Уставший с дороги Цзян Гопин снимал в прихожей пальто. Бросив беглый взгляд в сторону гостиной, он замер: на диване сидели трое парней.
Взгляд его задержался на Линь Дуне.
— Здравствуйте, дядя, — опомнившись, поднялся Линь Дун.
Цзян Ци и Цзян Сяо в один голос добавили:
— Пап.
Передав верхнюю одежду прислуге, Гопин подошёл к дивану:
— Линь Дун? Пришёл в гости?
— Ага, — подхватил Цзян Ци. — Я как раз вернулся, вот и решили не таскаться по заведениям, а посидеть дома с Дундуном.
— Понятно, — сдержанно кивнул Отец Цзян. — Я пока схожу в душ.
Линь Дун исподлобья следил за Цзян Гопином. Тот поднялся на второй этаж и скрылся за поворотом, но Линь Дун перевёл дыхание лишь тогда, когда наверху хлопнула дверь спальни.
Пронесло.
Они с Цзян Ци толком не успели обговорить, как себя вести, а тут вернулся глава семейства. Давление возросло вдвое. Линь Дуну казалось, будто его без всякой подготовки вытолкнули на сцену знакомиться с будущим тестем.
Цзян Сяо, казалось, совершенно не замечал чужого мандража. Взяв со стола стакан со сладким молоком, которое Линь Дун так и не пригубил, он поднёс его к губам парня, и тот слегка ткнулся краешком:
— Пей, а то остынет.
— Да не хочу я, — отстранился Линь Дун, откидывая голову назад. — Отстань, поставь обратно.
Они уже давно были вместе и успели отлично изучить границы и привычки друг друга, так что в приватной обстановке общались совершенно свободно.
Ворчание Линь Дуна ничуть не задело Цзян Сяо — наоборот, тот лишь усмехнулся и ерошил ему волосы:
— Что, батя мой допёк?
Чувствуя себя неуютно с пустыми руками, Линь Дун сгреб щеночка, которого Цзян Сяо еще не успел унести, усадил себе на колени и уткнулся носом в пушистую макушку:
— Просто я... слегка не подготовился.
— Я же просил не целоваться с собакой, она грязная, — Цзян Сяо мягко отодвинул щенка от его лица.
— Зато ко мне грязь липнет, а не к тебе, — упрямо буркнул Линь Дун. — Я же не об тебя трусь.
Только произнеся это, он вспомнил, что в комнате они не одни. Обернувшись, Линь Дун встретился взглядом с Цзян Ци.
Осознав, как капризно и по-домашнему звучал его голос, Линь Дун перепугался: вдруг Цзян Ци решит, что он измывается над его младшим братом?
— Я... я обычно так себя не веду, честно, — поспешно добавил он и ткнул Цзян Сяо носком тапочка: — Ну скажи ему!
Цзян Сяо выдержал паузу, поймал на себе свирепый взгляд и, решив, что дразнить парня достаточно, с трудом сдержал улыбку:
— Да, подтверждаю.
Получив «свидетельские показания», Линь Дун облегченно и смущенно улыбнулся старшему брату.
Цзян Ци больше не мог сдерживаться и расхохотался:
— Ну ты даёшь, Линь Дун!
Ему и в кошмарном сне не могло присниться, что сыщется человек, способный вот так усмирить Цзян Сяо, да ещё и заставить того с готовностью подчиняться. Он знал Линь Дуна кучу лет, знал его до косточек, но никогда бы не подумал, что этот мягкий парень сойдётся с его несносным братцем.
Раньше Цзян Ци казалось, что кто-то вроде Линь Дуна рядом с Цзян Сяо превратится в вечную жертву и мальчика для битья. Но правду говорят: на любой яд найдётся своё противоядие.
В возрасте Цзян Сяо внешние проявления характера ещё можно было отшлифовать, но его нутро уже сформировалось. Цзян Ци отлично понимал: без достойного укротителя из этого парня вырастет мерзавец почище их папаши. Но теперь от сердца у него отлегло.
— Раньше я вообще не мог представить вас в роли парочки, — со смешком признался Цзян Ци. — А сейчас вижу: смотрится очень даже органично.
Он говорил легко и непринуждённо, разве что слегка понизил голос из-за вернувшегося отца. От его слов Линь Дун наконец-то выдохнул.
Первую проверку — старшим братом — он прошел.
— Да так... нормально всё, — скромно промямлил Линь Дун, не забыв похвалить возлюбленного: — Главное, Цзян Сяо у нас послушный.
Цзян Ци подмигнул брату:
— Ну и славно.
Минут через тридцать с верхнего этажа снова спустился Цзян Гопин.
Внизу парни сидели в ряд на диване перед телевизором. Линь Дун оказался аккурат посередине между братьями. Все трое с глубочайшим погружением уставились в экран, где транслировали документалку про Арктику. Даже щенок на коленях Линь Дуна вытаращил на экран свои черные бусинки-глаза.
