— И в чём же её чудесная польза? — полюбопытствовал Вэнь Линчжэн, подступая ближе.
Цинь Жэнь смерил его спокойным, бесстрастным взглядом:
— Сам пока не ведаю. Надо опробовать с людьми, тогда и видно будет.
— Вот и отлично, — отозвался молодой маркиз. — Делать мне всё равно нечего, так что поглазею, а может, и подсоблю.
Маркиз Юйлин лишь кивнул. Для начала он прошёл к строящейся усадьбе, оценил ход работ, а затем, отозвав двух слуг, принялся возиться с цементом. Вэнь Линчжэн, которому некуда было себя деть, слонялся следом и наблюдал.
Цинь Жэнь действовал неторопливо, со сдержанной размеренностью, словно ни одно дело в мире не способно было выбить его из колеи. Молодой маркиз, обладавший характером пылким и нетерпеливым, являл собой его полнейшую противоположность.
Пронаблюдав за суетой полдня и так и не взяв в толк, к чему все эти ужимки, Вэнь Линчжэн не выдержал:
— Да чем вы тут занимаетесь?
— Я уже говорил, что эта смесь легко принимает любую форму, — ответил Цинь Жэнь, не прерывая работы. — Вот и решил проверить, выйдет ли из неё скамья.
— Скамья? Из такой грязи? — усомнился тот. — И ты уверен, что ею вообще можно будет пользоваться?
В глазах Вэнь Линчжэна цемент оставался лишь странной разновидностью жидкой глины. Пусть сиденье из неё весило бы меньше цельного валуна, лёгким его всё равно не назовёшь. Мебель должна быть удобной, а какая выгода от каменной чушки, которую и с места не сдвинешь?
— Обычную скамью из такого материала действительно с места на место не потаскаешь, — согласился Цинь Жэнь. — Но в этом кроется не только изъян, но и польза. Если отлить её прямо под открытым небом и намертво скрепить с землёй, утащить её не сможет ни один воришка. Расставить подобные лавки возле почтовых станций или вдоль трактов — и уставшие путники всегда найдут, где присесть.
Народ встречается разный: оставь вдоль дороги хоть деревянную чурку, и ту умыкнут или от нечего делать расколют. А вот если вещь не сдвинуть, не унести и с ходу не сломать, она прослужит долго.
Впрочем, затевая эту возню, Маркиз Юйлин думал вовсе не о скамьях — он лишь исподволь готовил почву для более крупных замыслов.
Вэнь Линчжэн же с удивлением подумал: «С виду этот Цинь Жэнь — суровый, ладно скроенный мужик, а ведь каков выдумщик! Мыслит совсем не так, как прочие, вечно подмечает то, что другим и в голову не придёт».
— Скрепить с землёй? — Молодой маркиз оглядел цемент. — Смесь-то эта совсем не похожа на простую грязь. Уверен, что она схватится с почвой?
— Не опробуешь — не узнаешь, — ровно ответил Цинь Жэнь. — А если с обычной землёй она не свяжется, ничто не мешает укрыть той же смесью и саму дорогу.
Так, слово за словом, он исподтишка подводил собеседника к мысли о каменных мостовых.
— Коли молодой маркиз ничем не занят, не желает ли приложить руку?
Вэнь Линчжэн немного подумал и согласился. Выросший в военных лагерях, он не боялся марать руки и не отличался барской спесью. К тому же любопытство сжигало его изнутри. Закатав рукава, он включился в работу.
Стражники Дзя и И, переглянувшись с тоской, беспомощно вздохнули: дозволить господину гнуть спину в одиночку они не могли, а потому тоже взялись за лопаты. Вскоре нехитрая артель из Цинь Жэня, его слуг и молодого маркиза со стражей дружно взялась за дело.
Сперва они просто придавали цементу разную форму, извлекая пользу из его податливости. Затем Цинь Жэнь принялся втирать смесь в землю, будто силясь превратить её в нерушимое основание для построек.
Слой за слоем цементом укрывали утаптанную площадку, и перед Вэнь Линчжэном постепенно открывалась завеса над совершенно неизведанным ремеслом. Разгладив участок до идеальной глади, молодой маркиз вытер пот со лба и усомнился:
— Эта грязь разводится водой. Не размоет ли её первый же проливной дождь?
Цинь Жэнь ответил загадочным взглядом:
— Я уже заготовил небольшой образец. Когда эта смесь окончательно просыхает, она становится твёрже камня, и никакая вода ей больше не страшна.
