Во втором матче союзным магом на средней линии выступала Сирануи Май, а против неё играла Анжела. В ранней стадии игры Май зачищала волны миньонов довольно медленно, поэтому Линь Дун не стал сразу бегать за Цзян Сяо. Он задержался на миде, помог магу справиться с двумя волнами вражеских крипов, а заодно подсветил кусты в верхнем и нижнем лесу.
Цзян Сяо проскользнул мимо его персонажа один раз, затем второй.
Заметив его силуэт, Линь Дун тут же подобрался ближе и спросил:
— Мне уже ходить за тобой? Только у меня пока нет четвёртого уровня, подсесть не смогу.
— Нет, — отрезал Цзян Сяо.
Его Юньчжун-цзюнь снова взмыл в сторону, пока они оба не пропали из поля зрения друг друга. Линь Дун на мгновение озадаченно замер. Он уже собирался спуститься на нижнюю линию к стрелку, как увидел, что Юньчжун-цзюнь опять нагоняет его сзади.
На этот раз Цзян Сяо целенаправленно остановился перед Драконьей ямой и забрал первого Тирана. Благодаря этому Линь Дун успешно достиг четвёртого уровня.
Теперь бегать без дела не требовалось. Линь Дун послушно активировал ультимейт, подсел на Юньчжун-цзюня, и они вместе отправились на нижнюю линию устраивать засаду на вражеского стрелка. Сиграв на Яо немало матчей, Линь Дун постепенно начинал чувствовать тонкости этого персонажа.
Раньше он, как и многие, считал Яо бесполезным «пассажиром» для любителей халявного рейтинга, но теперь готов был забраковать собственные предрассудки.
Яо вовсе не была бесполезным балластом. Просто большинство игроков брали её ради лёгких очков и толком не умели работать кнопками. На деле же при слаженной командной игре она ничуть не уступала прочим саппортам.
Вот и сейчас, гангая вражеского стрелка прямо под башней, Линь Дун ловко спрыгивал с Юньчжун-цзюня и залетал обратно, принимая урон на щит. В итоге они вдвоём вышли из этой стычки почти с полным запасом здоровья — да настолько уверенно, что даже подоспевшая вражеская подмога из мага, лесника и саппорта их не смутила.
При поддержке своего стрелка они без труда добили вражеского мидера и саппорта.
Отличный старт наполнял Линь Дуна полнейшим удовлетворением. Он ждал, пока откатится перезарядка ультимейта, чтобы снова запрыгнуть на Юньчжун-цзюня, как вдруг Цзян Сяо перемахнул через высокую стену Драконьей ямы — взмахнул крыльями и улетел, не оставив после себя даже тени.
— Эй, я же там не перепрыгну! — пробормотал Линь Дун. Заметив неподалёку союзного стрелка, он без зазрения совести использовал её как перевалочную базу: подсел, тут же спрыгнул с противоположной стороны стены и прицепом рванул за Цзян Сяо.
— Ты чего меня не ждёшь? — шутливо возмутился Линь Дун. — А если на меня сейчас из кустов выскочат и убьют?
За столько совместных игр Линь Дун привык, что Цзян Сяо непрерывно контролирует его позицию и всегда притормаживает, давая догнать. Он и думать забыл, что ещё недавно был кротким и тихим игроком, трясшимся над моральным духом своих сокомандников ради каждой звёздочки.
— Странно, — подал голос Цзян Сяо. Его Юньчжун-цзюнь развернулся к грациозной Яо и сделал вокруг неё плавный круг. Кроме голоса Линь Дуна в наушниках да системного оповещения о чьей-то гибели, в игре царила тишина.
Линь Дун внимательно вгляделся в экран смартфона и осторожно спросил:
— Что стряслось? Что там странного?
Цзян Сяо выдержал паузу, распаляя чужое любопытство, и лишь потом проговорил:
— Почему у нас не срабатывают реплики, как в прошлой катке?
