Экран смартфона погас — и тут же выскочила плашка с иконкой вражеского дабл-килла.
— Саппорт, ты чё делаешь вообще?
— Не умеешь играть саппортом — сразу скажи! Ну и рак!
— Зая, не злись, я тебя защищу. А этот хренов саппорт — просто конченый.
Линь Дун посмотрел на три ядовитые строчки, вылезшие в чате в левом нижнем углу, и внутри у него всё закипело: «Да я вам триста раз сигналил отступать! Вы что, реально возомнили, будто в одиночку против девятерых вытащите? Выпросил себе керри, понажимал кнопок на счет один-девять — и ещё на меня гонишь? А ты, лесник? У тебя фарма меньше, чем у вражеского саппорта, тебя маг три километра по всей карте гонял! Какую ты там стрелку защиту обещал, сам бы хоть не сдох!»
Впрочем, будучи отъявленным задротом, дрожащим за каждый ранг, портить тимейтам мораль Линь Дун себе не позволял. Поэтому набрал в чат короткое:
Дундунциан (Чжан Фэй): Сорри.
Линь Дун готов был проглотить любую обиду, лишь бы сохранить рабочий настрой команды и вытянуть катку.
Но увы: ровно через пять минут враги снесли их кристал.
— Блин! А-а-а, да чтоб вас! — Линь Дун в сердцах швырнул телефон на одеяло и грохнул кулаком по матрасу.
Матрас оказался слишком мягким — удара даже слышно не было, и застрявшая в груди злость никуда не ушла.
Апать ранг было невыносимо тяжело. Открыв историю матчей, Линь Дун тоскливо воззрился на бесконечную вереницу красных надписей «MVP проигравшей команды». За месяц адова соло-рейтинга он смог вымучить жалкие десять звезд. На душе стало не просто паршиво — накатила полнейшая апатия.
Больше сил карабкаться самостоятельно не оставалось. Ему до смерти хотелось найти себе какого-нибудь батю-лесника и превратиться в бездушную машинку для бесплатного апа. Да даже если не винстрикать — хотя бы в ссорах с агро-тимейтами появится верный напарник!
Но где вообще водятся эти короли джунглей? Линь Дун понятия не имел.
Чужие бати-лесники как будто выдавались государством по распределению всем желающим, а ему найти такого казалось сложнее, чем защитить докторскую.
Выйдя в гостиную, он налил себе воды. Запрокинув голову и делая глоток, Линь Дун мазнул взглядом по настенным часам: половина двенадцатого дня.
Он был единственным ребенком в семье. Отец погиб в автокатастрофе, когда мальчику исполнилось пять лет. К счастью, мать оказалась женщиной хваткой и сильной: сумела построить успешную карьеру, да и сына любовью не обделяла. Но как бы она ни старалась, разорваться на части всё равно не могла, поэтому Линь Дун с малых лет привык заботиться о себе сам.
Сстряпать обед на одного для него — раз плюнуть.
Вот только он совершенно забыл, что вернулся с летних каникул лишь вчера, а ужинали они с матерью в ресторане. Неудивительно, что в холодильнике сейчас гулял ветер — даже одинокого яйца не нашлось.
Захлопнув дверцу, Линь Дун захватил телефон и поехал на метро в крупный торговый центр неподалеку.
На пятом этаже расположился хваленый сетевой ресторан хого. Но и тут Линь Дуна ждал провал: взяв талончик в электронной очереди, он обнаружил, что перед ним ждет еще свыше двухсот столиков. С таким раскладом его черед пришел бы аккурат к ужину.
Сморщившись, он поглядел на квитанцию и мысленно обозвал себя дураком. Раздраженно скомкав бумажку, Линь Дун решил спуститься пониже и перекусить хоть чем-нибудь. Но не успел он дойти до эскалатора, как чья-то рука бесцеремонно опустилась ему на плечо.
Линь Дун от неожиданности вздрогнул, приняв незнакомца за навязчивого промоутера. Однако перед ним стоял человек, увидеть которого он никак не ожидал. Несколько секунд ушло на немое изумление, после чего испуг сменился радостной улыбкой:
— Цзян Ци?
Тот не только не убрал руку с плеча, а напротив — сгреб его в охапку:
— Дундун! Два года не виделись! Ты вообще не изменился!
Линь Дун и впрямь со школьных времен ничуть не изменился: всё то же мягкое, по-юношески свежее лицо, излучающее добродушие.
