Линь Дун вошёл в дом следом за Ли Чань, слегка ссутулившись от холода. Цзян Сяо, сидевший на дивании, порывался подняться и пойти за ним в спальню, чтобы обо всём расспросить, но в этот момент как раз беседовал со стариками. Резко вскакивать было бы неловко, поэтому он переборол порыв и остался на месте.
Чуть позже, когда Цзян Сяо наконец вернулся к себе, к его ногам сразу же радостно бросилась Нюнай. Из ванной доносился шум воды — Линь Дун умывался.
Притворив дверь в комнату, Цзян Сяо тихонько постучал. Заглушая журчание струй, раздался глуховатый голос Линь Дуна:
— Сяо?
— Угу, я, — отозвался Цзян Сяо. — Ты только что...
— Подожди немного, позже всё расскажу! — перебил его Линь Дун, и шум воды снова усилился.
Цзян Сяо нагнулся, подхватил щенка на руки и разрешил ему полизать свои пальцы. Присев на край кровати, он не мог избавиться от легкого, смутного беспокойства.
Приходилось смотреть правде в глаза: Ли Чань, вполне вероятно, догадалась об их отношениях. Цзян Сяо не раз прокручивал подобный сценарий в голове. Для матери-одиночки, души не чаявшей в единственном сыне, признание Линь Дуна знаменовало переломный момент. Сын выбирал путь, кардинально отличавшийся от того, что для него планировали старшие.
Жизненный маршрут Линь Дуна уходил далеко в сторону от традиционных надежд семьи.
Именно поэтому Цзян Сяо никогда не торопил его с каминг-аутом. Их семейные обстоятельства различались кардинально. Если самому Цзян Сяо перед родителями отчитываться не приходилось, то у Линь Дуна всё было иначе: он искренне любил близких, и те отвечали ему глубокой взаимностью.
Задумавшись, Цзян Сяо и не заметил, как Нюнай свернулась клубочком у него на коленях и заснула.
Он аккуратно переложил песика в лежанку. Шум воды в ванной к тому моменту успел стихнуть, и через пару минут на пороге появился Линь Дун — разгорячённый, с розоватыми щеками, вытирающий полотенцем влажные волосы.
— Ты спать ещё не хочешь? — непринуждённо поинтересовался Линь Дун. — Я специально зубы чистить не стал, а вдруг нас ещё поздним ужином покормят?
Он держался настолько свободно и просто, что от сердца Цзян Сяо отлегло. Похоже, разговор с Ли Чань вовсе не касался их двоих.
Однако не успел Цзян Сяо расслабиться, как Линь Дун небрежно уронил:
— Кстати, мама в курсе про нас. Я только что ей практически всё выложил.
Цзян Сяо уставился на него, опешив от неожиданности.
Линь Дун сдёрнул с головы влажное полотенце и накинул ему на плечо:
— Помоги вытереть.
Он забрался на кровать и уселся по-турецки. Придя в себя, Цзян Сяо снял полотенце с плеча, накрыл им макушку Линь Дуна и принялся бережно промакивать волосы.
— И... как тётушка отреагировала? — осторожно спросил он.
Линь Дун тем временем разглядывал свои пальцы на ногах, приходя к выводу, что ногти пора бы и подстричь.
— Да как... — тягуче произнёс он. Почувствовав, как заботливые руки на мгновение замерли, он едва сдержал улыбку. — Мама сказала: главное, чтобы я был счастлив. Она вовсе не против наших отношений.
Линь Дун откинул голову назад, ткнувшись едва подсохшим затылком Цзян Сяо в грудь, и задорно потёрся макушкой:
— Хе-хе, не ожидал?
Цзян Сяо и впрямь не ожидал. Лицо его тут же озарилось счастливой улыбкой:
— Правда? Тётушка настолько понимающая?
— А то! Ты смотри, чья это мама, — с гордостью задрал нос Линь Дун. — Она у меня всегда была современных взглядов. И ещё сказала: если у нас всё сложится всерьёз и надолго, она сама потом объяснит всё бабушкам и дедушкам. А пока старшему поколению лучше ничего не знать.
Цзян Сяо согласился, что так будет разумнее, но всё же зацепился за одну деталь:
— Погоди, а тётушка сомневается, что мы вместе всерьёз и надолго?
Линь Дун задумчиво почесал затылок:
— Ну, не то чтобы она зла нам желает. Просто считает, что в отношениях главное — получать радость здесь и сейчас, а не заглядывать на десятки лет вперёд. Если получится пробыть вместе всю жизнь — замечательно, а если нет — что ж, значит, такова судьба, тоже ценный опыт.
Линь Дун и сам точно не знал, права ли мать, но за все эти годы Ли Чань, вступая в романтические отношения, и впрямь никогда не ставила замужество главной целью. Иначе найти Линь Дуну отчима ей не составило бы труда. Со всеми своими бывшими она расставалась на хорошей ноте, и, встречая их на улице, Линь Дун до сих пор вежливо здоровался. Впрочем, в дом она их приводила крайне редко.
И пусть Линь Дун никогда прямо не спрашивал матери об этом, ему казалось, что штамп в паспорте её просто не интересовал.
