Линь Дун от неожиданности едва не лишился дара речи. Сердце в груди заколотилось так, словно готово было вот-вот вырваться наружу. В этот миг всё его существо сводилось лишь к теплу чужих объятий и крепким ладоням, сжимавшим его спину.
— А потом полюби меня нынешнего. Ещё хоть немного сильнее, — донёсся до него голос Цзяня Сяо.
«Полюби меня нынешнего.
Хоть немного.
Полюби меня».
Эта фраза распалась в голове Линь Дуна на тысячи осколков, эхом отзывавшихся в каждом уголке сознания.
Он понятия не имел, как реагировать. Руки сами собой дёрнулись вперёд, чтобы оттолкнуть Цзяня Сяо и разом оборвать это объятие, переступившее все границы допустимого. Однако нога оступилась на краю ступени, домашняя тапочка скользнула, и, пытаясь удержать равновесие, Линь Дун лишь крепче вцепился в парня. Он случайно задел щекой его ухо и уткнулся подбородком в плечо Цзяня Сяо.
Лицо Линь Дуна вспыхнуло, точно факел, а подбородок мгновенно онемел.
Отступив на шаг назад и с трудом обретя устойчивость, он приложил силу и наконец оттолкнул Цзяня Сяо, восстанавливая безопасную дистанцию.
Линь Дун никогда не отличался толстокожестью. Встретившись взглядом с Цзянем Сяо, он заметил на его губах явную усмешку. От этого ощущение, будто он оказался в центре внимания под лучами прожекторов, только усилилось — каждое его движение будто рассматривали под микроскопом.
Поправив на ходу соскочившую тапочку, Линь Дун ещё раз смерил юношу взглядом и, не обронив ни слова, развернулся к домофону. Пальцы быстро застучали по кнопкам.
Вбивая код, он напряжённо прислушивался к происходящему за спиной. Не услышав ни звука, Линь Дун не удержался и снова бросил взгляд через плечо.
Цзянь Сяо так и стоял на крыльце, непринуждённо засунув руку в карман, и с абсолютным спокойствием наблюдал за ним.
Это разительное отличие в их состоянии отозвалось в душе Линь Дуна волной досады. Ком подкатил к горлу, слова застряли в гортани, а вдобавок он смертельно боялся, что этот несносный мальчишка опять выкинет что-нибудь эпатажное. Замок пискнул, дверь отперлась, и Линь Дун юркнул внутрь.
Тяжёлая металлическая дверь с грохотом распахнулась и плавно затворилась за его спиной.
Линь Дун даже не стал ждать лифта — взлетел по ступеням на свой шестой этаж.
Цзянь Сяо стоял во дворе и, закинув голову, смотрел, как на шестом этаже загорается свет. Лишь после этого ухмылка сошла с его лица, и он повернулся, чтобы уйти.
* * *
Вбежав в квартиру, Линь Дун сразу прошмыгнул к себе в комнату, совершенно забыв про неразобранную посуду в столовой.
Он с ходу свалился на кровать, но матрас оказался слишком жёстким. От резкого удара всё тело отозвалось болью, Линь Дун перевернулся на бок, обнял подушку и тоскливо нахмурился.
Оставшись в одиночестве и вспоминая свою реакцию, он теперь ужасно досадовал на собственную трусость: убежал, как ошпаренный, да ещё и пикнуть в ответ не посмел.
Но виноват во всём был этот паршивец Цзянь Сяо! Линь Дун уткнулся лицом в одеяло, глухо замычал и со всей силы стукнул кулаком по матрасу:
— Что за ахинею он несёт?!
Из-за одеяла голос прозвучал приглушённо, но от избытка чувств вышло довольно громко.
За дверью тут же раздались шаги:
— Дундун, ты что-то сказал?
Линь Дун мгновенно вынырнул из-под одеяла. За дверью слышался голос Ли Чань — похоже, мать вернулась почти одновременно с ним.
Пощупав щёки и убедившись, что жар спал, Линь Дун отозвался и пошёл открывать дверь:
— Да ничего, мамуль, просто по телефону разговаривал.
Ли Чань опустила сумочку на обувницу в прихожей, сменила туфли на домашние тапочки и прошла в столовую, чтобы собрать контейнеры и посуду.
Линь Дун подошёл помочь.
Увидев сына, Ли Чань улыбнулась:
— Как съездил к дедушке? Сегодня бабушка присылала видео, хвасталась, сколько всего вкусного тебе наготовила. Это всё оттуда?
