На экране главная героиня, прекрасно зная, что ей грозит смертельная опасность, услышала стук в дверь и всё равно пошла открывать. Лю Цинюэ не выдержал и возмутился:
— Ну что за глупость! С ней только днём стряслась такая жуть, неужели она ночью потащится отпирать? Так в жизни не бывает!
Цинь Жэнь с легкой улыбкой пояснил:
— Фильм старый. В те времена женщин-режиссёров почти не было, а мужчины, снимавшие кино, заботились лишь о том, как подтолкнуть сюжет дальше. На логику героини им было плевать. Да и штампов хватало: считалось, будто женщина в опасности способна только визжать да плакать, ума у неё якобы нет. Вот и вылепили такой персонаж.
Цинюэ недовольно фыркнул. Ужасы на экране даже перестали казаться такими страшными.
— Вовсе нет! Не все женщины способны лишь плакать и визжать. Я ведь вырвался из рук разбойников только благодаря уму и сообразительности моей личной служанки. Жаль только... мы с ней потом разлучились, и я до сих пор не знаю, жива она или нет.
Его служанка была сиротой, не училась грамоте и не видела ничего, кроме господского дома. И всё же в критическую минуту проявила удивительную выдержку и редкий ум. Лю Цинюэ был уверен: среди женщин немало столь же смышлёных и храбрых.
Раньше ему казалось, что живущим в современном мире женщинам повезло куда больше, чем их предшественницам из древности — или гэерам вроде него самого. Но теперь получалось, что в любую эпоху слабые остаются безнаказанно принижаемой и ущемляемой стороной.
Цинь Жэнь сжал его ладонь:
— Вернусь — велю людям поискать её везде. Вдруг удастся найти.
— Если бы... — тихо вздохнул Цинюэ. — Но мне кажется, с ней случилось недоброе. Иначе она давно бы меня разыскала.
Девушка была сиротой, а значит, потеряв связь с ним и домом Лю, осталась без крова и пропитания. Если бы выжила, расшиблась бы в доску, а нашла его.
Раздражённый глупостью фильма, Цинюэ выключил планшет. Он хотел попросить Цинь Жэня поиграть с ним в видеоигру, но, повернувшись, увидел, что тот сбрасывает одежду, собираясь в душ.
Лю Цинюэ сделал шаг вперёд и коснулся ладонью его поясницы. Цинь Жэнь от неожиданности замер и с легкой беспомощностью обернулся.
— Ты чего?
Цинюэ с откровенным восхищением разглядывал его фигуру:
— У тебя такое тело красивое...
С этими словами он задрал собственную домашнюю футболку и оглядел свой живот.
У Цинь Жэня была классическая мужественная статура: широкие плечи, узкая талия, длинные ноги и рельефные, но не перекачанные мышцы. Смотреть — одно удовольствие. Не то что у самого Лю Цинюэ. Раньше у него тоже была тонкая, изящная талия, но за время подготовки к беременности он заметно округлился, и на животе даже образовался мягкий животик.
Цинюэ потискал собственную складочку, потом сравнил её с упругим прессом Цинь Жэня и чуток пал духом.
— Как только рожу, сделаю себе такое же тело, как у тебя!
Цинь Жэнь кивнул:
— Как родишь, запишу тебя в фитнес-клуб. Будешь тренироваться сколько душе угодно.
Цинюэ радостно согласился и тут же с размаху плюхнулся на кровать.
— Тогда иди сюда скорее! Быстрее зачнём, быстрее выполню задачу и смогу пойти качаться!
Цинь Жэня забавила эта детская нетерпеливость. Иногда Цинюэ казался ему до того милым, что это граничило с наивностью.
Он подошёл к кровати и навис над ним. Цинюэ, казалось бы, уже давно должен был привыкнуть — они столько времени женаты, да и консуммация брака уже состоялась. Какое уж тут смущение между близкими людьми?
И всё же под этим пристальным, тёмным взглядом у него вспыхнули щёки.
— Не смотри на меня так, — смущённо попросил Цинюэ, отворачиваясь.
— Глаза закрыть?
— Нет! Если ты закроешь глаза, как мы ребёнка делать будем?
— Ну и что мне тогда делать?
— А давай... я завяжу тебе глаза!
Лю Цинюэ тут же соскочил и нашёл полупрозрачный шарф. Такая лёгкая ткань не перекрывала обзор полностью, лишь размывала очертания. Но Цинюэ показалось, что так ему будет намного проще справиться со стыдом.
