— Я падаю! Стой-стой-стой-стой!
Ли Чань отворила входную дверь и тут же услышала панический вопль Линь Дуна. Сердце у неё ёкнуло, и она поспешно шагнула в гостиную. Однако никакого кошмара там не обнаружилось: на диване развалился Линь Дун с телефоном в руках. Одна его нога вальяжно покоилась на коленях Цзян Сяо, а сам он как раз судорожно переводил дух.
— Фу-у-х, — Линь Дун, управляя Девочкой-оленем Яо, в самую последнюю секунду запрыгнул на голову персонажа-лесника, которым играл Цзян Сяо. — Выкарабкался!
Услышав шаги за спиной, он запрокинул голову. Встретившись взглядом с Ли Чань, Линь Дун тут же расплылся в улыбке:
— Мама!
Ли Чань перевела взгляд с лица Цзян Сяо на ногу сына, так непринуждённо уложенную на чужие колени, после чего тоже тепло улыбнулась Линь Дуну.
— Тётушка, — поздоровался Цзян Сяо.
Ли Чань кивнула:
— Сяо Сяо, ты пришёл.
Она отложила сумочку в сторону. Цзян Сяо показалось, что тётушка собиралась что-то сказать, но не успела: из внутренней комнаты на шум вышла бабушка Линь Дуна, моментально завладев вниманием невестки.
— Мама, папа, — Ли Чань прошла в комнату поздороваться со стариками.
Линь Дун, всё так же развалившись на диване, отправил своего персонажа подлечиться на базу. Заметив, что Цзян Сяо замер, он слегка пихнул его ногой:
— Чего застыл?
Цзян Сяо очнулся и мягко улыбнулся Линь Дуну:
— Да так, ничего.
Чтобы приготовить ужин, бабушка Линь Дуна хлопотала на кухне всё послеобеденное время. Желая угодить её высоким требованиям к свежести продуктов, Линь Дун вместе с Цзян Сяо полдня увлечённо выбирали ингредиенты в приложении на телефоне, тщательно следуя каждому указанию пожилой женщины.
У стариков был лишь один внук — Линь Дун. Их сын ушёл из жизни рано, поэтому всю свою любовь, надежды и чаяния они возлагали на внука и Ли Чань. А Ли Чань относилась к ним с искренней душевной теплотой, за прошедшие годы став для них настоящей родной дочерью.
Когда речь зашла о переезде к детям, дедушка с бабушкой не стали ни категорически отказываться, ни сразу соглашаться.
— Здоровье у нас пока ого-го, вдвоём прекрасно справляемся, так что нечего за нас переживать, — рассудительно говорила бабушка. — А переедем к вам — так вокруг и поговорить не с кем, ни одной знакомой души.
Дедушка подхватил:
— Мы знаем, Ли Чань, ты у нас заботливая дочь. Давай вернёмся к этому разговору через пару лет. Вот женится Дундун, пойдут дети — мы и приедем с малышами нянчиться. А уж наше с матерью здоровье — дай бог каждому!
Линь Дун, увлечённо уплетавший тушёную свиную рульку, при этих словах деда едва не поперхнулся. Кусок мяса застрял в горле.
Он подсознательно вскинул глаза на Цзян Сяо, а затем перевёл взгляд на Ли Чань. В глазах Линь Дуна читался немой молящий призыв о помощи.
Ли Чань подхватила реплику свёкра и с улыбкой мягко возразила:
— Папа, Дундун ещё совсем молодой. К тому же брак да дети — дело судьбы, тут уж ничего заранее не распланируешь.
— Вот-вот, точно-точно! — закивал Линь Дун, словно заведённая речевая машина.
Вдруг Ли Чань повернулась к Цзян Сяо:
— Сяо Сяо, а в твоей семье тебя этим не донимают?
Линь Дун прыснул:
— Мам, да сколько Сяо Сяо лет-то! С чего бы родителям его торопить?
Ли Чань сохраняла невозмутимость, лишь уголками губ витала лёгкая, неуловимая улыбка.
Цзян Сяо, только что положивший очищенную креветку в блюдечко Линь Дуна, поднял глаза и встретился взглядом с Ли Чань.
— Меня они торопить не будут, — ровным, спокойным тоном отозвался он.
Линь Дун подцепил креветку и обмакнул её в соус:
— Какая свежая креветка! Вкуснятина!
— Ещё бы не вкусная, — рассмеялась бабушка. — Когда я её чистила, она чуть из окна не выпрыгнула! Наисвежайшая!