Вэнь Линчжэн нахмурился, искренне не понимая: как вещество, которое только что замешивали с водой, намазывали и лепили словно тесто, после высыхания вдруг обретает небывалую прочность и теряет всякую боязнь к влаге?
Цинь Жэнь заметил его замешательство, но вдаваться в объяснения не стал: чересчур глубокие познания в природе цемента выглядели бы подозрительно для человека, якобы лишь недавно открывшего этот состав.
Сушка цемента — дело тонкое. В жаркую погоду цемент схватывается быстро: поверхностная корка образуется за пару часов, а на полное затвердевание уходят сутки-двое. Однако от чрезмерного зноя раствор теряет прочность и покрывается трещинами. При умеренном тепле, в пятнадцать-двадцать градусов, процесс затягивается: первичная сушка занимает уже несколько часов, а окончательное отвердение — до пяти дней. В холоде же этот срок может растянуться и на три недели.
Процесс застывания делится на два этапа. Сперва наступает первичное схватывание — смесь теряет текучесть, и её поверхность способна выдержать лёгкий вес. Затем приходит череда окончательного затвердевания: пластичность исчезает полностью, материал набирает первичную прочность и готов держать настоящую нагрузку. Чтобы мостовая прослужила долго, после затвердевания её следует выдерживать во влаге — тогда камень станет поистине монолитным.
На землях маркиза царил зной. Хотя уже дышала в лицо ранняя осень, жара и не думала спадать. Высокая влажность воздуха компенсировала зной, и полоса раствора, которая должна была окаменеть за день, окончательно просохла лишь на исходе вторых суток.
Маркиз Юйлин, изображавший неопытного первопроходца, не стал ухаживать за застывающим покрытием. Но даже без должной выдержки серый пласт наглядно продемонстрировал свою небывалую мощь.
Поначалу Вэнь Линчжэн не оценил всей важности происходящего. Глаза ему открыл старый ремесленник, подметивший вслух:
— Ишь ты... Покрытие вышло не просто ровное да гладкое, а крепкое — ни единой щели! Обычным каменным плитам до такой подгонки далеко.
Молодой маркиз удивлённо приоткрыл рот, а затем стремительно подошёл к Цинь Жэню:
— А много у вас такой земли?
Вместо хозяина ответил верный слуга:
— Хватает, господин. Наш маркиз случайно получил этот состав, пока замышлял постройку усадьбы. Вот и решил проверить: если смесь выйдет прочной да послушной, ею можно будет укрепить стены самой поместной усадьбы.
— Да ею же можно мостить тракты, возводить крепостные стены и строить мосты! — перебил Вэнь Линчжэн, и глаза его вспыхнули.
Деревянные переправы быстро гнили, каменные подмывало и обрушивало течение, а подвесные мостки не выдерживали тяжёлых повозников... Но если соединить этот раствор с иными крепкими материалами, разве не получится выстроить мост невиданной ширины и длины? Такой, по которому проедут не только обозы, но и пройдёт маршем вся императорская армия!
Вэнь Линчжэн расхохотался от искреннего восторга:
— Ха-ха-ха! А ведь ваш маркиз — человек поистине удивительный! Надо же, затеял строить дом — и выдумал такое сокровище!
Если уж быть честным, прежде молодой маркиз поглядывал на Цинь Жэня свысока, считая того лишь хитрым и пронырливым дельцом. Лишь при новой встрече, узрев у него множество невиданных диковин, Вэнь Линчжэн впервые проникся к нему долей уважения.
Впрочем, особой симпатии он к нему всё равно не питал: Цинь Жэнь казался человеком колючим, тяжёлым на подъём и неуютным в общении. Однако последующие события — передача урожайного батата, чудодейственных снадобий, спасение августейшего принца — заставили Вэнь Линчжэна взглянуть на него совершенно иначе.
А теперь, потрудившись бок о бок над простой скамьёй и лично удостоверившись в невероятных свойствах серого раствора, молодой маркиз проникся к Цинь Жэню глубоким, искренним почтением.
Цинь Жэнь скромно качнул головой:
— Заслуга не моя. Это усердие моих мастеров.
Вэнь Линчжэн лишь отмахнулся. Мало ли в Поднебесной возводится поместий да дворцов? Но почему-то ни один зодчий не додумался до подобного состава, а у Цинь Жэня всё вышло само собой.
«Разные бывают люди, — подумал Вэнь Линчжэн. — Одному на роду написано править империей — как его другу детства, нынешнему государю. А другому суждено обладать уникальным даром. Цинь Жэнь именно таков: за какую бы мелочь он ни взялся, в его руках она неизменно превращается в нечто невиданное».