Оружие было напрямую связано с армией, а Вэнь Линчжэн вырос среди военных — в этом деле он разбирался куда лучше прочих и увлекался им сильнее всех. Стоило ему узнать, что Цинь Жэнь задумал создать такое смертоносное оружие, как мушкет, и он загорелся этим делом больше кого бы то ни было. Ведь стоит мушкету появиться на свет, первыми им непременно вооружатся армия или императорская гвардия. Положение Вэнь Линчжэна было особым: он приходился наследным маркизом Защитнику Севера и правой рукой самого императора. А потому в чьи руки попадёт первым делом всякое грозное изобретение Цинь Жэня — сомневаться не приходилось.
Для создания огнестрельного оружия важнее всего был порох, а главной его составляющей — селитра. Видя, с каким жаром взялся за дело Вэнь Линчжэн, Цинь Жэнь и поручил ему эту непростую задачу. Саму селитру найти было несложно — трудность заключалась в том, как раздобыть её в достаточном количестве. Немного Цинь Жэнь и сам бы отыскал без труда, но его беспокоило другое — где взять столько селитры, чтобы хватило на серьёзное дело.
Пока Цинь Жэнь вместе с мастерами корпел над устройством мушкета, Вэнь Линчжэн лично возглавил отряд и принялся объезжать окрестности в поисках селитры.
Тем временем в другом месте Лю Цинюэ и Цинь Ляньжуй с удовольствием возились с малышом.
Младенцы, как известно, делятся на две разновидности. Одни — ангелочки, другие — маленькие бесенята. У ангелочков всё просто: милые, разумные не по годам, не капризничают и не плачут — даже если что-то не так, долго рыдать не станут. С бесенятами же всё наоборот: горлопаны, обожающие вопить без всякой причины, а плач их пробирает до костей не хуже адской музыки; вдобавок такие любят распускать руки.
У Лю Цинюэ характер мягкий, да и Цинь Жэнь не отличался буйным нравом. Родившийся у них малыш хоть и не дотягивал до звания идеального ангелочка, но был куда спокойнее большинства детей.
Полное имя малыша — Лю Сюйсу, а домашнее прозвище — Сусу.
При рождении Сусу больше походил на маленькую красную обезьянку — довольно неказистую. Но с каждым днём подрастал и хорошел. Поначалу Лю Цинюэ этого не понимал и, глядя на новорождённого, даже расстроился.
«Такого дурнушку-гэера потом никто замуж не возьмёт, — подумал он про себя. — Похоже, придётся растить его как обычного мальчика»
Однако не прошло и недели, как малыш стал хорошеть на глазах. Он менялся буквально каждый день — и всё в лучшую сторону: становился белее, пухлее, точно ароматная мягкая булочка из белоснежного теста.
Цинь Ляньжуй своих детей никогда не рожала и вообще недолюбливала маленьких — насмотрелась в деревне на настоящих сорванцов. А сорванцы там водились знатные: не только шумели и баловались, но и норовили набедокурить где придётся. Иные негодники нарочно царапали чужие дорогие машины. Поскольку присматривали за ними чаще всего бабушки с дедушками, даже поймав такого хулигана за руку, поделать с ним что-либо было почти невозможно. У самой Цинь Ляньжуй один мальчишка как-то исцарапал сиденье её электромобильчика. Насмотревшись на подобных сорванцов, она и прониклась к детям неприязнью.
Но кто бы мог подумать — племянник Лю Цинюэ оказался настолько очарователен, что заставил её вновь полюбить малышню.
Цинь Ляньжуй взяла Сусу на руки, чмокнула в щёчку и заговорила сама с собой:
"И чей же это такой хорошенький малыш? Ну надо же, какой красавчик!"
Сусу был ещё слишком мал, чтобы говорить, и в ответ только агукал.