— Ага, — кивнул Линь Дун. Поглядев на опустевшие контейнеры, он решил уточнить: — Только я не один всё съел. Ко мне приятель заходил, мы вместе поужинали.
— О, кто именно? — мельком поинтересовалась Ли Чань, направляясь к раковине.
— Цзянь Сяо. Ну, младший брат Цзян Ци.
Ли Чань знала Цзян Ци, поэтому понимающе кивнула:
— А брат его, кажется, на пару лет тебя младше?
— Ну да, — буркнул Линь Дун, помешкал и зачем-то добавил: — Не так уж и сильно, года на два с небольшим. Даже трёх лет разницы нет.
Произнеся это, он тут же подумал, что такое рьяное оправдание выглядело совсем уж глупо.
Ли Чань открыла кран, и за шумом воды её спина слегка вздрагивала от движения рук.
Линь Дун замер в дверях кухни, сжав губы. В груди всё сжималось от неопределённости. Они с матерью всегда были откровенны. Хотя после смерти отца Ли Чань много работала и уделяла ему меньше времени, между ними никогда не было тайн. Линь Дун понимал: спроси он совета прямо сейчас, мать наверняка разобралась бы в ситуации куда лучше его самого. Но как про это вообще рассказать?
Нравится ли он Цзяню Сяо на самом деле? Линь Дун и сам не был уверен. И раскидывать мозгами с позицией «меня точно любят» казалось ему проявлением крайнего нарциссизма.
Заметив боковым зрением, что сын так и стоит на пороге, Ли Чань обернулась и с улыбкой спросила:
— Ты чего застыл? Решил посмотреть, как мама посуду моет?
Линь Дун прислонился к дверному косяку:
— Да просто захотелось с тобой побыть... Только не знаю, о чём поговорить.
Ли Чань ненадолго приостановила работу, смыла пену с тарелок и ласково усмехнулась:
— Надо же, решил капризничать, как маленький?
Линь Дун глуповато улыбнулся, скрывая смятенье, подошёл ближе и стал принимать вымытую посуду, протирая её сухим полотенцем.
Они немного поговорили о поездке к дедушке, после чего Ли Чань пошла принимать душ, а Линь Дун вернулся к себе.
Немного успокоившись, он растянулся на кровати и наугад разблокировал телефон. На экране висело новое сообщение от Чжан Юаньчжэ.
Впрочем, прежде чем открыть диалог с Чжан Юаньчжэ, Линь Дун на пару секунд задержал взгляд на чате с Цзянем Сяо, который висел в самом верху списка. Глядя на его аватарку, он тяжело нахмурился.
«Несносный мальчишка».
Творит черт-те что, болтает какую-то ересь, а Линь Дуну теперь мучайся и нервничай.
Рука сама потянулась удалить чат, но в последний момент палец замер над экраном. Не поднялась рука.
В этот миг от Чжан Юаньчжэ прилетело второе сообщение.
[Сяо Пан]: Брат Дун, судя по соцсетям, ты сегодня вернулся домой?
[Сяо Пан]: Пойдёшь со мной собак выгуливать?
[Сяо Пан]: Впрочем, если тебе лень, не страшно. Я тут скорешился с дедушкой Чэнем, и ради его ночных перекусов готов бегать с собаками хоть до утра.
Поддавшись скверному настроению, Линь Дун ответил сухо и довольно резко:
[Дундунциан]: Жри-жри, скоро в двери влезать перестанешь.
[Сяо Пан]: Хе-хе, я со своей комплекцией в полной гармонии! К тому же у меня и папа, и мама худые, так что гена полноты во мне нет. Захочу похудеть — сброшу всё за пару дней.
[Дундунциан]: [Закатывает глаза]
Линь Дуну всё равно не спалось. Стоило остаться наедине с собой, как в голову снова лезли мысли о Цзяне Сяо, поэтому он решил прогуляться.
[Дундунциан]: Ладно, идём. Всё равно дома сижу, а тебе с двумя псами тяжело будет.
[Дундунциан]: Сейчас выведу Бэйбэй. Встретимся у восточных ворот?
[Сяо Пан]: Не-не-не! Я сам к твоему подъезду подойду, а после прогулки зайдём к дедушке Чэню.
[Дундунциан]: Ты просто соскучился по тому, что у него в глиняном горшочке тушится.
[Сяо Пан]: [Слюнки текут] Сегодня тушёнка в горшочке?! О-о-о!
[Сяо Пан]: Буду через десять минут!
