第13 глава
Была половина шестого вечера. Солнце ещё цедило остатки жара, а земля, весь день томившаяся в летнем зное, по-прежнему обжигала подошвы.
Линь Дун едва вышел из метро, как в лицо ударила плотная стена жара — впору задохнуться. Вокруг сновали прохожие, витрины торгового центра сияли чистотой, а налетевший горячий ветер принёс с собой запах свежей выпечки из соседней булочной, ненадолго отвлёкший его взгляд.
Ресторан, где когда-то работал дедушка Чэнь, был старой городской маркой — он стоял в самом центре ещё двадцать лет назад и с тех пор не сдвинулся с места, несмотря на взлетевшие цены на землю в этом районе. Найти его не составило труда.
Линь Дун срезал путь через торговый центр, где вовсю работали кондиционеры, попутно переписываясь с Цзян Сяо в мессенджере.
Встречу назначили на шесть, а до ресторана Линь Дун добрался около без десяти шесть — времени с запасом хватало.
Он сообщил Цзян Сяо название отдельного кабинета и без труда добрался до его дверей вслед за официанткой. Едва он вошёл, как телефон снова пиликнул уведомлением.
Клубничный торт: Поднимаюсь.
Их кабинет был на втором этаже. Если Цзян Сяо только поднимался, значит, они оказались в здании почти одновременно.
Однако Линь Дун не стал выходить встречать его: перед выходом он только-только проснулся и, мучаясь жаждой, залпом выпил бутылку воды. Теперь вся эта вода настойчиво просилась наружу.
Поэтому, едва оказавшись в кабинете, он сразу юркнул в туалет сбоку.
Пока он поднимал крышку унитаза и, наконец, облегчался под ровный плеск воды, из-за плотной двери донеслись тихие шаги, а следом — голос той самой круглолицей официантки, что провожала его до кабинета.
"Тот господин, что пришёл раньше, сейчас в туалете."
Должно быть, явился Цзян Сяо.
Линь Дуна редко называли "господином", и, услышав это, он невольно почувствовал себя солиднее. А оттого что за дверью ждал Цзян Сяо, привычное ощущение себя старшим, взрослым, разом окрепло от этого обращения.
Он поспешно вымыл руки, повернул ручку и потянул дверь на себя — в груди при этом бурлило что-то похожее на бравую уверенность.
Увы, эта уверенность разлетелась вдребезги в тот же миг, заодно порядком напугав его.
В воображении Линь Дуна Цзян Сяо, конечно, не сидел на детском стульчике с нагрудником под подбородком, но всё же оставался этаким пухлым несмышлёнышем-подростком — с наивным взглядом, чуть снизу вверх смотрящим на него.
Реальность же оказалась иной: стоило Линь Дуну распахнуть дверь, как выяснилось, что прямо на пороге кто-то стоит. Причём человек этот был настолько высок, что почти полностью загораживал выход.
Из-за разницы в росте он смотрел на Линь Дуна чуть сверху вниз, взгляд был опущен, скрывая половину блеска глаз, — но и оставшегося хватало: глубина в них была такой густо-чёрной, будто способна поглотить целиком.
Линь Дун машинально отступил на полшага и, воспользовавшись случаем, поднял голову, чтобы разглядеть вошедшего получше.
Глаза у незнакомца были красивы до невозможности, нос — ровный, в самую меру высокий, губы — не тонкие и не пухлые, естественно сомкнутые. Стоя спиной к свету кабинета, да ещё в тени дверного проёма, он оказался как раз в том месте, куда почти не проникало освещение. Полумрак смазывал черты его лица, но даже этого хватало, чтобы Линь Дун ощутил исходящую от него резкую, почти хищную остроту.
Но главное — незнакомец был выше его на полголовы, а между парнями такая разница, когда стоишь лицом к лицу, ощущается особенно остро.
За эти секунду-две в голове у Линь Дуна воцарилась полная каша: он не понимал, как реагировать дальше, и даже не мог с уверенностью сказать, кто перед ним стоит.
