— Отец... Его ведь скоро казнят. И дяпю, и старшего брата, и двоюродных... Я просто не могу смириться с тем, что их всех не станет. Но стоит вспомнить, как жестоко они со мной поступали, и в душе поднимается глухая обида на их бессердечие. А ещё... Я ведь только недавно узнал, что двоих братьев, рождённых от наложниц, отец отослал заранее. У него была возможность уберечь детей! Вот только... спасти он хотел вовсе не нас с братом. И уж тем более он никогда не думал о моей матери.
Когда они ещё находились в префектуре Юйян, Лю Цинюэ пытался разыскать Лю Цинъяня и госпожу Су. Тогда он заметил, что оба сына мачехи исчезли, и решил, будто те отправились вместе с главой семейства поднимать бунт.
Лишь вернувшись в Королевскую столицу, юноша узнал правду: ни в каком мятеже они не участвовали. Отец с самого начала надежно спрятал их в глуши.
Вспоминая об этом, Цинюэ не мог подавить в груди жгучую ненависть. Но стоит лишь подумать, что родителя скоро не станет, как сердце сжималось от тоски.
— Скажи, я ведь ужасный человек? Он так паршиво со мной обращался, а мне всё равно жаль его. Я и возненавидеть его до конца не могу, и простить не способен... Сам от себя тошно.
Цинь Жэнь не мог видеть его слёз. Наблюдать за тем, как любимый человек тихает от горьких рыданий, было выше его сил.
Достав из кармана чистую бумажную салфетку, он слегка наклонился и бережно отер мокрые дорожки с его щёк.
Последние дни Цинь Жэнь без устали перегонял медицинский спирт, и, хотя перед выходом сменил платье, от него всё равно веяло едва уловимым, терпким хмельным духом.
Цинюэ принюхался и, чуть намотав платок на палец, накропил бровями:
— Ты что, пил?
— Вовсе нет. Я же говорил тебе: помогал князю Ин готовить очищенный спирт. Видимо, одежда пропиталась, пока работал.
Цинь Жэнь поднял рукав и сам принюхался. За два месяца беспрерывного труда он настолько привык к этому запаху, что сам его уже практически не замечал.
— Точно не пил, это всё работа.
Сказав это, он мягко вернулся к прежнему разговору, пытаясь утешить юношу:
— Ты ни в чём не виноват. Желать тепла и любви от родителей — это абсолютно естественно, в этом нет ничего постыдного. В детстве я тоже часто думал об отце с матерью. Фантазировал: будь они живы, сложилась бы моя жизнь иначе? Счастливее? Твой отец когда-то заботился о тебе, так что вполне нормально чувствовать тоску, когда его не станет. Если тебе тяжело — поплачь. Выплачешь эту боль, перестрадаешь и не давай тоске утянуть тебя на дно. У тебя есть старший брат, есть мать. Ради них ты обязан беречь себя.
— Правда? — Цинюэ снизу вверх взглянул на него опухшими от слёз глазами. — Ты не находишь меня жалким и противным?
— Нисколько. Это делает тебя живым человеком. Если бы ты ничего не чувствовал к родному отцу, вот тогда бы ты был холодным, бессердечным истуканом.
В современном мире люди часто возводят в абсолют прагматизм и эгоизм, но быть законченным эгоистом — значит обречь себя на беспросветное одиночество. Цинюэ же был обычным человеком, воспитанным в реалиях древнего общества, и судить его мерками двадцать первого века было нельзя.
Цинь Жэнь вовсе не считал такую мягкость изъяном. Напротив, юноша был чист душой, добр и полон искреннего человеческого тепла. С таким человеком не приходилось опасаться ножа в спину ради сиюминутной выгоды.
Благодаря терпеливым и мягким словам Цинь Жэня тугой узел в груди Цинюэ немного развязался.
Отерев остатки слёз, он тихо спросил:
— А ты... планируешь остаться в Королевской столице?
— Раз ты здесь, то и я никуда не уеду.
Юноша явно не ожидал такого прямого ответа. Он мгновенно смутился, а в душе вспыхнула паника.
