Глазунью Лю Цинюэ ел без опаски, ведь мужчина готовил её прямо у него на глазах.
И дело было вовсе не в наивности — просто разница в их силах казалась слишком непреодолимой. Пожелай этот человек причинить ему вред, он расправился бы с ним с самого начала.
То, что попервоначалу мужчина обошёлся с ним столь грубо, объяснялось просто: его приняли за вора. Едва же выяснилось, что на грабителя юноша не похож, хватка тут же ослабла.
Если порассуждать, незнакомец вовсе не казался лишённым разума дикарём — разве что чересчур вспыльчивым да нетёсаным. И уж точно не выглядел злодеем. Стоило лишь найти способ донести до него свои мысли, и временная безопасность была бы обеспечена.
Раздумывая об этом, Цинюэ с откровенным любопытством разглядывал странную кухонную утварь. Откуда в ней взялась кипящая вода, если снизу не видно ни язычка пламени?
Под этим изумлённым взглядом Цинь Жэнь выключил индукционную плиту и переложил готовые яйца в пиалу.
Лю Цинюэ всё ещё дрожал от пережитого страха, но дикий, иссушающий голод быстро взял верх над опасениями. Не переводя взгляда на хозяина дома, он забрал пиалу с палочками и принялся за еду.
Самое обычное яйцо... Прежде, когда юноша жил в королевской столице, подобная пища казалась ему пресной и безвкусной. Но потом вспыхнул мятеж, пришлось бежать вместе с родителями, и прежняя привередливость испарилась — даже скудная стряпня со временем стала казаться лакомством.
А недавно они разлучились в суматохе. Рядом остались лишь один верный стражник да служанка. Припасов почти не оставалось, приходилось перебиваться с хлеба на воду, а сегодня юноша и вовсе ни крохи не отправил в рот. Неудивительно, что простая глазунья показалась ему сейчас изысканным кушаньем.
Едва чрево перестало сводить от голода, Цинюэ обнял тёплую пиалу пальцами, и к глазам его подступили слёзы.
Он безумно скучал по отцу, по матери, по старшему брату...
Где они сейчас?
Когда утихнет пламя войны?
И куда податься ему самому, одинокому и беспомощному?
К тому же... этот мужчина видел его в непотребном виде. Как теперь думать о замужестве?
Чем дальше уносились мысли, тем горше становилось на душе. Будущее представлялось беспросветной тьмой.
Цинь Жэнь, отпивавший из кружки кипяток, мельком взглянул на пленника и обомлел: только что всё было спокойно, и вдруг парнишка снова залился слезами.
«Что ещё за припадок? Взрослый парень, а сырость разводит на пустом месте!»
Помотав головой, Цинь Жэнь с досадой подошёл к нему:
— Ты чего воешь? Еду же тебе дал!
Может, пожалел о той золотой бусине?
Подумав об этом, Цинь Жэнь вытащил из кармана золотую крупицу и протянул обратно. Он и не думал присваивать чужое — просто хотел проверить, настоящее ли золото.
Увидев, что парень зашёлся в рыданиях, он решил вернуть драгоценность от греха подальше.
Лю Цинюэ не понял ни слова из его речи, но, углядев возвращаемый золотой шарик, удивлённо хлопнул длинными пушистыми ресницами.
Разве бывают люди, способные отказаться от золота?
«Неужели я и впрямь ошибся в нём? А он... он, кажется, весьма благороден».
Запасы золота у Цинюэ подходили к концу, поэтому он несмело протянул руку и забрал бусину. Убедившись, что мужчина не пытается отнять её назад и отдаёт искренне, юноша торопливо спрятал её за пазуху.
Цинь Жэнь наблюдал за его манипуляциями: совсем как жадный, но пугливый хомяк.
Ему хотелось усмехнуться, но чутьё подсказывало, что ситуация выходит странной.
Этот паренёк совершенно не походил на вора.
Наивный, доверчивый, слегка глуповатый...
И главное: забор вокруг двора высокий. Чтобы в дом не залезли грабители и не навредили деду, Цинь Жэнь во время ремонта лично утыкал весь гребень стены битым стеклом.
Цинь Жэнь окинул взглядом тонкие, белые кисти парнишки. Пальцы изящные, аккуратные — совсем как у избалованной барышни.
Да ещё и оделся в эти многослойные старинные одежды. Каким образом эдакий недотёпа смог перемахнуть через высокую ограду?
