На третий день Нового года на улицах уездного города появились два велосипеда. Оба принадлежали Вэнь Линчжэну — на них ехали он сам и один из его стражников.
Велосипеды заметно отличались друг от друга. Первый Вэнь Линчжэн заказал мастерам сам, и по виду тот немного напоминал прежний горный велосипед. Это была его собственная первая попытка: внешне похож на горник, а вот по скорости ему уступал заметно, да и лёгкостью хода не отличался — ехать было тяжеловато.
Второй велосипед он спроектировал вместе с Цинь Жэнем, попросив того о помощи. Внешне тот напоминал обычный дамский велосипед — с задним сиденьем и корзинкой спереди. В целом вышло куда изящнее и компактнее первого — годился не только мужчинам, но и гэерам, и женщинам.
Вэнь Линчжэн разъезжал по городу, красуясь на новинке, и прохожие то и дело останавливались, разглядывая диковинку с нескрываемым любопытством. Вэнь Линчжэн любил покрасоваться, а потому охотно останавливался и давал желающим прокатиться.
Поначалу никто не решался подойти — все были уверены, что эта железная конструкция стоит бешеных денег, и боялись случайно сломать вещь наследного маркиза, а расплатиться потом было бы нечем. Но потом заметили, что рама на деле довольно крепкая, и один смельчак решился попробовать первым. Глядя на него, осмелели и остальные.
Вэнь Линчжэн дал всем прокатиться на обоих велосипедах и стал расспрашивать, какой из них легче в ходу. После того как через это прошло десятка полтора человек, все сошлись на одном: тот, что поменьше, лучше.
Вэнь Линчжэн такому раскладу не на шутку огорчился: ведь первый велосипед он делал, копируя тот самый, что когда-то купил у Цинь Жэня, — так почему же вышло настолько хуже второго? Да и второй, пусть и создан с его помощью, всё равно уступал тому, что он покупал раньше. Тот прежний велосипед был не только лёгким на ходу, но и весьма быстрым — стоило чуть надавить на педали, и он уносил седока далеко вперёд. Видно, придётся ещё поразмыслить — вдруг получится сделать что-то полегче.
Пока Вэнь Линчжэн возился со своими велосипедами, Цинь Жэнь тем временем прогуливался с Лю Цинюэ по двору. В последнее время Лю Цинюэ чувствовал себя неважно: почти не двигаясь, стоило съесть чуть больше — и живот тут же тяжелел от несварения. В новогодние дни Цинь Жэнь почти никуда не выходил и каждый день понемногу выводил его на неспешные прогулки.
Лю Цинюэ, которого Цинь Жэнь держал за запястье, брёл вперёд, едва переставляя ноги, и на ходу тихо ворчал:
— Рожать детей — сущее мучение. Беременна без году неделя, а уже надоело.
Цинь Жэнь тут же подхватил его слова:
— И правда мучение. Тебе тяжело приходится.
— Тогда... давай ограничимся одним, — сказал Лю Цинюэ.
— Хорошо, тогда одним и ограничимся.
От того что Цинь Жэнь во всём с ним соглашался, настроение у Лю Цинюэ заметно поднялось. Больше о детях они не заговаривали. Указав на пруд с лотосами во дворе, он сказал:
— Этот пруд надо бы переделать, поставить ограду.
Вдруг ребёнок сможет пользоваться ключом — тогда его, пожалуй, можно будет растить и здесь, в древности. Пруд во дворе смотрелся красиво, но с появлением малыша превращался в опасное место.
Цинь Жэнь кивнул:
— После пятого числа велю поставить ограду. Кстати, матушка в эти дни писем не присылала?
— Присылала. Вчера слуга принёс письмо, я ещё не успел тебе показать.
С этими словами Цинь Жэнь повёл его обратно за письмом. Оно лежало на полке в гостиной на первом этаже — Цинь Жэнь получил его накануне, но так и не заглянул внутрь. Всё-таки письмо адресовала Лю Цинюэ сама госпожа Ци, и вскрывать его без хозяина Цинь Жэнь не решился.
Вернувшись в комнату, он принёс письмо. Лю Цинюэ развернул его, пробежал глазами и с улыбкой повернулся к Цинь Жэню:
— Вот и славно, брату с Кэ-эром назначили день свадьбы.
— Когда?
— В апреле.
— Жаль, в апреле ты как раз будешь на сносях — съездить не получится.
— Ничего страшного. При нынешнем положении семьи всё равно не стоит устраивать пышные торжества. По трауру им бы полагалось ждать ещё два года — вот уж не думал, что свадьба состоится уже в этом году.
В своё время сам Лю Цинюэ с Цинь Жэнем так спешили пожениться именно из страха, что придётся ждать все три года траура. Теперь же, узнав, что траур ещё толком не закончился, а брат уже сможет жениться на Кэ-эре, Лю Цинюэ немало удивился.