Нянька, стоявшая рядом и не раз замечавшая, как та то и дело целует младенца в щёки, доброжелательно подсказала:
"Вы бы поменьше его целовали. Кожица у малышей нежная, от частых поцелуев толку мало"
Цинь Ляньжуй кивнула, подавив желание ещё раз чмокнуть пухлую щёчку малыша, взяла лежавшую рядом игрушку и снова принялась играть с Сусу.
Теперь Сусу жил в доме Цинь Ляньжуй, и нянька тоже переселилась туда же. Лю Цинюэ проводил здесь бóльшую часть времени, и лишь изредка, когда возня с малышом успевала утомить его, возвращался к себе переночевать.
Впрочем, Сусу оказался на редкость спокойным, но, поскольку это был первый ребёнок Лю Цинюэ, оставлять его надолго без присмотра всё равно было боязно. Ради собственного спокойствия он старался бывать здесь каждый день. Когда Сусу немного подрастёт, его можно будет забрать в древность — а раз так, здесь, в современности, столько нянек уже не понадобится.
Лю Цинюэ как раз выходил забрать посылку с доставки, а вернувшись и увидев, что Цинь Ляньжуй занята малышом, вымыл руки и подхватил дело сам. Взял Сусу на руки, немного поиграл с ним, а после передал заботам няньки.
Сусу оказался большим любителем поспать: стоило чуть покачать его, как он тут же засыпал, если ничто не мешало. Убаюкав малыша, нянька отправилась заниматься своими делами.
Готовкой в основном занималась Цинь Ляньжуй, но и нянька тоже умела стряпать — правда, готовила она главным образом для ребёнка, о взрослых особо не заботясь. Впрочем, Сусу пока был слишком мал, чтобы готовить ему что-то отдельное.
Лю Цинюэ был гэером, а у гэеров молока почти не бывает. Кормить малыша приходилось в основном молочной смесью. Цинь Жэнь заготовил впрок немало банок смеси — маленькие дети быстро проголодаются, съедают за раз совсем немного, а потом снова просят есть. Кормление в такие месяцы отнимает уйму времени и сил, дело хлопотное и мелочное.
Хорошо ещё, что современные технологии шагнули далеко вперёд: имелись и подогреватели для смеси, и тёплая кипячёная вода была под рукой в любой момент. К тому же заботу о ребёнке делили трое — Цинь Ляньжуй, нянька и сам Лю Цинюэ, — так что в обычные дни особой усталости никто не чувствовал.
Хлопотно, по правде говоря, было лишь первые несколько месяцев. По мере того как ребёнок подрастал, забот становилось всё меньше.
Как-то в субботу нянька предложила понемногу выводить малыша на прогулки. Лю Цинюэ тут же собрался — вместе с Сусу, нянькой и Цинь Ляньжуй все они вышли из дома.
Далеко они не уходили — малыш прежде почти не покидал территорию жилого комплекса. На этот раз просто прогулялись по соседнему парку. То ли из-за красивых видов, то ли из-за царившего вокруг оживления, но с этой прогулки Сусу вдруг полюбил вылазки на улицу.
Жара к тому времени уже спала по сравнению с разгаром лета, но для малыша всё равно оставалась ощутимой. Каждый раз, собираясь на прогулку, Лю Цинюэ нагружал себя целой охапкой сумок и пакетов, да ещё и заботился о простенькой защите от солнца для ребёнка. Солнца в городе Цзи хватало с избытком, и загореть тут было проще простого.
После нескольких таких вылазок сам малыш ничуть не потемнел, зато загорели раньше него Лю Цинюэ с Цинь Ляньжуй. Пусть Лю Цинюэ теперь и не слишком заботился о внешности, но после набранного веса, родов и вот теперь загара настроение у него всё-таки немного портилось.
Несколько дней спустя, во второй половине дня, Цинь Жэнь вернулся навестить его и малыша. Едва завидев мужа, Лю Цинюэ тут же принялся капризничать:
"Ну-ка посмотри на меня скорее, я вон как загорел!"