Размышляя об этом, Цинь Жэнь забрал у него пустую пиалу и потянул за собой на улицу.
Чужая рука опять сжала его запястье. Помятуя, что перед ним чужой мужчина, Цинюэ невольно воспротивился, однако на сей раз Цинь Жэнь действовал осторожно, так что юноша лишь слегка поупрямился и, неловко переставляя ноги, покорно поплёлся во двор.
Выйдя на свежий воздух, Цинь Жэнь разжал пальцы.
Достав из кармана телефон, он включил фонарик.
Яркий луч вспыхнул в темноте, и Цинюэ, сгорающий от любопытства, подался вперёд, пытаясь разглядеть диковинную штуковину.
Но Цинь Жэнь не дал ему рассмотреть прибор. Он направил сноп света на высокую каменную стену и сделал выразительный жест, затем перевёл луч на самого Цинюэ. Выразительные жесты легко читались: «Как ты сюда пролез?»
Поражённый юноша сперва не понял, но под конец, когда терпение мужчины уже готово было лопнуть, его наконец осенило.
— Я не оттуда пришёл! Я появился вон там...
Вспомнив, что незнакомец его не понимает, Лю Цинюэ умолк и махнул рукой в сторону подземной подсобки.
Туда и повёл.
Цинь Жэнь шествовал следом, и веки его нервно подрагивали.
В голову закралась безумная, совершенно дикая мысль: «Неужели этот парень... из прошлого?»
Языковой барьер, древнекитайские одеяния, расчёт золотыми крупицами...
Мозг Цинь Жэня, отличавшийся отменной сообразительностью, стремительно складывал пазл.
Если чужак действительно пришёл из древности и каким-то неведомым образом попал в его дом, то все его нелепые выходки обретают логику.
Спустившись в подвал, они остановились перед тяжёлой створкой.
Это была не обычная дверь, ведущая в подсобные помещения, а антикварная медная дверь, которую Цинь Жэнь приволок с барахолки лет шесть назад.
Не классическая дверь, скорее декоративная: вся покрыта сложным, затейливым орнаментом из литой меди. В комплект к ней тогда прилагался тяжёлый медный ключ.
Цинь Жэнь ещё не успел вспомнить, куда засунул тот ключ, как юноша уверенно протянул руку и толкнул створку.
Цинь Жэнь хотел было сказать, что за дверью находится обычная бетонная стена и открывать её бессмысленно, но слова застряли у него в горле.
Он остолбенел.
За распахнутой дверью вместо привычной цементной кладки зиял провал — непроглядно-чёрный, мрачный лаз.
Лю Цинюэ указывал внутрь и даже сделал шаг через порог.
— Я пришёл оттуда! За мной гонялись разбойники, и я случайно оказался в вашем доме!
Юноша принялся объяснять, но тут же беспомощно вздохнул, осознав, что его речи звучат как пустой звук.
Пока он вздыхал, Цинь Жэнь уже очутился рядом с дверным проёмом, вознамерившись шагнуть вслед за ним в таинственный ход.
И тут же наткнулся на преграду.
Цинь Жэнь отчётливо видел и сам тоннель, и стоящего внутри парнишку, но сделать шаг вперёд не мог. Между ним и пространством за медной дверью стояла невидимая, упругая стена.
Вытащив юношу за рукав обратно в подвал, Цинь Жэнь захлопнул створку и сам потянул её на себя.
Лю Цинюэ замер с открытым ртом. За дверью, открытой хозяином дома, снова оказалась обычная бетонированная стена!
«Но ведь секунду назад там был проход!»
Не веря глазам, юноша потянулся к ручке и распахнул её сам.
Снова появился тёмный тоннель.
Цинь Жэнь открыл — глухая стена.
Чертовщина какая-то! Ни дать ни взять — бесовские происки!
Не успел Цинюэ в страхе обхватить себя руками, как Цинь Жэнь направил на него слепящий луч фонарика.
Юноша вздрогнул, решив, будто его приняли за злого духа, и принялся испуганно оправдываться:
— Я... я не призрак! Я человек, самый настоящий! И сам ничего не понимаю! Этот ход возник не по моей воле! Ох, вы всё равно не понимаете... Как же вам объяснить?! Я правда ничего не знаю!
Цинь Жэнь, не слушая его лепет, молча разглядывал визитёра.
В мистику он не верил: он касался руки этого парня, чувствовал его тепло и живой пульс. Это был самый настоящий человек из плоти и крови.