Чего он не знал, так это того, что дело было не в равнодушии Лю Юйцзэ к репутации и не в спешке поскорее ввести Кэ-эра в дом, — просто случилась одна небольшая неожиданность. Лю Юйцзэ случайно спас юную княжну, и та с первого взгляда влюбилась в него, задумав добиться от императора указа об их браке. Лю Юйцзэ считал характер девушки взбалмошным и опасался, что, женись он на ней, матери придётся терпеть обиды. Заодно тревожился и за Кэ-эра: стань тот наложником, эта княжна наверняка изводила бы и его. К тому же он и сам был человеком одарённым, прошёл через все прежние трудности сам и вовсе не хотел, чтобы из-за женитьбы на княжне о нём потом судачили посторонние, не знающие всей подоплёки.
Поэтому Лю Юйцзэ вместе с Кэ-эром разыграли целое представление: на людях у них якобы «случайно» дошло до близости, — только благодаря этой уловке свадьбу и удалось так резко приблизить. Разумеется, о таких хитростях и расчётах Лю Юйцзэ Лю Цинюэ не рассказывал, да и госпожа Ци не желала, чтобы тот узнал, — так что сам он оставался в полном неведении.
Лю Цинюэ улыбнулся Цинь Жэню:
— Что ж, тем лучше — выходит, для Кэ-эра горести наконец позади.
Цинь Жэнь же, помня о том, что они близкие родственники, думал иначе. У семьи Лю в нынешнем положении мужчин по мужской линии почти не осталось. Лю Юйцзэ, как единственный официальный продолжатель рода, рано или поздно обязан будет позаботиться о потомстве для семьи. И если у них с Кэ-эром не выйдет завести здоровых детей, наложницу он всё равно возьмёт.
Разговор о брате навёл Лю Цинюэ на мысли об остальных родичах.
— Кстати, как там поживают остальные из семьи Лю? — спросил он.
Владения Цинь Жэня располагались неподалёку от места, куда поселили родню Лю, и Лю Цинюэ хотел разузнать об их нынешнем положении.
— Как приехали во владения, я сразу отправил туда пару человек присматривать, — ответил Цинь Жэнь. — У них там всё в порядке, не переживай.
— Вот и хорошо. Пусть я их не особо люблю, но и смотреть, как их обижают, тоже не хочу.
Дальше дни полетели быстро. Лю Цинюэ по-прежнему проводил бóльшую часть времени в современности, лишь изредка, уже с округлившимся животом, наведываясь в древность на несколько дней. Цинь Жэнь опасался, что при таких перебежках туда-обратно роды могут случайно застать его именно в древности, и потому старался пореже пускать его назад.
Но чем сильнее он этого не хотел, тем упрямее всё складывалось наперекор. Лю Цинюэ, до того послушно сидевший в современности, в самый день родов вернулся из-за одного телефонного звонка. Звонили из родного дома Цинь Жэня: сообщили, что скончался кто-то из старших родственников, и попросили приехать на похороны. Лю Цинюэ счёл дело важным и, невзирая на живот, сам отправился в древность.
Но едва он вышел из прохода, как почувствовал тянущую боль в животе.
— Цинь Жэнь? Цинь Жэнь?! Сянсуэ! Сянсуэ! — тут же громко закричал он.
В эти дни Лю Цинюэ вот-вот должен был родить, и Цинь Жэнь как раз собирался в тот день уладить дела и вернуться в современность — потому оказался дома. Услышав его голос, Цинь Жэнь не на шутку перепугался и бросился наверх — и увидел, что роды вот-вот начнутся.
Возвращаться в современность было уже поздно, и Цинь Жэнь велел Сянсуэ бежать в передний двор за повитухой, а сам сразу же отнёс Лю Цинюэ в родильную комнату. Предвидя, что роды могут начаться раньше срока, он заранее всё подготовил и в древности: нанял повитуху, держал в доме постоянного лекаря, а мало того — заранее обустроил отдельную родильную комнату на первом этаже. Первый этаж выбрал ради удобства, да и комнату успели загодя убрать. Спустившись с Лю Цинюэ на руках, Цинь Жэнь всё равно велел слугам ещё раз навести чистоту. Всё это время он не выпускал его из рук — не хотел, чтобы тот тратил силы понапрасну.
Когда явились повитуха с лекарем, повитуха сказала Цинь Жэню:
— Опустите его на пол, пусть походит немного — так рожать будет легче.
— А сил у него не убудет от этого? — встревоженно спросил Цинь Жэнь.
— Если сил не хватит — приготовьте сладкую воду да ломтики женьшеня. Вы люди состоятельные, этого добра хватает, тут бояться нечего.
Увидев, что и лекарь советует Лю Цинюэ походить, Цинь Жэнь, хмурясь, остался рядом, сопровождая его.
