней мерке?
Когда мытари добрались до его лавки, всё прояснилось.
В прошлом году с него взяли одну тридцатую от прибыли за второе полугодие — плата не маленькая, но терпимая. Теперь же потребовали одну двадцатую!
Мало того что содрали деньги досрочно, так ещё и повысили подать чуть ли не в полтора раза. Вся улица тут же закипела от глухого ропота.
Лишь после ухода мытарей выяснилось, что взвинтили не только торговую подать, но и прочие сборы. И не только в префектуре Юйян, но и по всем окрестным землям.
Добром такое не кончается. Непомерная бумага и грабёж среди бела дня ввергнут народ в нищету, и страна неизбежно погрузится в хаос.
Торговать разонравилось. Заперев лавку, Цинь Жэнь ушёл в задние комнаты вести счёты и обдумывать новые пути к обогащению.
Способов быстро поднять состояние хватало. К примеру, провезти в Империю Юн кукурузу, батат или картофель. Здесь знать не знали об этих культурах, а ведь даже одна из них могла спасти сотни тысяч крестьян от голода.
Прежде Цинь Жэнь подумывал найти способ даром раздать людям семена той же кукурузы. И не из какого-то высокопарного героизма — просто, видя своими глазами нужду простолюдинов, сам выходец из народа, он глубоко сочувствовал их бедам.
Но правящая династия Великой Юн вызывать уважение отказывалась. Нынешнее закручивание налоговых гаек — будь то воля государя или его чинуш — лишь приближало гибель этого царства.
Появись сейчас высокоурожайное зерно, оно не только спасло бы крестьян, но и продлило бы дни гнилой власти.
«Сейчас не время, — решил Цинь Жэнь. — Надо выждать».
Размышления прервал Лю Цинюэ, шагнувший из пространственного перехода в пёстром платье и с невероятно ярким макияжем.
Едва завидев его, Цинь Жэнь зажмурился, а Цинюэ ухарски с порога спросил:
— Ну как? Настоящая девица, а?
Цинь Жэнь открыл глаза, поднялся и молча сдёрнул с его головы и запястий светившуюся пластиковую дрянь. На голове Цинюэ красовался светящийся ободок, а на руках — мигающие разноцветными огнями браслеты.
Где только выкопал этот кошмар и с чего решил, будто это красиво?
— Ранее я ещё сомневался, не девица ли ты часом, но теперь точно вижу — нет, ни капли.
Поняв, что над ним подтрунивают, Лю Цинюэ надулся:
— А по-моему, мило...
— Снимай эту цветомузыку. Лавка сегодня закрыта.
— Закрыта — и ладно! Ты скажи, красивый я или нет?
Лю Цинюэ, совершенно пьяный от собственного «творчества», подхватил подол и кокетливо крутанулся перед ним.
Цинь Жэнь отвёл взгляд и слегка поморщился:
— Весьма... самобытно.
— Вот и я говорю! В таком виде меня точно никто не узнает.
«Родня из дома Лю тебя не то что не узнает — за нечисть примет да палками забьёт», — ухмыльнулся про себя Цинь Жэнь и, подталкивая его обратно к пространственному переходу, спросил:
— И где ты только выучился такому размалёвыванию?
— В коротких роликах на планшете подглядел!
Грамоте он был обучен слабо, зато освоил голосовой поиск. Смышлёный юноша быстро научился вбивать запросы голосом и наткнулся на уроки макияжа. Сперва броский грим из интернета казался ему дикостью, но, повторив пару движений перед зеркалом, Лю Цинюэ сам не заметил, как проникся уверенностью в собственном неотразимом стиле.
— Брось ты этих блогеров. Ты человек из прошлого, вот и придерживайся традиционных правил.
— Но мне ведь хочется погулять по твоему миру!
Современность казалась ему удивительным и манящим местом. Он мечтал пройтись по улицам, а для этого решил освоить женский образ. Цинюэ уже знал, что в мире Цинь Жэня существуют лишь два пола — мужчины и женщины, никакой прослойки гэеров там нет. Чтобы сойти за мужчину, пришлось бы остричь роскошные волосы, а расстаться с ними у него не поднималась рука. Вот и оставалось одно — притвориться девицей.
Выслушав его откровения, Цинь Жэнь качнул головой:
— Женщины в нашем мире предпочитают удобство и естественность. Поверь, у них куда более... сдержанный вкус, чем этот наряд.
Он едва удержался, чтобы не сказать прямо: «У наших женщин вкус не настолько ужасен». Но, помня ранимость собеседника, побоялся довести его до слёз и попытался намекнуть как можно деликатнее.