«Неужели Цинь Жэнь всё понял? Проведал, кто я на самом деле?.. В противном случае... с чего бы ему бросаться такими словами? Что значит "раз я здесь, то и он останется"?»
Сердце Цинюэ заколотилось где-то у самого горла. Он уже открыл рот, чтобы прямо спросить, знает ли собеседник о его происхождении, но в этот момент со двора донёсся голос слуги:
— Молодой господин Юэ, к вам пришла барышня. Говорит, её зовут Сюй Юаньде.
Цинюэ на миг опешил, после чего торопливо увлёк Цинь Жэня в соседнюю комнату.
Сюй Юаньде была его давней подругой, они воспитывались вместе и были едва ли не ближе близких близнецов. Узнав о крушении дома Лю, она, естественным образом, спешила навестить старого друга.
Цинюэ спрятал Цинь Жэня вовсе не потому, что стыдился его. Просто... он ещё не придумал, как представить этого мужчину людям из своей прошлой жизни.
Оставив гостя в соседней горнице, Цинюэ достал небольшое бронзовое зеркальце, тщательно осмотрел своё лицо и, убедившись, что опухшие глаза не смотрятся совсем уж уродливо, велел слуге впустить визитёршу.
Сюй Юаньде пришла не одна. Её сопровождала целая свита из четырёх человек: слуга, служанка, пожилая нянька и грудной ребёнок на руках.
Цинюэ знал об этом младенце. Когда они с отцом покидали Королевскую столицу, Сюй Юаньде уже была тяжела. Прошло столько времени, дитя успело подрасти — время и впрямь летело неумолимо.
Встреча двух близких друзей должна была стать трогательной и полной слёз радости. Однако, к глубокому изумлению Цинюэ, за прошедший год его подруга изменилась до неузнаваемости.
Сюй Юаньде вышла замуж рано, в пятнадцать лет. Из всего их девичьего круга её партия оказалась самой неудачной. Семья мужа не отличалась знатностью, а сама она долго не могла понесть. Из-за этого свекровь и родственники мужа всячески помыкали ею, да и сам супруг порой поднимал на неё руку.
В те времена Цинюэ часто навещал её и даже устроил грандиозный скандал в доме её мужа, защищая подругу.
Казалось бы, за такую преданность и поддержку девушка должна была хранить вечную благодарность. Но человеческая душа — темный лес. С самого детства Цинюэ во всём превосходил её: и знатностью рода, и красотой, и умом. Рядом с ним Сюй Юаньде всегда мучилась от глубоко запрятанного чувства собственной ущербности.
А после замужества и бесплодных попыток забеременеть эта зависть выросла в стократ. Ей казалось, будто Цинюэ приходил к ней в дом вовсе не ради помощи, а чтобы потешить своё эго и посмеяться над её убогим положением, отчего в её душе коплилась глухая, ядовитая злоба.
И надо же было такому случиться: колесо судьбы совершило оборот. Всего за какие-то два года они поменялись местами!
Семья Лю пошла за Четвёртым принцем на мятеж и в одну ночь потеряла всё. Дом был конфискован. И хотя Цинюэ чудом избежал плахи, он лишился защиты рода, а его старшего брата лишили всех чинов и званий.
А вот Сюй Юаньде после двух лет непрестанных молитв не только смогла забеременеть, но и родила здорового, крепенького мальчика!
Теперь её положение в семье мужа сделалось незыблемым, даже свекровь заглядывала ей в рот и разговаривала исключительно шелковым голосом. Девушка пьянела от чувства собственного превосходства и злорадного торжества.
Сегодня она явилась лишь с одной целью — ткнуть Цинюэ в нос своим драгоценным сыном. Весь ее нынешний достаток и почет были заслугой этого долгожданного, вымоленного у богов наследника.
Сюй Юаньде с фальшивой улыбкой пропела:
— Разъехались на целый год! Ты ведь ещё ни разу не видел моего малыша?