Бабушка с внуком мгновенно увели разговор в безопасное русло.
— Дундун, — Ли Чань отпила глоток бульона, — завтра приезжают дедушка с бабушкой. Тебе нужно будет встретить их на станции.
— Ага, — закивал Линь Дун. — Сяо Сяо завтра поедет со мной.
— Что же ты всё время беспокоишь Сяо Сяо? — заметила Ли Чань. — Смотрю я на вас, Сяо Сяо вылитый твой старший брат. Называл бы его уж просто «братцем».
— Тётушка, мне совсем не трудно, — вмешался Цзян Сяо. — К тому же бабушка так вкусно готовит! Напротив, это я в глубоком плюсе — остался на два потрясающих обеда.
— Вот именно! Бабуля готовит просто пальчики оближешь, — поддакнул Линь Дун и, ничуть не смущаясь, задорно добавил: — Да и звать его «братцем» я не против. Правда ведь, братец?
Он повернулся к Цзян Сяо, лукаво подмигнул и хитро зажмурился, держась совершенно непринуждённо.
Бабушка расплылась в довольной улыбке:
— Раз Сяо Сяо нравится, ешь побольше! Завтра заказывай всё, что душе угодно, бабушка всё приготовит!
Выражение лиц у остальных не изменилось, и только у Цзян Сяо при этом игривом «братец» сладко защемило в груди. Он опустил взгляд, и его кадык едва заметно дёрнулся.
Когда он снова поднял глаза, ему показалось, что Ли Чань только что отвела от него пристальный взгляд. Впрочем, полной уверенности не было — Цзян Сяо списал всё на показавшееся.
Линь Дун немного подумал и предложил:
— Завтра поезд дедушки и бабушки прибывает рано, нам выезжать ни свет ни заря. Пусть Сяо Сяо останется ночевать у нас. А то ему завтра придётся вскакивать спозаранку и мчаться ко мне, замучается ведь.
С этими словами он посмотрел на мать. Ли Чань мягко улыбнулась и кивнула:
— Делай так, как считаешь нужным.
* * *
В гостиной царило оживление. Ли Чань сидела со стариками у телевизора, болтая о всяких житейских пустяках и домашних делах.
В спальне Линь Дуна.
Линь Дун нагнулся, доставая из шкафчика для Цзян Сяо новый набор для чистки зубов. Послышались тихо приближающиеся шаги. Кто-то подошёл совсем вплотную — так, что носки чужих туфель едва не упёрлись Линь Дуну в пятки. Он решил, что это Цзян Сяо опять задумал какую-то шалость.
Когда они снимали квартиру возле университета, Цзян Сяо обожал подкрадываться к нему сзади, обнимать за талию или щекотать — чаще всего именно по утрам, пока Линь Дун чистил зубы.
К тому же это была ванная комната прямо при его спальне. Минуту назад, когда Линь Дун заходил сюда, Цзян Сяо сидел на кровати. Кому ещё тут быть?
— Предупреждаю: если попробуешь меня защекотать, ночью на поцелуи даже не рассчитывай, — с наигранной угрозой произнёс Линь Дун.
Но привычного смешка Цзян Сяо не последовало.
Вместо него раздался спокойный женский голос:
— Дундун, выйди на минутку.
Это была Ли Чань.
Сердце Линь Дуна оборвалось и ухнуло в бездонную пропасть, в грудь хлынула ледяная волна тревоги. Он действительно искал подходящий случай, чтобы во всём признаться матери, но никак не ожидал, что всё произойдёт при таких обстоятельствах. Пальцы Линь Дуна до побеления суставов сжали упаковку с зубной щёткой. Он обернулся, но Ли Чань уже развернулась и шла к выходу.
Намереваясь скрыть смятение, Линь Дун на негнущихся ногах поплёлся за матерью. Выйдя в гостиную, он увидел Цзян Сяо, который усердно чистил яблоко для дедушки с бабушкой.
Ли Чань молча и неторопливо прошла мимо них. Линь Дун переглянулся с Цзян Сяо. Заметив озадаченный взгляд юноши и его порыв подняться, Линь Дун нахмурился и едва заметно качнул головой, на ходу вложив ему в руки зубную щётку.
Мать с сыном вышли на балкон, и Ли Чань плотно прикрыла за собой стеклянную дверь.
Балкон был полуоткрытым. В лицо им ударил пронизывающий холодный ветер. Ни Линь Дун, ни Ли Чань не были одеты для прогулок на морозе, однако ни тот, ни другая сейчас не обращали внимания на холод.