— То, что не изменился, доказывает, что я вечно молодой! В отличие от тебя. За какие-то два года за границей так осунулся и мачо из себя корчишь! Прохожие глянут — решат, что ты мне в отцы годишься, — ляпнул Линь Дун, едва успев прикусить язык.
С Цзян Ци они учились в одном классе с седьмого по двенадцатый. Дружить дружили крепко, но перед самым поступлением в университет родители Цзян Ци разъехались, и парень уехал с матерью в Америку. С тех пор он не возвращался два года.
От слов Линь Дуна улыбка Цзян Ци стала еще шире:
— А я совсем не против побыть твоим батей! Ну-ка, сынок, позови папочку?
— Напроситься решил? — Линь Дун вскинул бровь и сходу влепил другу несильный тычок в живот, после чего поинтересовался: — Слушай, ты один?
Он уже хотел предложить сходить куда-нибудь вдвоем, если Цзян Ци без компании, и проставиться за долгожданную встречу.
— Какое там «один», — у Цзян Ци сразу испортилось настроение. — Выбрался с семейством пообедать... Кстати! Ты давно тут стоишь, мелкого моего не видел?
Он со вздохом глянул в сторону эскалаторов.
— Твоего брата? — Линь Дун проследил за его взглядом.
Каникулы, выходной, да еще и на нижнем этаже магазины устроили распродажу — народ валил валом. Сколько Линь Дун ни вглядывался в пестрящую толпу, знакомого силуэта так и не нащупал.
В старшей школе он пару раз заглядывал к Цзян Ци в гости. Младший брат казался тогда очень послушным, милым и тихим мальчуганом. Разговаривал мало, был спокойным ребенком, а когда задирал голову и звал Линь Дуна «братишкой», смотрел на него огромными чистыми глазами. Лет двенадцати-тринадцати, совсем еще ребенок, от которого словно парным молоком веяло.
— А что с ним?
Цзян Ци досадно отмахнулся:
— Да хрен его знает, переходный возраст у него, что ли... За столом взбрыкнул и сбежал неизвестно куда. Похоже, вообще умотал.
Линь Дун понимающе кивнул. Раз уж у друга семейные посиделки, навязываться не стоит — пора попрощаться и поискать еду в другом месте. Но стоит ему глянуть на Цзян Ци, как у того глаза вспыхивают хищным блеском.
— Ты чего на меня так смотришь? — Линь Дуну стало не по себе.
Цзян Ци уже ухватил его под локоть и поволок к ресторану:
— Мелкий точно не вернется! А мы с тобой сто лет не виделись. Пошли, с нами пообедаешь!
За столом семейства Цзян сидели двое давно разъехавшихся супругов, искренне ненавидевших друг друга. Они обменивались ядовитыми колкостями, и атмосфера стояла до того удушливая, что кусок в горло не лез. Неудивительно, что младший сбежал. Сам Цзян Ци тоже мечтал навострить лыжи.
С родителями друга Линь Дун был знаком. К тому же он умел расположить к себе взрослых: вежливый, подтянутый, примерный мальчик. Цзян Ци сообразил, что Линь Дун станет идеальным громоотводом. С ним родители хотя бы перестанут кидаться друг на друга с ножами.
Пока Линь Дун пытался сообразить, в какую авантюру его втягивают, его уже подтащили к отдельной кабинке. Цзян Ци решительно распахнул дверь и, не дав отцу выплеснуть накопившуюся ярость, с порога жизнерадостно выпалил:
— Мам, пап! Смотрите, кого я встретил! Дундуна!
Родители Цзян Ци до крайности дорожили репутацией. Лица обоих мгновенно преобразились, и уже через секунду они одарили вошедшего гостя лучезарными улыбками.
Осознав, что его беспардонно используют в качестве разрядчика атмосферы, Линь Дун понял: отступать некуда. Выставив другу немой укор, на который тот ответил молитвенным жестом, Линь Дун вежливо поклонился старшим и уселся на свободный стул, предназначавшийся для сбежавшего младшего брата.
Цзян Ци с облегчением перевел дух.
Благодаря присутствию Линь Дуна обед действительно прошел без скандалов. По крайней мере, видимость семейной идиллии удалось сохранить до самого чека.
— Пап, подбрось Дундуна до дома, а мы с мамой пока по магазинам пройдемся, — Цзян Ци ловко и технично развел родителей по разным сторонам и подтолкнул Линь Дуна к выходу. — Иди, дядя Цзян тебя на парковке ждет.
— Да не стоит беспокоиться, я на метро доеду, — попытался возразить Линь Дун.