Первым нарушил молчание стоящий в дверях — вместе со словами его взгляд скользнул по Линь Дуну, и тот услышал:
"Брат Дундун."
Голос был знакомым, в нём слышалась улыбка.
На Линь Дуне была светло-голубая рубашка с коротким рукавом и брюки светлого оттенка — образ вышел лёгким и свежим. Сам он стоял лицом к свету, но Цзян Сяо загораживал его почти целиком, так что освещённой оставалась лишь половина лица.
Одного взгляда Цзян Сяо хватило, чтобы заметить тончайший, едва различимый пушок на скулах Линь Дуна — на светлой коже он почти не был виден. А сейчас, вместе с изумлённым выражением лица и слегка изменившимся румянцем, освещённая половина этого лица напоминала персик, лишь чуть тронутый спелостью.
Мягкие щёки, круглые глаза, яркие губы — да ещё с этим ошарашенным выражением... В глазах Цзян Сяо это выглядело до невозможности мило.
Оклик "Брат Дундун" вернул Линь Дуна к реальности. Он замер, так и не сделав второго шага назад, — на лице лишь прибавилось растерянности.
"Сяо Сяо?"
Улыбка на лице Цзян Сяо стала шире.
"Угу, это я."
С этими словами он отступил на полшага в сторону, освобождая проход, и заодно объяснил, зачем стоял у двери туалета:
"Хочу руки помыть."
Линь Дун вышел почти на автомате — сознание никак не могло совместить стоящего перед ним человека с тем Цзян Сяо, которого он себе представлял. Он и предположить не мог, что тот за какие-то два года словно мутировал, вымахав таким высоким и крепким, а уж что окажется настолько красив — тем более.
Когда они разминулись в дверях, Линь Дун ощутил исходящий от Цзян Сяо жар, будто тот буквально надвигался на него, — и, не успев прийти в себя от неловкости, покрылся мурашками с одной стороны тела.
Едва Цзян Сяо скрылся в туалете, Линь Дун быстрым шагом направился к столу и сел.
Из туалета вновь донёсся плеск воды. Линь Дун смотрел на приоткрытую дверь, ещё не придя в себя, и уже предчувствовал: сегодняшний ужин, того и гляди, вырвется из-под контроля, точно норовистая лошадь, и пойдёт совсем не так, как он планировал.
Дедушка Чэнь выделил им большой кабинет — для двоих человек это было даже слишком просторно.
Когда Цзян Сяо вышел из туалета и оказался лицом к свету, резкие, чёткие черты его лица предстали перед Линь Дуном во всей красе, источая почти давящую силу.
Линь Дун собирался было предложить ему сесть рядом, но в последний момент передумал:
"Садись сюда."
Он указал на место через один стул от себя.
Внешность Цзян Сяо застала Линь Дуна врасплох, но послушание его, судя по всему, никуда не делось. Он уже успел отодвинуть ближайший к Линь Дуну стул, но теперь задвинул его обратно и без единого возражения согласился:
"Хорошо."
У Линь Дуна отлегло от сердца — он немного вернул себе привычное ощущение.
"Заказывай сам, смотри, чего хочешь", — он отвернулся за меню и, вернувшись, протянул его Цзян Сяо.
Всё это время, пока Линь Дун отвлёкся, взгляд Цзян Сяо ни на секунду не отрывался от него. От бледной щеки до линии шеи, обнажившейся при повороте головы, от пальцев на меню до аккуратно подстриженных ногтей — даже мягкие подушечки, прижатые к плотной странице, не ускользнули от его глаз.
Чисто. Красиво.
Когда Линь Дун обернулся, чтобы передать меню, взгляд Цзян Сяо уже успел скользнуть к экрану телефона перед собой — так, что тот ничего не заметил.
Лишь молоденькая круглолицая официантка, стоявшая рядом, успела заметить, каким взглядом Цзян Сяо только что смотрел на Линь Дуна, и невольно удивилась, — но не успела толком ничего обдумать, как встретилась с этим самым взглядом сама.
