— Эта штука называется зажигалкой.
— Зажигалкой? А что это такое?
Цинь Жэнь зажёг свечу и, на мгновение нахмурившись, подбирал понятное сравнение.
— Ну... это вроде вашего огнива. Или трубки с тлеющим трутом.
Что такое огниво, Лю Цинюэ прекрасно знал. Он уже потянулся было с любопытством к диковинному предмету, но Цинь Жэнь тут же вложил ему в ладонь другой небольшой цилиндр.
— А это что?
— Это фонарик.
С этими словами Цинь Жэнь щёлкнул переключателем.
Сноп яркого, ослепительного света вспыхнул мгновенно — свеча по сравнению с ним казалась жалким огоньком. Лю Цинюэ, заворожённый чудесным свечением, направил луч прямо себе в лицо и стал наивно щёлкать кнопкой, то зажигая, то гася свет.
— Не свети себе в глаза, — предостерёг Цинь Жэнь. — Зрение испортишь.
Цинюэ послушно кивнул, перевёл луч на стену и снова увлёкся незамысловатой забавой.
Цинь Жэнь чувствовал глубокую усталость: целый день на ногах, да ещё и раны давали о себе знать. Оставив гостя наедине с новой игрушкой, он прикрыл дверь подвала и поднялся к себе.
Оставшись один, Лю Цинюэ ещё немного поиграл с фонариком, а затем, крепко прижав к груди подаренную электрическую дубинку, лёг отдыхать.
Приготовленная для него постель представляла собой раскладную односпальную кровать. Сверху лежал тюфяк, мягкий матрас и сразу два тёплых одеяла.
Понимая, что спаситель не желает ему зла — ведь тот сегодня вытащил его из беды, — юноша больше не испытывал вчерашней настороженности. Измученный за день, он сам не заметил, как погрузился в глубокий сон.
* * *
На следующее утро, около девяти часов, снаружи донеслись незнакомые голоса.
Лю Цинюэ мгновенно слетел с кровати, на цыпочках подобрался к двери подвала и прильнул к дверной щели.
Во дворе Цинь Жэнь беседовал с каким-то мужчиной. Цинюэ с досадой понял, что так же, как и его спутник, не способен разобрать местное наречие. Впрочем, чужую речь он не понимал, зато слова самого Цинь Жэня доносились чётко:
— Спасибо, Третий дядя. Мне правда ничего не нужно, кое-какие деньги ещё водятся, так что не переживайте, с голоду не помру.
Мужчина среднего возраста что-то ответил и поставил на землю две коробки. Пообменивавшись ещё несколькими дежурными вежливостями, Цинь Жэнь проводил гостя за ворота.
Пришедшим был Цинь Фуминь — третий сын родного брата его деда. У самого же деда был лишь один сын, отец Цинь Жэня, давно ушедший из жизни. Теперь, после смерти старого главенствующего предка, в этой ветви рода остался один-единственный Цинь Жэнь. По старшинству ему следовало звать гостя Третьим дядей.
Тот приходил ещё вчера во второй половине дня, но Цинь Жэнь как раз уехал в город на стариковском трицикле, поэтому дядюшке пришлось нанести визит повторно. В деревне Цинь Фуминь давно не жил — перебрался с семьёй в уездный город. Однако из-за недавней кончины деда здоровье его собственного отца пошатнулось, поэтому в последнее время он часто наведывался в родные места.
Узнав накануне, что племянник вернулся да ещё и попал в аварию, он спешно пришёл навестить его. Убедившись, что Цинь Жэнь бодр, а раны не представляют опасности, дядюшка со спокойной душой удалился.
Занеся подарки на кухню, Цинь Жэнь достал блокнот и тщательно записал, кто и что принёс. Он не любил хождения по родственникам и бесконечный обмен любезностями, но деда больше нет, а рвать связи со старшим поколением, искренне переживающим за его судьбу, было бы неблагодарным делом. Закончив опись, он собрался снова отправляться в путь.
Вчера он прибыл слишком поздно, да ещё и потерял время, спасая маленького воришку. Сегодня нужно было выйти раньше, чтобы распродать купленные товары.
Услышав о новом походе, Лю Цинюэ, едва успевший насладиться покоем, испустил невольный тяжёлый вздох. Впрочем, вспомнив о родных, юноша тут же взялся за приготовления.
Перед дорогой нужно было подкрепиться. Цинюэ съел полпиалы лапши быстрого приготовления, яйцо-пашот и куриную ножку. Цинь Жэнь же умял целую порцию лапши, пару яиц-пашот, одно утиное и ещё полтарелки тушёного куриного мяса. Сытный завтрак Цинь Жэнь приготовил с утра, понимая, что день предстоит не из лёгких.
Насытившись, хозяин достал для юного спутника сменную одежду. Наряд Цинюэ хоть и выглядел изысканно, совсем не подходил для бегства — ни тепла, ни удобства. К тому же дорогие ткани привлекали лишнее внимание: беглец смотрелся не жертвой бедствия, а лакомым куском для разбойников.