Остановившись у подножия лестницы и оправляя манжеты, Гопин поинтересовался у кухарки:
— Тётушка Ню, когда ужинать будем?
Из кухни выглянула женщина средних лет:
— Минут через двадцать всё будет готово.
Скупо кивнув, отец семейства прошёл в гостиную и налил себе чаю из чайника на столе.
Линь Дун покосился сначала на одного брата, потом на другого — оба хранили гробовое молчание. Для семьи Цзян подобные натянутые отношения между отцом и сыновьями были нормой, но Линь Дуну от этой звенящей тишины становилось не по себе. Когда они с матерью смотрели телевизор, обо всём на свете успевали перемыть косточки.
Будто мало Линь Дуну было переживаний, Цзян Сяо незаметно вытянул ногу под журнальным столиком и наступил ему на подъём стопы.
Попробуй тут вырвись — придётся дергать ногой и сбросить щенка. Пришлось замереть. Мысленно Линь Дун уже раз десять настучал мерзавцу по шее и вовсю подбирал выражения для предстоящей головомойки.
— Линь Дун, тебе ведь скоро выпускаться? — неожиданно подал голос Цзян Гопин.
Сердце Линь Дуна от неожиданности ухнуло куда-то в пятки.
— Да, дядя. Полтора года осталось, — поспешно откликнулся он.
— Какие планы после института? Думал уже? — спросил Гопин тем ненавязчивым тоном, каким обычно ведут светские беседы.
Раньше при встречах Отец Цзян всегда улыбался и держался оттаявше-приветливо. Сейчас в его голосе не было строгости, но сквозила давящая солидность взрослого человека. Линь Дун, не смея расслабляться, тщательно подбирал каждое слово:
— Да, мысли есть. Планирую пойти к матери в компанию, помогать с бизнесом.
— К матери, значит... — кивнул Цзян Гопин. — Что ж, тоже дело.
Линь Дун не мог прочитать его истинные эмоции, но сам разговор казался вполне безобидным, так что внутреннее напряжение чуть улеглось.
После небольшой паузы Линь Дун решил, что расспросы окончены. Однако глава семейства внезапно продолжил:
— Ты ведь в университете опекаешь Цзян Сяо?
— Да ну... Мы скорее помогаем друг другу, — уклончиво ответил Линь Дун, чуя подвох. Нервы снова натянулись как струны.
Цзян Сяо всё это время залипал в телефоне, будто беседуют вовсе не о нём. Вдруг он поднялся и безучастно бросил:
— Я к себе. Позовёте, когда накроют.
С его уходом тяжесть с ноги Линь Дуна спала, но удержать парня он так и не решился.
Цзян Гопин, кажется, вовсе не обратил внимания на демарш младшего сына и продолжил расспрашивать Линь Дуна про университетские будни. Линь Дун взвешивал каждую фразу. Когда старший Цзян упомянул, что в следующем семестре планирует наведаться к ним в кампус и предложил Линь Дуну присоединиться к прогулке, поднялся уже Цзян Ци:
— Пойду к себе, надо письмо отправить.
Братья смылись один за другим с невероятной прытью. Мысленно Линь Дун уже избил обоих до полусмерти.
Стоило старшему сыну скрыться, Цзян Гопин бросил на оставшегося гостя долгий взгляд, налил себе ещё чаю и принялся неспешно потягивать горячий напиток.
Оставшись один на один с хозяином дома, Линь Дун увядал под тяжестью паузы и судорожно попытался разрядить обстановку:
— А щенка мы вчера подобрали, когда ходили ужинать.
— Ты с Цзян Сяо или с Цзян Ци? — уточнил Гопин.
— С Цзян Сяо... — на автомате вырвалось у Линь Дуна. Сообразив, как это звучит, он тут же исправился: — В смысле, Цзян Ци тоже с нами был.
Цзян Гопин усмехнулся:
— Заботиться о животных — это хорошо.
Линь Дун гадал, не крылся ли в этих словах какой-то двойной смысл. На первый взгляд, разговор шел обыденный, но поведение Отца Цзян — его интонации, взгляды — разительно отличались от прежних. На душе у Линь Дуна скребли кошки, накатывала тревога.
И тут, как нельзя кстати, со второго этажа свесился Цзян Ци:
— Эй, Дундун! Помнишь Тянь Хуэйхуэй? Она пронюхала, что ты у нас, и просит показать тебя по видеосвязи. Поднимись скорее, а то она мне всю плешь проела!
«Какая еще Хуэйхуэй?» — застыл Линь Дун, но мгновение спустя до него дошло: Цзян Ци на ходу выдумал предлог, чтобы вытащить его из ловушки.
Он тут же вскочил:
— А, да-да! Передай ей, пусть секунду обождёт, уже иду!