Внешность незнакомца оказалась слишком яркой, а холодок в его взгляде заставил девушку смущённо потупиться, разом позабыв, о чём вообще думала.
Линь Дун же понемногу оправился от прежней неловкости, поза его расслабилась, и он как ни в чём не бывало посмотрел на Цзян Сяо.
Но, продержав взгляд всего пару секунд, отвёл его — от досады аж заныло где-то внутри.
"Твою мать, это как так вырасти-то умудрился? Его что, в утробе по линейке отмеряли?"
Когда Линь Дун снова поднял глаза, Цзян Сяо уже вернул ему меню, успев сделать заказ у официантки:
"Я выбрал два блюда, остальное смотри сам."
Оба выбранных им блюда как раз были из тех, что любил Линь Дун. Он добавил ещё несколько общедоступных позиций, уточнив у Цзян Сяо, нравятся ли они тому, и только после этого определился с заказом окончательно. Официантка забрала меню и вышла.
Линь Дун расслабился, и слова полились сами собой:
"Не знаю, что творится с погодой последние дни — такая жара. Только вышел из метро, прошёл пару шагов — чуть не расплавился. Судя по всему, дальше будет ещё жарче. Теперь с собакой гуляю только после девяти вечера, иначе вообще из дома выходить неохота."
Голос Линь Дуна, звучавший не откуда-то издалека, как в звонках, а совсем рядом, в метре от него, казался ещё звонче и живее. Цзян Сяо взял чайник с горячим чаем и окатил кипятком свою посуду, слушая его вполуха; ошпарил палочки и миску, слил воду в большую фарфоровую чашу для полоскания, а затем как ни в чём не бывало поменялся с Линь Дуном обеззараженными приборами.
Линь Дун сказал:
"Я бы и сам справился..."
Цзян Сяо пропустил это мимо ушей и увёл разговор в сторону:
"Ещё дней пять-шесть попечёт, а потом должно немного похолодать. В этом месяце сильно не остынет, конечно, но всё же полегче станет."
Линь Дуну оставалось лишь молча наблюдать, как тот обработал оба комплекта посуды.
"Это я должен был сделать, ты же гость, а получается наоборот — ты за мной ухаживаешь." Впрочем, произнеся это, он так и не нашёл момента вмешаться и лишь пробурчал недовольство себе под нос.
Цзян Сяо ответил:
"Мне уже счастье, что брат Дундун вообще согласился со мной поужинать."
Лесть пришлась точно впору — Линь Дуну стало приятно, и на лице расцвела улыбка. Он тут же принялся рассказывать, как нашёл это заведение, как бронировал столик, а разговор незаметно перекинулся на дедушку Чэня, а затем и на золотистого ретривера Бэйбэя:
"Бэйбэй, кстати, вымахал здоровенный. А у Чжан Юаньчжэ — ну, у твоего одноклассника — дома шпиц, малюсенький совсем. И, кажется, они там друг другу приглянулись. Интересно, смогут ли повязаться."
Линь Дун говорил, что в голову взбредёт, — с кем-то другим он вряд ли позволил бы себе такое, но рядом с Цзян Сяо, чьё выражение лица и манера держаться сейчас источали одну сплошную снисходительность, это выходило само собой. Он ещё не осознавал, откуда взялась эта снисходительность, но атмосфера вокруг казалась удивительно располагающей.
Договорив, он взглянул на Цзян Сяо и обнаружил, что тот молчал, но смотрел внимательно, с мягким выражением лица, — и невольно задумался, не так ли Цзян Сяо смотрел на него и тогда, когда они играли вместе, а он слушал его болтовню в наушниках.
"Какой послушный."
Но не успел Линь Дун отвлечься на эту мысль, как Цзян Сяо произнёс:
"Если Бэйбэй кобель, то проблем быть не должно. Разве что метисы получатся довольно своеобразными на вид."
Линь Дун и додумать ничего не успел — Цзян Сяо снова увлёк его мысли за собой:
"Вот именно! Я тоже думаю, что помесь ретривера со шпицем будет выглядеть довольно странно."