Цинь Жэнь послушно всмотрелся и обнаружил, что тот и вправду заметно потемнел. Не желая расстраивать супруга, он немного подумал и осторожно ответил:
"Действительно загорел. Устал, наверное, с малышом возиться?"
"Устать не устал, — сказал Лю Цинюэ, — просто он в последнее время всё норовит на улицу удрать. Такой кроха ещё, а туда же — не пойму, чего ему там каждый день неймётся"
Цинь Жэнь взял его за руку, осмотрел и заметил:
"Наверное, любопытно ему просто. Он же только-только появился на свет"
"И что теперь делать? Отпускать его одного с ними я боюсь, а если сама пойду — опять сгорю на солнце"
"Купи побольше хороших солнцезащитных кремов или оформи несколько абонементов в салон красоты. А если и это не поможет — можно забрать малыша в древность, там уж я сам буду с ним гулять"
Лю Цинюэ всерьёз задумался над его словами — по правде говоря, ему и самому хотелось перебраться с малышом в древность. Вот только тамошний климат был не так хорош, чтобы задерживаться там надолго.
"Ладно, подождём ещё месяц, — решил он. — Как только там похолодает, сразу перевезём малыша туда жить"
Так и от палящего солнца не придётся страдать каждый день, и с Цинь Жэнем видеться будет можно постоянно.
"Тогда этот месяц придётся тебе ещё немного потерпеть, — сказал Цинь Жэнь. — Я постараюсь бывать здесь почаще, нельзя всё взваливать на тебя одного"
Цинь Жэнь рассудил, что с мушкетом спешить не к чему — составной лук они уже успели изготовить. Тот бил куда мощнее обычного лука со стрелами и вполне мог справиться с разбойниками из Страны воров. Что до мушкета — тут торопиться было бессмысленно: оружие требовало огромного количества пороха, а без достаточного его запаса готовый мушкет всё равно не принёс бы большой пользы.
Ради заботы о малыше Цинь Жэнь стал наведываться в современность через день-два: проведёт в древности дня два-три — и выкраивает время вернуться хотя бы на сутки. В такие дни он непременно брал ребёнка на прогулку.
Цинь Жэнь был мужчиной крепким и самостоятельным, так что, гуляя с сыном, обычно обходился без большой свиты — хватало его самого с Сусу да ещё одного взрослого в придачу.
Чтобы дать Лю Цинюэ немного отдохнуть, Цинь Жэнь, приезжая, всякий раз отправлял его развеяться. Тот иногда брал с собой и Цинь Ляньжуй — в последнее время обе увлеклись уходом за собой и коррекцией фигуры. Записались на всевозможные занятия: то на курсы осанки, то на танцы, то на процедуры по уходу за кожей, то на восстановление волос. Рядом с Лю Цинюэ Цинь Ляньжуй заметно похорошела и вошла в моду — даже покрасила волосы в синий цвет.
Цинь Жэнь же вместе с нянькой водил сына по паркам и детским площадкам.
Волосы у Цинь Жэня теперь отросли изрядно — ради удобства передвижения по древности он давно уже не стригся. Няньке он казался невероятно красивым и харизматичным: под метр девяносто ростом, с длинными, до плеч, волосами. Иногда для удобства он попросту собирал их в хвост.
Как-то раз, когда Цинь Жэнь вышел с малышом на прогулку, нянька не удержалась и тихонько спросила:
"Господин Цинь, а вы, случаем, не супермодель?"
Цинь Жэнь только развёл руками:
"Я предприниматель, а не модель"
"Да неужели? Просто вы такой высокий, точь-в-точь как западные супермодели. По-моему, вы даже красивее любого из них. Повезло же вашему возлюбленному"
"Спасибо"
Цинь Жэнь не стал ничего объяснять. Сусу успел немного подрасти, и, судя по всему, вскоре им предстояло перебраться жить в древность насовсем. Цинь Жэнь рассудил, что с этой нянькой их пути особо пересекаться больше не будут, а потому не счёл нужным вдаваться в подробности.