Он и сам подсознательно перенял этот подход: сам факт брака не казался ему чем-то жизненно необходимым.
Выслушав его, Цзян Сяо окончательно опустил руки.
— У нас всё точно всерьёз и навсегда, — упрямо произнёс он. Развернув Линь Дуна за плечи к себе лицом, он заставил его посмотреть прямо в глаза.
Линь Дун чуть удивился такой серьёзности, хотя в его собственном взгляде плясали смешинки:
— Ну ты чего? Мама же вовсе не об этом.
— Я понимаю, — тихим, но не допускающим возражений тоном ответил Цзян Сяо. Наклонившись, он прикоснулся губами к его щеке. — Но мы совершенно точно будем вместе всегда. До самого конца.
Линь Дун шутливо потрепал его за щёки, сдерживая улыбку:
— Ну-ну.
Не то чтобы он не верил Цзян Сяо — Линь Дун и сам от всей души хотел, чтобы их чувства не угасали. Когда двое искренне любят друг друга, пылкие клятвы рождаются сами собой. Ему нравилась эта пылкость, он с удовольствием принимал её. Ли Чань учила его: если процесс приносит счастье, то даже неудачный финал не отравит воспоминаний. Цзян Сяо же стремился к абсолютному идеалу — и к счастью в процессе, и к вечности в финале.
И Линь Дун охотно принимал обе эти позиции.
В конце концов, и мать, и Цзян Сяо дарили ему главное — смелость любить без оглядки.
* * *
Нынешняя зима выдалась куда суровее обычного, но для Линь Дуна она стала самой тёплой и счастливой.
Бабушки и дедушки с обеих сторон провели праздники в кругу семьи и разъехались по домам уже в первом лунном месяце, аккурат перед отъездом внука на учёбу.
Раз уж родители с обеих сторон фактически оказались в курсе их отношений, Линь Дун рассудил, что нанести новогодний визит Цзян Гопину будет единственно верным шагом. И пусть об официальном знакомстве семей речи пока не шло, он всё же прихватил праздничные подарки и отправился засвидетельствовать почтение старшему Цзяну.
Цзян Сяо-то успел ещё до праздников примелькаться всем родственникам Линь Дуна, да и в течение первого месяца года неоднократно мозолил им глаза, наводя мосты и завоевывая расположение будущей родни.
Понимая, насколько разнилась обстановка в их семьях, Линь Дун перед визитом изрядно нервничал. Зная непростой нрав Цзян Сяо, он настраивал себя на роль миротворца: даже если Цзян Гопин встретит его прохладно, нужно принять это с пониманием.
В конце концов, он старше Цзян Сяо, а значит, и ответственности на нём больше. К тому же такой роскошный парень достался именно ему — грех жаловаться!
Однако все его тревоги оказались напрасными. Цзян Гопин не только не выразил ни капли недовольства, но и встретил его вполне доброжелательной улыбкой.
Линь Дун умел быть обаятельным и вежливым. Стоило ему произнести парадную дежурную речь с пожеланиями благополучия, как Цзян Гопин тут же вручил ему солидный, увесистый красный конверт, да ещё и настоял, чтобы гость остался на обед.
В тот день в доме Цзянов присутствовали и другие визитёры — деловые партнёры Цзян Гопина. По тому, как эти люди держались, Линь Дун без труда догадался: все они в той или иной степени зависели от хозяина дома или пришли просить о содействии.
Заметив, насколько тепло Цзян Гопин относится к молодому человеку, гости и перед Линь Дуном рассыпались в комплиментах, наперебой расточая любезности.
За весь визит ни Линь Дун, ни Цзян Гопин так и не затронули щекотливую тему напрямую. Для всех Линь Дун оставался лишь приятелем и сокурсником Цзян Сяо, но негласный договор между ними был заключён.
Линь Дун почувствовал, как с души свалился тяжеленный камень. Уезжая домой на каникулы, он и подумать не мог, что за эту зиму они оба совершат каминг-аут перед родителями — и что всё пройдёт настолько гладко.
А о том, что всяких мелких сошек вроде Ли Вэня и Ли Чэня хорошенько проучили и задали им встряску, Линь Дун даже не догадывался. Впрочем, узнай он об этом, сочувствием бы точно не проникся.
В университет Линь Дун и Цзян Сяо отправились в самый последний день каникул.
На этот раз Ли Чань взялась лично отвезти их на машине — так Линь Дуну было проще забрать с собой Нюнай, ведь оставлять щенка дома было не на кого.
По дороге за руль сел Цзян Сяо. Ли Чань расположилась на заднем сиденье и с улыбкой наблюдала за сыном, который устроился на пассажирском кресле впереди и с аппетитом уплетал лакомства, купленные на заправке. В этой поездке ей чудилось нечто символическое — будто она провожала дочку замуж.
Их багажник был забит домашней стряпней, которой их снабдили бабушки и дедушки. Настоящая свадебная процессия, а сама поездка до боли напоминала возвращение молодой невестки из родительского дома к семье мужа.
Ли Чань лёгко вздохнула, откинулась на подголовник и тихонько запела незамысловатую песенку.