— А? — Линь Дун не сразу сообразил, о чём речь, но быстро догадался: Цзян Сяо ждал парных реплик Юньчжун-цзюня и Яо.
— Ну, тут уж я не знаю, — ответил Линь Дун.
Вскоре он заметил, что Цзян Сяо откровенно сбавил темп зачистки леса. Проведя бок о бок столько матчей, Линь Дун до мелочей изучил его стиль: когда тот забирает споты, когда выходит на ганг, как забирает драконов. Линь Дун научился читать его мысли без слов, понимая следующий шаг по малейшим изменениям на карте.
И замедление Цзян Сяо он уловил мгновенно.
— Ты так хочешь услышать эти реплики? — уточнил Линь Дун.
До заветных двадцати звёзд на ранге «Король» оставалось всего две победы, так что рисковать матчем не хотелось.
К тому же Цзян Сяо отозвался этим своим фирменным, по-детски глухим и мягким:
— Угу.
Хочет услышать — да пожалуйста, делов-то.
Линь Дун откашлялся и произнёс:
— Ладно, озвучу тебе лично.
Изначально он планировал процитировать каноничную реплику Яо, но в последний момент поддался порыву и переиначил её на свой лад:
— «Этот ваш Сяо Сяо, наверное, самый невыносимый мальчишка на свете!»
Интонацию он подделал весьма мастерски, да только юношеский звонкий голос никуда не делся. Осознав, как задорно и комично звучит реплика милой лесной девы в его исполнении, Линь Дун не удержался и весело расхохотался.
Он сказанул это наполовину в шутку, желая слегка подразнить младшего. Линь Дун ожидал, что Цзян Сяо либо засмеётся в ответ, либо смутится, но тот отозвался мгновенно.
Тембр Цзян Сяо сам по себе немного смахивал на голос актёра, озвучивавшего Юньчжун-цзюня. Стоило ему чуть постараться, и сходство стало почти абсолютным — не отличишь, если не вслушиваться.
Впрочем, неотличим был лишь сам тон, но никак не смысл. К оригинальному тексту игры сказанное Цзян Сяо не имело ни малейшего отношения.
Сквозь смех Линь Дуна мягко пробился голос Цзян Сяо:
— «И самый невыносимый Цзян Сяо слушается только брата Дундун».
Чересчур! Это уже чересчур!
Линь Дун мгновенно осёкся, а в наушниках раздался довольный, тихий смешок Цзян Сяо.
Шутка обернулась против него самого. Линь Дун уже мысленно корил себя за оплошность, пока бархатистый смех Цзян Сяо отдавался у него в ушах, а сказанная фраза вновь и вновь прокручивалась в голове.
Слова, интонация, сменённый контекст — эти обращения «брат», «младший», да ещё и статус парной связки в игре — всё сплелось в некую смущающую путаницу. Линь Дуну показалось, будто в этой фразе кроется какой-то иной, слишком глубокий подтекст. Щёки мгновенно вспыхнули, жаром ожгло кончики ушей, а его Яо в игре едва не врезалась с разбегу в стену.
— Идём, зайдём на ганг, — снова подал голос Цзян Сяо, явно переключившись обратно на игру.
Линь Дуну некогда было разбираться в своих чувствах, и он тут же запрыгнул на плечи Юньчжун-цзюню.
Оставшиеся матчи прошли без происшествий — гладко и уверенно.
Выйдя из игры, Линь Дун первым делом выложил пост в Моментах WeChat: похвастался скриншотом с рангом в двадцать звёзд и победной серией, с удовольствием упиваясь триумфом, и только после этого отправился в душ.
Тёплые струи воды шумно стекали с макушки. Линь Дун выдавил шампунь, принявшись взбивать густую пену, и зажмурился, невольно вспоминая слова Цзян Сяо:
«И самый невыносимый Цзян Сяо слушается только брата Дундун».
