— Если собрался плавать, учти: я плавки не брал, — донесся сзади голос Цзян Сяо, когда Линь Дун на обратном пути придерживал край соломенной шляпы, отмахиваясь от кружившей перед лицом мошкары.
Линь Дун обернулся. Цзян Сяо нес свою шляпу в руке, не ставя на голову. В простой белой футболке он выглядел совсем еще юным, чистым и свежим парнем.
Отсутствие плавок проблемой не казалось, поэтому Линь Дун с готовностью отозвался:
— Не беда, у меня в шкафу полно моих. Одолжу тебе.
В тот момент он все еще был совершенно уверен в своей затее.
К их возвращению дедушка с бабушкой уже проснулись после дневного сна. Заметив ребят, бабушка поинтересовалась:
— Что вам приготовить на ужин?
После утренней пиалы с хуньтунями в Линь Дуне проснулся зверский аппетит. Сбросив шляпу, он тут же выпалил:
— Хочу мяса! — И, подумав секунду, уточняюще добавил: — Обязательно курятину. И еще жареных улиток!
— А ты чего хочешь, Сяо Сяо?
Цзян Сяо не ожидал, что спросят и его. На мгновение растерявшись, он вежливо ответил:
— Мне подойдет все, что приготовите.
Ему не выпадало счастья быть баловнем судьбы, как Линь Дуну, поэтому даже перед лицом простого выбора парень подсознательно проявлял сдержанность и робость.
Линь Дун потянул его за собой в комнату:
— Пошли, сначала подберем одежду.
В гардеробе ровными стопками лежали вещи Линь Дуна чуть ли не с самого детства. Распахнув дверцы, он присел на корточки, выдвинул нижний ящик и, немного пошарив там, выудил сразу несколько плавок.
Расплывшись в довольной улыбке, Линь Дун повернулся и протянул Цзян Сяо черные:
— Попробуй вот эти.
— Хорошо, — кивнул тот.
Без лишних слов Цзян Сяо потянул через голову футболку и беззаботно бросил её на пол.
Яркий дневной свет из окна обрисовал крепкий, подтянутый торс. Рельеф мускулатуры не выглядел чрезмерным или раздутым, но отчетливые кубики пресса и налитые силой плечи без труда выдавали скрытую мощь.
Лишь теперь Линь Дун окончательно понял, почему этот парень казался несносно тяжелым и непоколебимым, когда прикладывал силу, и отчего его тело ощущалось таким каменным, когда он пытался его разбудить.
Пока Линь Дун ошеломленно молчал, Цзян Сяо уже привычным движением расстегнул брюки. Нисколько не смущаясь присутствия старшего, он сбросил их, оставшись в одних боксерах.
Судя по всему, Цзян Сяо не собирался останавливаться и на этом. Линь Дун вовремя опомнился и в панике выкинул вперед руки:
— Стой-стой-стой! Погоди!
Пальцы Цзян Сяо замерли. Линь Дун с пылающим лицом выскочил за дверь, мгновенно прихлопнув её за собой.
Прижавшись спиной к косяку, он ощущал, как бешено колотится сердце. Пальцы судорожно сжимали дверную ручку. В голове против воли промелькнула совершенно нескромная мысль: а какова на ощупь эта грудь и пресс? Такие же твердые, как его руки?
«А-а-а! Что за бесстыдные бредни лезут в голову?!»
Линь Дун зажмурился, из всех сил пытаясь выгнать дурные мысли, как вдруг из-за двери донесся ровный голос:
— Дундун?
Линь Дун даже не заметил, что младший назвал его просто по имени, и, с трудом переведя дух, отозвался:
— Что такое?
— Возникла небольшая проблема, — невозмутимо произнес Цзян Сяо.
Услышав о проблеме, Линь Дун тут же забыл о смущении, дернул ручку и шагнул обратно в комнату:
— Какая ещё...
Фраза застряла в горле. Вникать в словесные объяснения не потребовалось — взглянув на парня, Линь Дун мгновенно понял, в чем дело.