— Ну уж нет, ему все равно по пути, — Цзян Ци буквально всучил его отцу.
Цзян Гопин был мужчиной высоким и представительным. Когда он молчал, от него веяло суровой властностью. Рост Линь Дуна составлял метр семьдесят пять, так что рядом с ним юноша казался совсем хрупким, а оттого в глазах Цзян Гопина выглядел еще более воспитанным и безобидным.
Собственных сыновей у Цзян Гопина хватало, а вот такого послушного и разумного ребенка ему всегда не доставало.
Поэтому он проявил нехарактерную мягкость и тепло улыбнулся:
— Никаких хлопот, я подвезу. Твой дом ведь у Изумрудного озера, вернее?
— Да, дядя Цзян. Вы помните? — Линь Дун улыбнулся, хотя мысленно уже вовсю топтал ногами голову Цзян Ци. — Тогда спасибо вам огромное.
Дорога заняла от силы минут десять. Линь Дун умел находить подход к старшим: вовремя поддакивал, ненавязчиво заводил приятные разговоры. Обычно скупóй на эмоции Цзян Гопин к концу поездки уже от души улыбался.
Словно угадав момент, едва Линь Дун переступил порог квартиры, как в WeChat звякнуло сообщение от Цзян Ци:
«Добрался?»
Линь Дун первым делом отправил ему стикер с точащим огромный нож человечком.
Цзян Ци тут же пошел на попятную:
«Дундун, ты мне роднее брата! На днях обязательно проставлюсь за свои грехи, честное слово!»
Линь Дун не стал дуться и просто спросил:
«Ладно. А родители твои так и не помирились?»
Цзян Ци: «Какое там "помирились". Я молюсь, чтобы при их встречах Третья мировая не началась! О мире и речи нет, но из-за каких-то финансовых заморочек с семейной компанией они еще лет десять развестись не смогут».
Цзян Ци: «По мне, так лучше б с концами расстались. Какой смысл каждый день цапаться, словно бойцовые петухи?»
Матери Линь Дуна, Ли Чань, дома всё еще не было. Разобрав чемодан, он уселся за компьютер и прослушал две онлайн-лекции. Когда юноша убрал тетради с конспектами обратно на полку, часы показывали шестой час вечера.
Взяв телефон, он обнаружил сообщение от матери, пришедшее минут пять назад: Ли Чань предупреждала, что вечером тоже задержится, и просила сына поужинать самостоятельно.
Что ж, вполне ожидаемо.
Выходить на улицу не хотелось. Заказав через приложение свежие овощи, фрукты и мясо, он забил холодильник до отказа, после чего на быструю руку сварил тарелку лапши. Сполоснувшись в душе и улегшись на кровать, Линь Дун покрутил в руках смартфон. Делать было абсолютно нечего, и он, немного порассуждав, снова запустил «Честь королей».
Он громко заявлял о намерении найти какого-нибудь батю-лесника и нахаляву апать рейтинги, но на самом деле никаких игровых знакомств у него не водилось. За полтора года в «Чести королей» он катался максимум со своими сожителями по общежитию. А френдлист в игре фактически дублировал список контактов из WeChat.
Соседи по комнате всегда были рады составить ему компанию, да только играли все трое до ужаса паршиво. Линь Дун хотя бы пробился в «Алмаз» и отчаянно карабкался к «Мастеру», тогда как его сожители безвылазно сидели на «Платине», где их ежедневно размазывали по стенке. Толковые геймеры во френдлисте имелись, но все они числились в категории шапочных знакомых, и напрашиваться к ним в команду Линь Дуну было банально неловко.
Возглавлял его список игроков хайрангер с ником «Клубничный торт» — гордый обладатель ранга «Великий мастер» с девяноста звездами. Значок профиля числился мужским, хотя прозвище звучало донельзя девичье. Линь Дун при каждом входе бросал на эту строчку тоскливые взгляды и даже задумывался, а не попросить ли батю о парочке победных каток. Но, во-первых, пропасть в рейтинге между ними лежала колоссальная, а во-вторых, добавили они друг друга целую вечность назад, и Линь Дун хоть убей не мог припомнить, кто же скрывается под этим десертным именем.
Как проситься в пати к человеку, если ты даже не знаешь, кто он такой — парень или девушка? Стыдоба да и только.
Однако сегодня, глядя на аватарку и десертный никнейм, Линь Дун ощутил, как в голове вспыхнула догадка. Память внезапно подкинула нужную деталь.
Да ведь это же младший брат Цзян Ци — Цзян Сяо!