Линь Дун заблокировал экран, переоделся в домашний костюм и вышел в коридор.
Ли Чань, выходившая из комнаты, спросила:
— Пойдёшь Бэйбэй выгуливать?
— Ага.
Обувшись и сунув телефон в карман, Линь Дун постучал в соседнюю дверь.
Дедушка Чэнь, увидав его, расплылся в улыбке:
— О, Дундун вернулся! — Он обернулся в глубину квартиры: — Бэйбэй, выходи, Бэйбэй! Брат Дундун пришёл!
Золотистый ретривер с лоснящейся шерстью выбежал в прихожую, радостно виляя хвостом, и принялся тереться о ноги Линь Дуна.
Дедушка Чэнь напутствовал:
— Идите-идите. А как нагуляетесь, забирай Юаньчжэ и поднимайтесь ко мне на перекус, я как раз всё приготовлю.
— Да он только ради вашей стряпни и согласился! Только что мне про это твердил.
— Ну и отлично! У деда из ценностей только этот кулинарный талант и остался. Пусть заходит чаще, да и завтра на обед вместе прибегайте! — Старик говорил абсолютно искренне: он обожал, когда в доме шумят молодые.
К Линь Дуну, которого он знал с пелёнок, дедушка Чэнь относился даже с большим теплом, чем к собственному внуку. Да и толстяк Чжан Юаньчжэ с его лёгким характером быстро пришёлся старику по душе.
Кивнув, Линь Дун взял поводок и вошёл с Бэйбэй в лифт.
В кабине связь ловила плохо, и лишь когда они вышли на улицу, телефон звякнул, оповещая о новом сообщении.
Линь Дун разблокировал экран, и сердце у него невольно подскочило.
Писал Цзянь Сяо.
[Клубничный торт]: Поиграем?
Всего одно слово и вопросительный знак. Тон абсолютно будничный, естественный — будто парень ни капли не переживал и ничего эдакого между ними не произошло.
Линь Дуна, у которого внутри всё ещё штормило, от этой невозмутимости обдало волной злости. Он отрезал тремя короткими сообщениями:
[Дундунциан]: Гуляю с собакой. Занят.
[Дундунциан]: [Свинка морщится]
[Дундунциан]: [Отвали]
Впрочем, Цзянь Сяо именно такой реакции и ожидал.
[Клубничный торт]: [Свинка грустит]
[Клубничный торт]: Тогда буду ждать встречи с братом в Ущелье завтра. [Сердечко]
«Ещё и паясничает!» — Линь Дуну ужасно захотелось прописать ему подзатыльник прямо через экран.
Он подтянул поводок и пошёл вперёд. Навстречу ему со своим псом Баобао уже спешил Чжан Юаньчжэ.
В последние дни толстяк пребывал в прекрасном расположении духа: спит, ест, гуляет с собаками, а по вечерам уминает деликатесы не хуже, чем в пятизвёздочном отеле. Прогулки стали для него самым любимым ритуалом.
Да и Баобао с Бэйбэй прониклись друг к другу искренней симпатией, так что при встрече их хвосты так и ходили ходуном.
Чжан Юаньчжэ жизнерадостно шагал навстречу, как вдруг телефон в кармане дважды завибрировал. Достав его, он увидел два уведомления от разных людей — от Сяо Яня и от Линь Дуна.
[Дундунциан]: Я уже внизу, подхожу.
Тут всё было понятно, а вот сообщение от Сяо Яня выглядело весьма странно.
[Сяо Янь]: Собаку выгуливаешь?
Чжан Юаньчжэ остановился и быстро застучал по клавишам. Они с Сяо Янем были знакомы, но почти не общались, так что подобный вопрос звучал откровенно дико.
[Сяо Пан]: Ага, а что такое?
[Сяо Янь]: Да ничего.
«Вот странный», — подумал Чжан Юаньчжэ и уже собрался убрать телефон назад.
Вдруг экран снова вспыхнул.
[Сяо Янь]: Цзянь Сяо просил передать: выгуливай как следует. Чтобы собака осталась довольна.
Чжан Юаньчжэ застыл как вкопанный. Во-первых, его охватил шок: откуда Цзянь Сяо вообще знает, чем он занят?! А во-вторых — смертельный ужас: замышляет ли Цзянь Сяо убийство человека, собаки или сразу обоих?
Ощутив, как на его шее затягивается невидимый расстрельный список, толстяк чуть не завыл на весь двор, готовый сгрести Баобао в охапку и со слезами бежать к маме.