Вскоре подоспели и Вэнь Линчжэн с Шэнь Ваньином. Шэнь Ваньин приехал потому, что считал Цинь Жэня и Лю Цинюэ своими благодетелями. Он всерьёз тревожился и во что бы то ни стало хотел приехать и хоть чем-то помочь. На деле толку от него было немного. С родами и без того справлялась повитуха, родильную комнату Цинь Жэнь тоже устроил заранее, рядом дежурил лекарь, а самого Шэнь Ваньина, как постороннего мужчину, внутрь и вовсе не пустили — две прислужницы преградили ему путь у самой двери.
За время беременности Лю Цинюэ отъелся и заметно поправился. Цинь Жэнь никогда не заставлял его тревожиться из-за внешности, наоборот — каждый день нахваливал, какой тот стал милый, округлившийся, так что Лю Цинюэ и сам перестал переживать о полноте. Поскольку он хорошо себя чувствовал, а плод оказался некрупным, роды прошли на удивление гладко: от первых схваток до рождения прошло меньше полутора часов.
Родился гэер, чуть больше шести цзиней весом — только что появившийся на свет, красный, весь сморщенный. Лю Цинюэ хотел взглянуть на малыша, но Цинь Жэнь не решался ему это позволить.
— Отдохни пока, — сказал он. — За ребёнком присмотрит Сянсуэ.
Лю Цинюэ кивнул, но тревога не отпускала его.
— Иди сам присмотри. Сам иди к малышу.
Цинь Жэнь и рад был бы пойти, но беспокоился за самого Лю Цинюэ.
— А ты как же?
— Со мной всё хорошо, ничего не случится. Иди присмотри за ребёнком, у меня душа не на месте.
Цинь Жэнь пересмотрел немало сериалов про интриги в поместьях и знал: случается, что злонамеренная прислуга, воспользовавшись отсутствием хозяина, вредит ослабевшей роженице. Подумав, он позвал Сянсуэ. Поменялись местами: она осталась караулить Лю Цинюэ, а сам он пошёл присматривать за ребёнком. Сянсуэ вполне заслуживала доверия, и, оставив её при Лю Цинюэ, Цинь Жэнь мог немного успокоиться.
— Присматривай за ним как следует. Если что понадобится — пошли кого-нибудь другого, сама не отходи.
Сянсуэ ничего не поняла: чего маркиз опасается в собственном доме? Причины она не понимала, но послушно сделала, как велено.
— Не извольте беспокоиться, господин маркиз, — сказала она. — Я позабочусь о супруге как следует.
Убедившись, что Лю Цинюэ остаётся в надёжных руках, Цинь Жэнь наконец отправился к ребёнку. Малыша держала на руках одна из прислужниц — та самая, которую он в своё время купил для госпожи Ци. Уезжая, госпожа Ци оставила её здесь, чтобы вместе с Сянсуэ та заботилась о Лю Цинюэ.
Цинь Жэнь принял ребёнка у неё из рук и легонько коснулся пальцем киноварной родинки на лбу малыша.
— Какой красавец. Весь в отца.
Похвалив так, он решил сам искупать ребёнка.
— Такое дело лучше доверьте старой служанке, — встревоженно предложила прислужница.
Она отродясь не видела, чтобы хозяин дома сам купал новорождённого. Многие мужчины считали родильную комнату нечистым местом, а только что рождённого младенца — грязным. Но их маркиз был не таков: он и родильную комнату сам обустраивал, и требовал, чтобы всякий входящий туда переодевался в чистое. Даже во время самих родов не гнушался ничем, терпеливо оставался рядом с супругом до самого конца, а теперь вот вздумал сам купать младенца.
— Ничего, я сам, — сказал Цинь Жэнь. — У меня руки аккуратнее.
Своё дитя жальче всего. Малыш ещё слишком мал — обидь его, причини боль, а он и пожаловаться не сможет. Лю Цинюэ так тревожился за ребёнка и настоял, чтобы Цинь Жэнь занялся им лично, наверное, именно потому — боялся, что чужие руки не справятся как следует.
Раз хозяин сказал своё слово, прислужнице оставалось лишь последовать за ним и помогать по мелочи. К своему удивлению, она обнаружила, что маркиз и вправду терпелив и аккуратен в этом деле — совсем не похож на неопытного отца.
Помогая, она без умолку приговаривала:
— У нас тут жарко, да ещё и самое пекло лета — новорождённого сразу после появления на свет полагается искупать. А после купания не кутайте слишком плотно, довольно и распашонки на животик.
Цинь Жэнь кивнул. На душе у него было неспокойно — он не знал, сможет ли ребёнок вернуться с ним в современность. При такой здешней жаре малышу явно было бы лучше там. Да и с прививками — новорождённым полагается целый ряд прививок, так что придётся придумать способ забрать их с собой.