Эти плавки Линь Дун привез еще прошлым летом; они сидели на нем отлично. За год Линь Дун ничуть не изменился, так что вещь была точь-в-точь по размеру. Вот только он забыл, что хоть Цзян Сяо и младше на два года, комплекцией тот превосходил его во всем.
А там, где крошечный кусочек ткани должен был выполнять свою главную функцию, разница оказалась не просто на размер.
Попытка натянуть чужую вещь привела к тому, что ткань врезалась в кожу, натянулась до предела и крайне откровенно обрисовала внушительный, бескомпромиссный бугор.
Лицо Линь Дуна из просто розового моментально стало багровым. Он не знал, куда девать взгляд, когда Цзян Сяо спокойно произнес:
— Похоже, мой размер немного больше.
Вполне возможно, младший имел в виду самый обычный размер одежды, но в подобной обстановке любые двусмысленные слова заставляли Линь Дуна додумывать лишнее и раздувать смущение до небес.
— Не говори таких странных вещей! — вспыхнул он.
Цзян Сяо с нескрываемым интересом наблюдал за его реакцией. Послушно сменив формулировку, он произнес:
— Ну хорошо. У тебя плавки мелковаты.
«И какая разница между "плавки мелковаты" и "кое-что слишком велико"?»
Линь Дун уставился на него, из упрямства пытаясь защитить собственное достоинство и попутно сбить спесь с младшего:
— Нормальный у меня размер! И вообще, сидят они на тебе вполне нормально.
Цзян Сяо недоверчиво изогнул бровь:
— Серьезно?
— А разве нет?! — Линь Дун упрямо сверкнул глазами, всем видом демонстрируя, что его авторитет непререкаем.
Цзян Сяо моментально сдался:
— Раз братик говорит, значит, так и есть.
Линь Дуну стало немного легче, но едва он успел задуматься, как поступить дальше, Цзян Сяо шагнул к двери, намереваясь выйти.
Линь Дун инстинктивно схватил его за запястье:
— Ты куда собрался?!
— Как куда? — с абсолютно невинным видом улыбнулся Цзян Сяо, чуть потянув руку. — Раз сидят отлично, пошли плавать.
Представив, как Цзян Сяо появляется у бассейна в таком бесстыдном виде, Линь Дун понял: они оба мгновенно станут местными «легендами».
Он со звонким хлопком прижал дверное полотно обратно к косяку, перекрывая собой выход, и снизу вверх твердо вырезал:
— Никуда ты не пойдешь.
Они стояли вплотную. Цзян Сяо опустил взгляд на макушку старшего и, еле сдерживая смешок, тихо спросил:
— Это еще почему?
— Они... слишком не по размеру, — едва слышно пробормотал Линь Дун.
Цзян Сяо стоял так близко, что Линь Дуну достаточно было слегка приподнять подбородок, чтобы уткнуться в его обнаженную грудь. Высокое тело младшего полностью заслоняло прохладный поток воздуха из кондиционера, обдавая плотным, ощутимым жаром.
Сердце Линь Дуна заколотилось с такой силой, словно намеревалось выпрыгнуть из груди, а мысли окончательно смешались.
— И почему же они не по размеру? — проявил дьявольское терпение Цзян Сяо, сделав еще полшага вперед.
Прижатый спиной к дверному полотну, Линь Дун не имел ни единого шанса отступить. Пытаясь спастись от смущающей близости, он отвёл взгляд, но на откровенный вопрос все же ляпнул чистую правду:
— Да потому что ты слишком здоровый!
Цзян Сяо низко, сдавленно рассмеялся, явно поддразнивая его:
— Что-что?
Находясь на таком расстоянии, тот просто не мог не расслышать. Окончательно рассердившись от стыда, Линь Дун с размаху уткнулся лбом парню куда-то в шею и проворчал:
— Потому что у тебя там все слишком большое! Доволен?!
«Вот же наглец! Ему еще и похвалу подавай!» — мысленно ругался Линь Дун.
От этого тычка Цзян Сяо сделал шаг назад, давая Линь Дуну немного воздуха.