Услышав это, Цинюэ спохватился и принялся торопливо шарить по сундукам. Он не ожидал, что подруга принесёт ребёнка, и совсем не приготовил подарка к первой встрече.
Наблюдая за его суетой, Сюй Юаньде мгновенно догадалась о причине его метаний.
Ей отчаянно хотелось смерить его презрительным взглядом и сказать, что в этом нет нужды. В конце концов, дом Лю разорен, Цинюэ перебивается с хлеба на воду и вряд ли сможет наскрести хоть какую-то ценную вещицу. Но видя его растерянность, она решила помедлить, смакуя момент, когда бывший первый красавец столицы сгорит со стыда, не сумев одарить младенца.
Как бы Цинюэ ни искал, ничего ценного в комнатах не обнаружилось. Все оставшиеся драгоценности они с братом потратили ещё по дороге в столицу — пришлось подкупать конвоиров, чтобы те не измывались над арестованными родичами.
Какими бы ни были их отношения с остальными членами клана Лю, смотреть, как страдают ни в чём не повинные женщины и дети, они не могли. Из-за мятежа главы рода пострадали те, кто даже понятия не имел о заговоре.
Лю Юйцзэ отдавал последнее, лишь бы уберечь близких от бесчестия и гибели в пути. Даже этот скромный домик, где они ютились сейчас, был куплен на деньги, занятые у давних друзей старшего брата.
Откуда у Цинюэ могли взяться дорогие вещи?
К счастью, Цинь Жэнь, придя сегодня, принёс с собой целую охапку любопытных диковин. Для подарка ребенку они подходили как нельзя лучше.
Порывшись в принесённых вещах, юноша извлёк небольшого, милого заводного цыплёнка.
Эту игрушку Цинь Жэнь откопал у себя дома, когда разбирал вещи перед очередным переходом. Для её работы не требовались батарейки — достаточно было повернуть ключик, чтобы цыплёнок забавно запрыгал по столу. К тому же пластмасса слегка светилась в темноте. Понимая, что Цинюэ редковато выходит на улицу и, должно быть, скучает в четырёх стенах, Цинь Жэнь прихватил эту забаву для него.
Цинюэ уже видел подобные штуковины, когда бывал в мире Цинь Жэня.
Достав цыплёнка, он с легкой неловкостью произнёс:
— Наш дом разорен, и я не могу одарить твоё дитя серебром или нефритом... Но эта игрушка очень забавная. Думаю, малышу она понравится.
С этими словами он бережно показал, как нужно заводить механизм.
Сюй Юаньде никогда прежде не видела ничего подобного. Наблюдая, как Цинюэ с воодушевлением объясняет устройство механизма, она почувствовала, как внутри всё закипает от злости. Ей снова показалось, будто этот высокомерный гэер выставляется перед ней и хвастается!
Лицо девушки перекосилось. Она резко оттолкнула игрушку и с отвращением процедила:
— Моему сыну не нужны эти бесполезные безделушки! Они лишь развращают ум. Ему предстоит учиться, сдавать государственные экзамены и стать чиновником!
Цинюэ замер от неожиданности и смущенно отвёл руку с игрушкой.
Поведение Сюй Юаньде казалось странным, а тон — откровенно язвительным. Но, помня об их многолетней дружбе, юноша попытался подавить обиду.
Он повернулся, намереваясь поискать что-то более подходящее, но Сюй Юаньде снова подала голос:
— Не утруждайся. Я принесла его сюда не за подарками. Я прекрасно знаю, в какой грязи вы сейчас барахтаетесь. У тебя всё равно нет ничего, что не стыдно было бы отдать людям.
Слушать подобные колкости было выше сил Цинюэ. Он нахмурился и сдерживая раздражение, спросил:
— Тогда зачем ты пришла?
— Зачем? Конечно же, чтобы своими глазами увидеть, в какую ничтожную тварь ты превратился!
— Ты... Да как ты можешь такое говорить?!
— А что такого? Когда я была в беде, разве ты не прибегал смотреть на моё позорище?!