— Вы с Цзян Сяо встречаетесь? — спросила Ли Чань без долгих прелюдий, ударив прямым вопросом.
Её взгляд, пристальный и серьёзный, упёрся в сына. В нём сквозила строгая требовательность, абсолютно непривычная для Линь Дуна. Ли Чань всегда была удивительно мягкой и чуткой матерью, а Линь Дун с малых лет отличался рассудительностью и послушанием, так что он даже не помнил, когда мать смотрела на него вот так.
Отпираться сейчас не имело ни малейшего смысла. Линь Дун решил не юлить. Без колебаний посмотрев матери в глаза, он кивнул:
— Да, мам. Мы с Сяо Сяо встречаемся.
Ли Чань долго молчала. Пальцы Линь Дуна занемели от стылой сырости, и он зябко ёжился.
— Вы оба парни. Ты всерьёз задумывался о вашем будущем? — настойчиво, но тихо спросила Ли Чань. — Или вам с Сяо Сяо просто захотелось чего-то нового, будоражащего, и вы сошлись ради забавы?
В её тоне не звучало обвинения или осуждения — это были вопросы, выстраданные искренней материнской тревогой.
Разумеется, Линь Дун размышлял об этом. И не раз.
— Мама, — он поглядел на Ли Чань. — Я правда очень люблю Сяо Сяо, а Сяо Сяо любит меня. Что касается будущего... Я думал об этом. Но если ты требуешь от меня прямо сейчас дать твёрдые гарантии и нарисовать чёткий план на всю жизнь — это было бы с моей стороны просто несерьёзно.
— Значит, пока вы просто встречаетесь, верно? — уловила Ли Чань и продолжила: — Что ж, наше общество не слишком благосклонно относится к однополым парам. Вполне возможно, что ещё очень долго ваши отношения не смогут выйти за рамки скрытого романа. Тебя это устроит?
— Да, — твёрдо кивнул Линь Дун.
— И давно вы вместе?
— Ну... около полугода, — Линь Дун, словно нашкодивший мальчишка, виновато опустил голову.
Лицо Ли Чань заметно изменилось. Сдвинув брови, она спросила:
— А семья Сяо Сяо? Его старший брат знает о вас?
— Знает, — Линь Дун мгновенно вскинул взгляд на мать и тут же добавил: — И... кажется, его отец тоже в курсе...
Выражение лица Ли Чань помрачнело ещё сильнее.
— Выходит, вы с Сяо Сяо уже давно вместе, вас обоих всё устраивает, его родственникам всё известно — и лишь от меня одной ты решил это утаить, — подвела итог Ли Чань.
— Мамочка, я виноват, мне следовало... — попытался заговорить Линь Дун, но Ли Чань остановила его.
В её глазах проскользнула глубокая обида и разочарование:
— Ты решил, что родная мать тебя не поймёт?
— Я просто боялся тебя расстроить! — Линь Дун потянулся к её заиндевевшим пальцам и сжал их в своих ладонях. — Я правда собирался всё рассказать! Сколько раз порывался, да всё духу не хватало, всё откладывал... А семья Цзян Сяо узнала буквально на днях, честное слово!
Ли Чань ласково, с затаённой грустью посмотрела на сына и вздохнула, гладя его по голове:
— Дундун... А ты у меня, оказывается, совсем взрослый стал.
Она оставалась всё той же понимающей, любящей матерью. Её внутренняя сила, мудрость и доброта всегда были для Линь Дуна самой надёжной опорой в жизни.
— Мама, мы с Цзян Сяо вместе. И у нас всё очень серьёзно, — в душе Линь Дуна внезапно окрепла уверенность. Произнеся эти слова отчётливо и твёрдо, он осознал, что сделать признание оказалось совсем не страшно.
Ли Чань мягко улыбнулась:
— Хорошо.
— Раз так, я тоже скажу тебе кое-что важное, — Ли Чань бросила взгляд сквозь стекло балкона в гостиную. Там, рядом со стариками, сидел Цзян Сяо. Заметив её взгляд, он тоже посмотрел на неё. Ли Чань ободряюще улыбнулась ему и повернулась к сыну: — С кем бы ты ни решил связать свою жизнь, береги себя и береги того, кто рядом. Брак — лишь одна из форм проявления любви, но далеко не единственная. Пока ты счастлив, твоя мама всегда будет на твоей стороне.