Старший смог наконец поднять голову. В его глазах читалась явная досада на подшучивавшего над ним парня, и он, не сдерживаясь, буркнул:
— Вот же мелкий паршивец...
Щеки Линь Дуна пылали, губы алели, а стоило ему недовольно поджать их, как на щеке тут же намечалась милая ямочка. Вся его поза, этот свирепый взгляд и даже невинная ругань выглядели в глазах Цзян Сяо до невообразимости трогательно.
— Раз не подходит, живо снимай, — Линь Дун толкнул его в грудь. — Я выхожу.
— Погоди, — Цзян Сяо перехватил его за запястье, не давая сбежать.
— Ну что еще?! — Линь Дун сердито вздернул подбородок, глядя на него сверкающим взором, словно вот-вот готов был цапнуть за руку.
— Хочу поцеловать тебя, — ровно произнес Цзян Сяо и, нагнувшись, слегка прикусил его губу.
Укус не причинил боли, но от него по губам Линь Дуна прошёл легкий разряд тока. Он инстинктивно приоткрыл рот, чтобы избавиться от этого ощущения, однако именно этого Цзян Сяо и ждал — его язык мгновенно проник внутрь.
Горячая ладонь Цзян Сяо легла на затылок Линь Дуна. От места касания пальцев по шее побежали мурашки, отозвавшиеся сладостной тревогой во всем теле.
Каждое ощущение обострилось до предела — необычное, чуждое и в то же время невероятно приятное, заставляющее расслабиться.
В комнате не слышно было ничего, кроме ровного гула кондиционера и влажного, прерывистого дыхания. Высокий, крепкий юноша почти полностью заслонил собой прижатого к двери Линь Дуна, вкладывая в поцелуй всю свою пылкую, властную натуру.
Линь Дун только теперь осознал, что значит по-настоящему потерять способность мыслить. Рука, которой он первоначально пытался оттолкнуть Цзян Сяо, постепенно ослабила хватку и поддалась общему порыву.
Не разрывая поцелуя, Цзян Сяо переместил руку на его поясницу, приподнял Линь Дуна и перенес на кровать. Уложив его на мягкое одеяло, он другой рукой ловко пододвинул подушку ему под голову.
Линь Дун бессильно уронил руки вдоль тела, но Цзян Сяо переплел свои пальцы с его пальцами. Разница в оттенках кожи на их запястьях казалась особенно заметной.
Тесные плавки теперь давили с удвоенной силой, причиняя Цзян Сяо вполне осязаемый дискомфорт. Ощущая нестерпимое напряжение, он уже потянулся рукой, чтобы избавиться от мешающей ткани, как вдруг в дверь постучали:
— Дундун?
Мягкий, старческий голос бабушки отчетливо донесся сквозь дверное полотно, заставив парней мгновенно замереть.
Дверь в комнату защелки не имела и открывалась простым поворотом ручки.
Осознав это, Линь Дун словно очнулся от наваждения. От испуга он резко повернул голову к двери, а затем изо всех сил оттолкнул Цзян Сяо и соскочил на пол.
— Д-да, бабушка?! — он в панике принялся оправлять помятую футболку, пытаясь придать себе как можно более непринужденный вид, и одновременно с этим схватил с кровати тонкое покрывало и одним махом накрыл Цзян Сяо с головой.
К счастью, бабушка осталась стоять снаружи, не собираясь заходить:
— В вечернюю курятину перец добавлять?
— Положи парочку, и хватит, — рассеянно откликнулся Линь Дун, беспрестанно косясь на кровать.
Цзян Сяо так и остался лежать под покрывалом, не шевелясь. Сквозь легкую ткань пробивался свет. Плавки всё так же врезались в тело, доставляя почти физическое мучение, однако неожиданное вмешательство с расспросами про ужин все же умерило его пыл и помогло восстановить самообладание.
Затаив дыхание под одеялом, Цзян Сяо ощущал, как постепенно выравнивается пульс. Внизу всё ещё тяжело и глухо тянуло, но, вспомнив недавние растерянные и пылающие глаза Линь Дуна, парень не сдержался и тиховато усмехнулся.