— Сюй Юаньде, ты совсем из ума выжила?! — Цинюэ от возмущения едва не задохнулся. — Когда ты не могла родить, а родственники мужа измывались над тобой, я пришел, чтобы заступиться за тебя и утихомирить их! А ты решила, что я пришел посмеяться?!
В то время муж Сюй Юаньде и его родня на всех углах порочили девушку. Узнав, что подругу побивают, Цинюэ, не заботясь о собственной репутации незамужнего гэера, явился в тот дом со слугами, чтобы дать отпор обидчикам. И вот во что вылилась его доброта!
Цинюэ горько ухмыльнулся, с трудом удерживаясь от желания влепить ей пощёчину.
— А разве всё было не так?! — сорвалась на крик Сюй Юаньде. — Если бы ты тогда не устроил тот дикий скандал, муж не стал бы избегать меня! Я месяцами не могла добиться его внимания! Всё моё горе — твоих рук дело!
— Что за бред ты несёшь?! До того как я вмешался, он и так ежедневно осыпал тебя бранью и побоями! Ему было наплевать на тебя! И если бы я не устроил ту встряску, он бы вообще тебя искалечил! А избегать он тебя стал не из-за меня, а потому что завел любовницу на стороне! Он просто искал повод не появляться дома!
Сюй Юаньде окончательно потеряла самообладание:
— Враньё! Ты всё врешь! Ты сам не можешь выскочить замуж, вот и пышешь ядом, пытаясь очернить моего мужа! Он не такой! У нас есть сын, а скоро будут и другие дети! Ты просто сдыхаешь от зависти, потому что у меня есть семья и супруг, а ты никому не нужен!
— Завидовать?! Кому?! Твоему мужу?! — Цинюэ аж передернуло от отвращения. — Этому кривобокому коротышке с лицом жабы?! Ты вообще себя слышишь?! Его любовнице уже два года, она появилась ещё до того, как мой дом попал в опалу! Чему тут завидовать, дура ты набитая?!
Слова о «кривобоком коротышке» больно ударили по самому живому. Сюй Юаньде не могла смириться с тем, что даже находясь на самом дне, Цинюэ смеет смотреть на её мужа свысока!
— Ты потерялся, когда твой род бежал из столицы! — вступлением взвизгнула она, брызгая слюной. — Ты бродил с бродягами и разбойниками! Ты уже нечист! Твоя семья — проклятые мятежники! Твое имя смешали с грязью, ни один приличный мужчина даже не взглянет на тебя! Ты — грязный, выброшенный обносок, который...
Она не успела договорить.
Дверь соседней комнаты с грохотом распахнулась, и на пороге появился Цинь Жэнь.
Когда тот пришел, в доме находились только Цинюэ, госпожа Ци, стражник Вэй И и неторопливый слуга-подросток. Госпожа Ци, заметив взаимную симпатию молодых людей, намеренно увела стражника со двора, чтобы не мешать им. В итоге в доме оставались лишь они да этот недотёпа-слуга.
Мальчишка оказался трусливым и совершенно необученным. Видя, как хозяйку осыпают бранью, он лишь стоял в углу, хлопками хлопая глазами.
Глядя на этого увальня, Цинь Жэнь про себя решил: «Надо будет прикупить для Цинюэ толковых слуг, а то с такими защитниками его любой обидит».
Сюй Юаньде, не ожидавшая увидеть в доме посторонних, от неожиданности отшатнулась.
Во-первых, перед ней предстал мужчина — высокий, широкоплечий, с острой, суровой выправкой. Во-вторых, она вылила столько яда, думая, что их никто не слышит.
Заметив вышагивающего из глубины дома незнакомца, она сбавила тон, но попыталась выкрутиться:
— Ты ещё кто такой?! Что делаешь в доме Лю?! Какое отношение ты имеешь к Цинюэ?!
Цинь Жэнь бросил короткий взгляд на Цинюэ, чьё лицо пылало от стыда и гнева, и спокойным, веским голосом произнес:
— Я пришел свататься. Третий молодой господин Лю прекрасен, словно небожитель, и добр сердцем. Даже после всех бед, постигших его род, число желающих назвать его своим супругом исчисляется сотнями.