Цинь Жэнь отыскал в своих запасах вещи, купленные когда-то давно, но оказавшиеся ему маловатыми. Это был простой костюм в стиле «нового китайского этно»: грубый пеньковый материал тёмных тонов, свободный крой. В такой одежде вполне можно было сойти за обычного деревенского юношу, да и пододеть под неё тёплые вещи не составляло труда.
Переодевшись, Лю Цинюэ повязал лоб плотным куском ткани, чтобы скрыть киноварную родинку. Конечно, даже в просторном платье и со спрятанной меткой его хрупкая фигура выдавала в нём гэера, но всё же, испачкав лицо пылью, он выглядел куда менее броско.
К половине одиннадцатого всё было готово, и Цинь Жэнь увёл спутника в проход.
По ту сторону вовсю сияло солнце, и стояла ощутимая жара. Цинь Жэню быстро стало душно, и он сбросил куртку.
— Отчего у вас тут такая смута? — спросил он.
— В северных префектурах Империи Юн уже два года сушь, — тихим голосом отозвался Цинюэ. — Урожай выгорел дочиста. А чиновники мало того что не выдали хлеба из казённых амбаров, так ещё и поборы с повинностями утроили. Вот север и вспыхнул.
Цинюэ был молодым гэером, выращенным в глубоком покое внутренних покоев, так что его сведения о положении дел в государстве оставались поверхностными. Смута в Империи Юн разгорелась не только из-за засухи. Когда их семья бежала из столицы на юг, ходили слухи, будто северную границу прорвали войска государства Линькэ — давнего и непримиримого врага, чьи отряды и прежде разоряли приграничные земли.
— А где ты разминулся со своими?
— Больше полумесяца назад, ещё севернее, в префектуре Юаньсян.
— Бежали с севера, значит, держите путь на юг? Твои родные не говорили, где именно намерены укрыться?
— В префектуре Юйян. Мой старший двоюродный брат служит там префектом. Юйян находится на самом юге Империи Юн, у моря. Там стоят крупные гарнизоны, так что там должно быть безопасно.
Слыша, что старший брат юноши — чиновник высокого ранга, Цинь Жэнь ничуть не удивился. Цинюэ совершенно не походил на простолюдина — избалован, утончён, холим и лелеем с детства. Очевидно, и его отец занимал немалый пост. Только вот как чиновник мог потерять собственного сына?
В древности ведь строго почитали сыновей? Будь Цинюэ девушкой, пренебрежение ещё можно было бы объяснить ретроградными нравами, но потерять сына и не найти... Неужели отец совсем не переживал?
— И далеко отсюда до этого Юйяна?
— Очень... — вздохнул Цинюэ. — Мы выехали из столицы месяц назад, пробыли в пути полмесяца, а потом я отстал. Со мной были только служанка да слуга, ни лошадей, ни припасов... Вот и плелись еле-еле.
Юноша тревожно сжал кулачки:
— Надо торопиться. Позади идут вереницы голодающих. Многие из них несчастные люди, но... бывают и страшные зверюги. С голодухи они убивают ради мяса... Это ужасно. Пойдём быстрее!
Цинь Жэнь кивнул и забрал у юноши сумку, оставив ему только электрическую дубинку для самообороны. Так Цинюэ стало куда легче шагать.
Они шли без остановки всё утро. Вскоре Цинюэ заметно побледнел и стал прихрамывать.
Заметив это, Цинь Жэнь увлёк его в тень развесистого дерева.
— Что с тобой? Нога болит?
— Нет... Затекло немного. Наверное, водянки натёр.
— Давай гляну.
— Не надо...
Не слушая возражений, Цинь Жэнь подхватил его за щиколотку и без труда снял обувь. Цинюэ мгновенно вспыхнул до корней волос, мысленно обозвав спасителя негодником и бесстыдником, но вслух вымолвить такое постеснялся.
— Да не смотри ты так, просто натёр! Отдохну, и всё пройдёт!
Цинь Жэнь, не понимая причин такой конфузливости, лишь вздохнул:
— Да не бойся ты. Я не фут-фетишист какой, делать ничего не стану.
Не давая Цинюэ спорить, он обработал ссадины антисептиком и ловко наклеил бактерицидный пластырь.
— Так дело не пойдёт. С такой выносливостью ты до Юйяна до второго пришествия доходить будешь.
— Так... пешком никто и не ходит, — с тихой обидой пробормотал Цинюэ. — Нам бы повозку или лошадей...
— Повозку нельзя, — качнул головой Цинь Жэнь. — В наш мир её не перетащишь, только обузой станет. Вот если бы добыть у меня дома мотоцикл... дело пошло бы куда быстрее.
— А что такое... мотоцикл?
— Штука вроде повозки, только сама едет.
— И где её взять?
— Позже. Когда разживусь деньгами. Для здешних дорог нужен хороший эндуро, а он стоит ого-го. Ладно, переведём дух, а там поглядим...
Договорить он не успел. Вдали показались две фигуры. Незнакомцы тоже заметили путников, но, разглядев высокий рост и крепкое сложение Цинь Жэня, подойти близко не решились, остановившись шагах в пятидесяти.
Лю Цинюэ сжался, с тревогой шепнув:
— Они... они хотят отнять наши вещи?
У обоих за спинами висели пухлые рюкзаки, явно набитые ценным добром.