Цинь Жэнь лишь хмыкнул — если просьбы супруга не переходили разумных границ, он всегда потакал его капризам.
Цинюэ сам повязал шарф у него на глазах. И едва тёмный, проницательный взгляд скрылся за тканью, ему вдруг показалось, что Цинь Жэнь выглядит куда более безобидным, чем обычно.
Он с улыбкой обнял его за щёки:
— А то взгляд у тебя иногда уж больно жуткий. Зато с повязкой ты такой славный, так и хочется обидеть.
Цинь Жэнь усмехнулся. "Безобидным", надо же.
Даже если бы ему выкололи глаза и связали ноги, пока у него свободна хоть одна рука, этот маленький зайчик в его хватке останется совершенно беспомощным. Впрочем, раз уж Цинюэ вздумалось поиграть во властелина, спорить он не стал.
Цинюэ, подбодрённый его молчанием, с легким укором толкнул его в грудь, заставляя откинуться на подушки.
Цинь Жэнь лёг на спину и с наигранным вздохом спросил:
— Ты уверен, что хочешь именно так?
Неискушённый Цинюэ ещё не догадывался, чем чреваты такие игры.
— Конечно! А что, нельзя?
— Отчего же... можно.
С этими словами Цинь Жэнь просто перехватил его за запястье. Лёгкий рывок — и Лю Цинюэ уже уткнулся носом в его широкую грудь.
Прежде чем он успел возмутиться и подняться, крепкая рука властно обняла его за талию, прижимая к себе...
* * *
На следующий день Цинь Жэнь пробыл с Лю Цинюэ до самого полудня.
Едва муж ушёл, Цинюэ с довольной улыбкой выудил из-под подушки телефон. Прошлой ночью они завозились чересчур бурно, так что до самого обеда он не мог заставить себя встать. Впрочем, лежать в постели и листать ленту — тоже отличное времяпрепровождение.
Ему нравилось проводить время с Цинь Жэнем, но личное пространство требовалось не меньше. Нынешний уклад казался идеальным: не нужно торчать друг у друга перед глазами целыми днями, но и разлука не затягивалась. Цинь Жэнь возвращался каждые несколько дней, а всё остальное время Цинюэ принадлежал сам себе. Хочешь — играй, хочешь — маркетплейсы листай.
Да и погулять в современном мире куда безопаснее, чем в древнем Китае: вышел на улицу один — и никакой угрозы.
Состояние похоже на то, будто и замуж вышел, обретя заботливого и красивого мужа, и одновременно остался свободной холостой птицей. Без лишних хлопот, бытовых забот и строгих свекровей.
Цинюэ заказал доставку еды. За время ожидания немного размялся. За полдня отдыха тело чуть отошло, так что подняться с кровати удалось без особых страданий, разве что в ногах ощущалась слабость, да поясницу задорно ломило.
Заметив его неловкие движения, пёс Бяньбянь подбежал и упёрся боком в его ноги, словно пытаясь подставить опору.
— Ой, какой же наш Бяньбянь умница! Какая лапочка! — растрогался Цинюэ, погладив пса.
Бяньбянь был обычным беспородным псом, неприхотливым и сообразительным. Премиальных кормов не требовал, ел обычный сухой корм, а иногда — обрезки со стола. Из-за его неприхотливости у Цинюэ сложилось ложное впечатление, будто абсолютно все собаки такие же простые в уходе, и ему даже захотелось завести ещё одного щенка — поменьше.
Бяньбянь вырос смесью дворняги и какой-то крупной породы, превратившись в настоящую махину, ничуть не похожую на тот пушистый колобок, который они забрали изначально. По маленькому, толстенькому Бяньбяню Цинюэ всё же скучал.
Но собака — это ответственность не меньше, чем ребёнок. Сейчас, когда они планируют первенца, сил на второго питомца просто не хватит. Пришлось отложить эту мысль до лучших времён.
* * *
В это же время в параллельном мире Цинь Жэнь вернулся из современности и, прихватив партию товаров, направился в лавку Лю Цинюэ.
Всё это был ассортимент для торговли: Цинюэ часто покупал косметику в одном интернет-магазине, поэтому Цинь Жэнь через него вышел на компанию-производителя и заключил договор поставки. Теперь они каждый месяц закупали по пятьсот комплектов: уходовые кремы, солнцезащитные средства, карандаши для бровей и румяна.