Цинюэ в изумлении распахнул глаза и судорожно зачастил головой, подавая Цинь Жэню знаки молчать.
Он решил, что тот выдумал эту ложь прямо на ходу, лишь бы спасти его от позора. Юноша спорил с Сюй Юаньде вовсе не потому, что мечтал выскочить замуж. Пережив замужество, встречу с разбойниками, перемещение в другой мир, насильственный брак и мятеж семьи, он давным-давно перестал беспокоиться о чьём-то мнении. Он просто ответил на её наглые выпады.
И он категорически не хотел, чтобы Цинь Жэнь связывал себя так громко брошенными словами ради его глупой гордости.
Сюй Юаньде скривила губы:
— Чшь! Нагглая ложь! Если ты пришел свататься, где его мать?! Вы просто...
— Мы просто — что? — Цинь Жэнь смерил её ледяным, давящим взглядом.
Девушка осеклась. От этого мужчины веяло такой скрытой угрозой, что у неё перехватило дыхание. Ей показалось: скажи она еще хоть слово, и этот великан, несмотря на то, что перед ним женщина, просто свернёт ей шею.
— Хватит позориться, — отрезал Цинь Жэнь. — Дела семьи Лю тебя не касаются. Чем совать нос в чужую жизнь, шла бы ты домой — ухаживать за своим Яоцзу.
Пожилая нянька, стоявшая за спиной Сюй Юаньде, удивленно вылупилась на него и тихо пробормотала:
— Ой... А откуда он знает, что нашего маленького барчука зовут Яоцзу?
У Цинь Жэня, обладающего чутким слухом, от этих слов нервно дернулся уголок рта.
«Чёрт возьми... Они реально назвали пацана Яоцзу?! "Прославляющий предков"? Серьёзно?!»
Поскольку Цинь Жэнь выглядел крайне опасно и внушительно, а с Сюй Юаньде были лишь бабы да грудной ребёнок, продолжать перепалку она не решилась.
Злобно метнув взгляд на Цинюэ, она высоко задрала подбородок и с гордым видом поспешила прочь.
Цинюэ стоял, сгорая от неловкости. Он сжал губы и уже хотел попросить Цинь Жэня уйти, но, встретившись с ним взглядом, так и не смог вымолвить ни слова.
В итоге он повернулся к глуповатому слуге:
— Выйди. Мне нужно поговорить с господином Цинем наедине.
Мальчишка похлопал ресницами, перевёл взгляд с одного на другого и лениво поплелся к двери.
Цинь Жэнь проводил его взглядом и заметил:
— Слуга у тебя никуда не годится. Глуповат. В ближайшие дни я буду в Королевской столице, сходим на рынок и подберем тебе пару толковых людей. А то случится что — даже защитить некому.
Цинюэ всё ещё переживал произошедшее. Он никак не ожидал, что Сюй Юаньде окажется такой дрянью, и уж тем более не думал, что Цинь Жэнь станет свидетелем этого мерзкого скандала.
Теперь, когда его истинное происхождение и плачевное положение были раскрыты перед этим мужчиной в самом неприглядном свете, юноша с трудом сдерживал слёзы.
— Как... Когда ты узнал, кто я? — тихо спросил он, сдерживая дрожь в голосе.
— Давно. Кажется, ещё тогда, когда ты бежал от брака.
— Так рано?! — Цинюэ опешил. — Но... почему ты молчал?
— Я догадывался, что твое положение в обществе похоже на положение женщин, но не знал всех тонкостей. Раз ты сам не хотел открываться, мне оставалось только делать вид, что я ни о чём не подозреваю.
— И... ты совсем на меня не сердишься?
«Не сердишься за то, что я лгал? За то, что пытался использовать тебя в своих целях?..»
— А за что мне сердиться? — Цинь Жэнь мягко улыбнулся. — Наша первая встреча произошла при не самых лучших обстоятельствах. Я — мужчина, ты — гэер, да ещё и в таком положении... Твоя осторожность была абсолютно оправданна.