Это странное, смущающее чувство неловкости и растерянности накрыло его с новой силой.
Линь Дун с досадой потирал намыленную голову, а затем включил напор посильнее, смывая с себя всю пену.
«Хватит уже крутить это в голове! Полная чушь!»
Выйдя из ванной, он обнаружил на экране смартфона несколько непрочитанных сообщений в WeChat. Первые висели от Оуян Хао.
[Большеголовый монстр: Я тут зашёл посмотреть твой последний матч и засёк нечто невообразимое.]
[Большеголовый монстр: Ты на пару со своим лесником бегаешь с парным значком парочки!]
[Большеголовый монстр: И после этого ты уверяешь, что тут нет никакого блата? А это тогда что, по-твоему?!]
[Большеголовый монстр: Какое падение морали! Ради ранга уже протянул свои загребущие лапы к несовершеннолетним!]
Сообщения пришли минут пять назад. Линь Дун зашёл в чат и первым делом отправил Оуян Хао закатывающий глаза смайлик.
[Дундунциан: Ему уже восемнадцать, у него даже права есть! Какой ещё несовершеннолетний?]
[Дундунциан: Подумаешь, парный значок. У нас с тобой вообще значок подружек висит, ты что, пол сменил?]
И всё же, если раньше Линь Дун с чистой совестью заявлял о собственной невиновности, то теперь внутри копошилось неловкое стеснение.
[Большеголовый монстр: Ха-ха, не забалтывай тему. Сравнил значок лучшишек и любовную связку!]
[Дундунциан: Да у него просто слоты под другие связи кончились, вот и ткнул первое попавшееся! Не неси чушь!]
Статус «Печатает...» у Оуян Хао провисел некоторое время, после чего прилетел ответ:
[Большеголовый монстр: По-моему, ты просто положил глаз на нежный цветок нашей родины.]
Линь Дун прекрасно знал трепливый характер Оуян Хао — в их общежитии и не такие шутки отмачивали без задней мысли. В обычное время он бы даже внимания не обратил.
Линь Дун даже на автомате собрался выдать: «С чего это я на него глаз положил? Если кто и положил, так это он на меня!» Но слова так и застряли в голове. Стоило этой мысли промелькнуть, как перед глазами снова всплыла сказанная Цзян Сяо фраза.
От этого переписка с Оуян Хао сразу показалась нестерпимо неловкой.
Он просто взял и свернул диалог.
Вернувшись на главный экран WeChat, Линь Дун увидел ещё пару непрочитанных диалогов.
Первое сообщение было от матери: она предупреждала, что завтра не сможет отвезти его на вокзал, и велела вызвать такси.
Второе прислал Цзян Сяо — привычное пожелание спокойной ночи.
В самом «спокойной ночи» не было ничего из ряда вон выходящего: Цзян Сяо присылал его почти каждый вечер.
Однако это сообщение заставило Линь Дуна снова бросить взгляд на юзерпик парня. Во время игры рассмотреть аватарку Цзян Сяо в деталях было невозможно, но сейчас, присмотревшись к маленькой иконке, он разглядел что-то похожее на сцепленные руки.
Заблокировав смартфон, Линь Дун собрался было спать, но, полежав немного в темноте, вдруг снова щёлкнул выключателем настольной лампы. Он нащупал телефон, зашёл в профиль Цзян Сяо и развернул аватарку на весь экран.
Теперь Линь Дун без труда узнал и людей, и место, и сам момент.
Строго говоря, на снимке никто не держался за руки. Человек впереди слегка отвёл руку назад при ходьбе, а идущий сзади фотограф как раз в этот миг поднял свою. Из-за удачного ракурса казалось, будто их пальцы соприкасаются в нежном касании.
Фотография была сделана в торговом центре, где они ходили в кино. И рука впереди принадлежала Линь Дуну, а та, что сзади, — Цзян Сяо.