Объём небольшой, но благодаря контракту на два года фабрика с радостью пошла на сотрудничество. В последние годы косметических брендов развелось пруд пруди, а эта марка была скромным середнячком. Качеством не блестела, продавалась так себе, так что ради показателей руководство хваталось за любые заказы.
У Цинь Жэня было лишь одно условие: товары должны поставляться без фабричных логотипов и брендовых надписей.
В современном обществе без товарного знака торговлю не вести — сочтут контрафактом и подделкой. А вот производителю удалить этап нанесения логотипа было проще простого — одной технологической операцией меньше.
Что до помад и бальзамов для губ, их Цинь Жэнь заказывал у другого поставщика. Те держались за имя и отказывались убирать брендинг ради мелких партий. Пришлось покупать как есть, а упаковку заказывать заново у местных мастеров в империи Юн.
В угодьях маркиза Юйлин особых промыслов не водилось, так что заказ на изящные коробочки и баночки под румяна и помаду давал местным ремесленникам хоть какую-то работу. Масштаб, конечно, скромный, но лучше, чем ничего.
Привезя товар в лавку, Цинь Жэнь передал его управляющей — молодой и толковой женщине, которую Цинюэ нанимал лично. Расспросив её о делах за последние дни, Цинь Жэнь спешно удалился.
На днях ему удалось получить первый цемент. В древнем мире никто понятия не имел, что это за серый порошок и зачем он нужен.
Поскольку погода разгулялась и установились сухие деньки, Цинь Жэнь решил опробовать материал в деле — прямо на стройплощадке своей новой усадьбы. Если всплывут недочёты, можно будет сразу скорректировать рецептуру.
По пути к строящемуся поместью он неожиданно столкнулся с Вэнь Линчжэном, которого не видел уже давно.
Молодой маркиз явно поджидал его. Завидев Цинь Жэня, он перегородил дорогу и чинно поклонился:
— Наследный маркиз Защитника Севера Вэнь Линчжэн приветствует маркиза Юйлина.
По дворянскому титулу Цинь Жэнь теперь был равен маркизу Защитнику Севера, хотя по реальной власти и влиянию не тянул и на треть от его могущества. Видеть, как Вэнь Линчжэн соблюдает строгий церемониал, Цинь Жэню было непривычно.
— К чему такие формальности? Мы ведь друзья, оставь эти церемонии.
Линчжэн тут же скинул чиновную маску и выпрямился:
— Ну как? Шины сделал?
Он всё ещё грезил о своей повозке на резиновом ходу.
Цинь Жэнь рассмеялся:
— Я сейчас занят возведением усадьбы, до колёс пока руки не дошли.
Вэнь Линчжэн не обиделся. Цинь Жэнь прибыл сюда недавно, своего дома толком нет — понятно, что бытовые вопросы в приоритете.
— Ладно. Я тут как раз натворил дел, и Его Величество выставил меня из королевской столицы. Так что поживу пока у тебя, перекантуюсь.
Цинь Жэнь не стал расспрашивать, в чём именно провинился приятель, а сразу велел слугам приготовить для него покои.
Вэнь Линчжэн спросил:
— Ты куда направляешься? Можно с тобой?
Дел у него сейчас всё равно не было, а от безделья одолевала скука.
— Отчего же нельзя? Я как раз иду осмотреть стройку. Если скучно, присоединяйся.
Оба они были северянами — высокими, плечистыми, заметно превосходившими ростом большинство жителей южных провинций.
Цинь Жэнь и в одиночку привлекал внимание своей выправкой, а уж когда рядом шагал Вэнь Линчжэн, они и вовсе казались двухметровыми исполинами. Прохожие на улицах невольно провожали их взглядами.
Цинь Жэнь давно привык к такому вниманию и не замечал глазеющих горожан. А вот Вэнь Линчжэна это раздражало — стоит кому-то уставиться, как он тут же смеривал зеваку тяжёлым, дерзким взглядом.
Впрочем, судя по выправке и соседству с маркизом Юйлином, простые люди понимали: перед ними непростая птица. Даже если его дерзкий вид кого-то и злил, связаться с ним никто не отваживался.
Наконец они добрались до усадьбы. Несколько мастеров-каменщиков с недоумением разглядывали странный цемент.
Завидев хозяина, старший из них боязливо сделал шаг вперёд:
— Ваша милость... Вы уж простите, но что это за штука такая?
Цинь Жэнь ответил с улыбкой:
— Сам толком не разобрался. Заметил только, что если развести водой, принимает любую форму, а как просохнет — становится крепче камня. Вот и решил проверить, не пригодится ли в строительстве.