Сейчас Цинь Жэнь пытался понять другое: чем этот юноша отличается от него самого?
Почему, когда дверь открывает чужак, возникают ворота в иной мир, а когда хозяин дома — перед ним лишь сухая штукатурка?
И почему парень может шагнуть в этот провал, а он — нет?
Тут Цинь Жэню припомнился тот самый бронзовый ключ.
Игнорируя тараторящего юношу, он повернулся к стеллажам и принялся шарить по коробкам.
Вскоре в одном из органайзеров нашёлся заветный старинный медный ключ.
Цинь Жэнь тут же вставил его в замочную скважину и повернул.
Открыл дверь — за ней снова бетонированная стена.
Загвоздка не в ключе?
Пока он размышлял, Лю Цинюэ, углядевший в его руках ключ, вдруг выудил из-за пазухи точную копию.
Этoт медный ключ юноше перед смертью отдал дедушка, строго-настрого наказав беречь его и никому не показывать — даже отцу с матерью.
Дед души не чаял во внуке и говаривал:
«Это древнее сокровище нашего рода Лю. Береги его пуще глаза».
Цинюэ тогда не понял, в чём ценность безделушки, но привык слушаться старших. Чтобы не потерять семейную реликвию, он нанизал ключ на шнурок вместе с несколькими нефритовыми бусинами и носил на запястье как браслет.
А совсем недавно, уходя от погони разбойников, он сильно поранил руку о каменный косяк двери, и кровь окропила браслет. Помятуя наказ деда, юноша позже снял ключ с руки и спрятал надёжнее.
И вот теперь у хозяина дома оказался точно такой же ключ!
Лю Цинюэ сличил их и поразился: резьба и орнамент совпадали до мельчайших деталей.
— Откуда у вас этот ключ? Почему он точь-в-точь как мой?!
Не понимая ни слова, Цинь Жэнь уставился на ключ в его руке.
Он отобрал медный ключ у парнишки, намереваясь лично засунуть его в замок. Вдруг его собственный ключ — подделка, а у гостя — настоящий?
Но едва Цинь Жэнь повернул чужую отмычку и распахнул дверь, за ней снова оказалась непроницаемая стена.
Взгляд Цинь Жэня потемнел. Он не стал возвращать ключ, а требовательно указал юноше на ручку: открывай снова!
Цинюэ покорно взялся за скобу, распахнул дверь... и обомлел.
Тоннель исчез!
Раньше проход открывался каждый раз без сбоев, а теперь...
Юноша торопливо вырвал свой ключ из рук Цинь Жэня.
Неужели дедушкин подарок и впрямь обладает волшебной силой?
Пока Лю Цинюэ пребывал в полном изумлении, Цинь Жэнь уже всё понял.
Достав из кармана перочинный ножик, он без колебаний чикнул себя по подушечке пальца.
На шнурке чужого ключа он ещё раньше заметил засохшие бурые пятна. Что, если эта штуковина требует привязки к крови?
Когда ключ у юноши — открывается портал. Цинь Жэнь забирает ключ — проход исчезает.
Но ведь у Цинь Жэня есть абсолютно такой же ключ!
Он решил проверить свою догадку. Размазав каплю собственной крови по медному стержню своего ключа, Цинь Жэнь вставил его в скважину, повернул и толкнул створку.
За дверью снова разверзлась тьма неизведанного прохода!
Цинь Жэнь даже не удивился. Быстро осмыслив происходящее, он вознамерился шагнуть внутрь тоннеля.
А стоявший рядом Лю Цинюэ окончательно потерял дар речи от этой череды чудес.
Порезанный палец? Капля крови?
Медный замок и ключ?
В его голове начал складываться смутный узор истины, но событий было слишком много, чтобы осознать всё разом.
Увидев, что мужчина собирается ступить в провал, Цинюэ вынырнул из своих мыслей и в страхе вцепился в его рукав:
— Нельзя! Не ходите туда!
На той стороне находился заброшенный храм, где разгуливали шайки головорезов. Если этот человек шагнёт туда, его тут же схватят! А следом найдут и самого Цинюэ, прячущегося в чужом доме.
Цинь Жэнь замер. Повернув голову, он удивлённо уставился на юношу:
— Ты что сказал?
Лю Цинюэ застыл как вкопанный.
Он... он только что беспрепятственно понял каждое слово этого человека!