Линь Дун и бровью не повёл, досматривая запись от начала до конца. Протянув телефон обратно Ли Вэню, он спокойно произнёс:
— Посмотрел.
Ли Вэнь рассчитывал увидеть на его лице хотя бы тень испуга или замешательства, но Линь Дун оставался совершенно хладнокровным. Забрав телефон, Ли Вэнь ошеломлённо замер, не зная, что сказать. А Линь Дун тем временем уже поднялся. Не глядя на Цзян Сяо, он уверенно обхватил его за запястье, потянул за собой и бросил:
— Пойдём отсюда.
Цзян Сяо всё ещё тревожился — особенно когда пальцы Линь Дуна соскользнули с его руки. Ему немедленно захотелось снова сжать его ладонь, но Линь Дун неожиданно обернулся:
— Забери мою куртку.
Сдвинув взгляд за его плечо, Линь Дун гнусаво добавил, обращаясь к Сяо Яню и Чжан Юаньчжэ:
— А вы чего застыли? Тоже идите за нами.
В этот момент Линь Дун чувствовал себя вечно хлопочущей мамашей, пришедшей в детский сад забрать непутёвых чад.
Стоило им покинуть бар, как витавшее в воздухе напряжение, грозившее вот-вот вылиться в драку, мгновенно рассеялось. Ли Вэнь сидел на своём месте, чувствуя лишь странную опустошённость и досаду.
Надо же... Даже у такого человека, как Цзян Сяо, оказались рядом те, кто искренне за него переживал. Ли Вэнь огляделся по сторонам и вдруг поймал себя на мысли, что сам понятия не имеет, кто из сидящих с ним за одним столом «друзей» действительно верен ему.
Усевшись на переднее пассажирское сиденье, Линь Дун мягко оттолкнул руку Цзян Сяо, который уже подался к нему, намереваясь застегнуть ремень безопасности:
— Я сам.
Сяо Янь и Чжан Юаньчжэ оказались виноватыми со всех сторон: и Цзян Сяо опасались под горячую руку попасться, и перед Линь Дуном испытывали неловкость за то, что слили ему катку в игре. Садиться в одну машину с этой парочкой они, естественно, не рискнули. Едва переступив порог бара, оба проявили редкую слаженность — заявили, что отправляются перекусить где-нибудь неподалёку, и моментально испарились.
Пристегнув ремень, Линь Дун подождал пару секунд. Двигатель молчал, зато он почувствовал, как над ним нависла плотная тень.
— Я уже пристег...
Линь Дун не успел закончить. Цзян Сяо властно поддел его подбородок, заставляя повернуться к себе, и впился в его губы тяжёлым, требовательным поцелуем, безжалостно сминающим и проникающим внутрь.
Дыхание Линь Дуна перехватило, но сопротивляться он не стал. Позволив Цзян Сяо отстраниться, он упёрся тыльной стороной ладони в губы, смахнул капельку влаги и без особой злости проворчал:
— Наврал, что играешь, а сам сбежал сюда... И чего ты теперь на меня так уставился?
В тёмных глазах Цзян Сяо плескалась тревога напополам с неуверенностью. Липкий страх внутри разрастался, закипая тяжёлым волнением.
Цзян Сяо отлично знал свои тёмные стороны и недостатки и изо всех сил пытался скрыть их от Линь Дуна. То, что только что продемонстрировал Ли Вэнь, было жестокой правдой, которую Цзян Сяо не отрицал, но всеми силами берёг от взгляда Линь Дуна. Он панически боялся, что тот узнает, и ещё больше — что он после этого подумает.
Именно поэтому он не сдержался и поцеловал его — чтобы хоть на мгновение убедиться, что Линь Дун всё ещё принадлежит ему.
— Тогда... я вовсе не... — начал было Цзян Сяо, но запнулся, не зная, как подобрать слова. Невзрачная, уродливая часть его сущности вдруг вылезла наружу прямо перед тем, от кого он спрятал бы её в первую очередь. Голос отказал ему.
Линь Дун пристально смотрел на него, словно давая шанс продолжить.
— Тебя... задело то видео? — сменив тон, тихо спросил Цзян Сяо.
Линь Дун отвёл взгляд и уставился на лобовое стекло, задумчиво поглаживая пальцем плотную ткань ремня:
— Совсем чуть-чуть.
Едва эти слова сорвались с его губ, Цзян Сяо хваткой до хруста сжал его ладонь:
— Послушай меня! Больше такого никогда не повторится.
— О чём ты вообще? — Линь Дун опустил взгляд на их сцепленные пальцы и слегка надавил подушечкой на тыльную сторону ладони Цзян Сяо, будто недоумевая от его испуга. — Я ведь не запрещал тебе так поступать.
Подняв глаза на Цзян Сяо, Линь Дун с лёгким колебанием добавил:
— Драться, конечно, нехорошо, но давать отпор и защищать себя — абсолютно правильно. Просто... я и не думал, что ты драчун такой свирепый.
Будь на той записи из камеры наблюдения кто-то чужой, Линь Дун, возможно, и впрямь испугался бы. Но там ведь был Цзян Сяо. А раз это Цзян Сяо — значит, всё в порядке.
Цзян Сяо вглядывался в лицо Линь Дуна, замечая трепет его опущенных ресниц и чуть сжатые уголки губ. Не удержавшись, он протянул руку, ласково коснулся его щеки и снова наклонился, припадая к его губам.
На этот раз поцелуй вытекал из самой нежности — трепетный, невесомый, исполненный невероятного трепета и бережливости.
— Тебе правда всё равно? — шёпотом переспросил Цзян Сяо. — Даже если я... вот такой?
— Какой «такой»? — Линь Дун с искренним замешательством посмотрел на него, не понимая, за что тот себя так бичует. Взволнованно и серьёзно он спросил: — А каким ты сам себя видишь?
Ужасным. Вспыльчивым. Человеком, который с самого детства лишён чувства безопасности и потому готов на любую крайность, лишь бы мёртвой хваткой удержать то, что ему дорого. Человеком, который лжёт и прячет настоящую сущность, и который полностью потеряет контроль, если Линь Дун решит его бросить.
Эти слова комом встали у Цзян Сяо в горле, лишая возможности вымолвить хоть звук.
— А я вот знаю, какой ты, — ответил за него Линь Дун. — Мы знакомы столько лет... Неужели ты думаешь, что я совсем тебя не вижу?
Вся эта неукротимая собственническая жилка, глубинная тревога и мелкие изъяны характера, которые Цзян Сяо так тщательно маскировал, вовсе не были для Линь Дуна тайной.
— Или ты думал, я шучу, когда говорю, что ты послушный мальчик? — Линь Дун неожиданно улыбнулся. Обхватив Цзян Сяо за шею обеими руками, он порывисто притянул его к себе и принялся ласково взъерошивать волосы на его затылке. — Ты ведь и правда очень послушный.
Невероятно, бесконечно послушный. Будто ребёнок, катастрофически обделённый любовью, который вдруг обрёл нечто невероятно ценное и теперь готов отдать абсолютно всё, лишь бы удержать это тепло в ладонях. Разве мог такой Цзян Сяо не казаться ему самым милым и послушным на свете?
Иной раз Линь Дуну казалось, что Цзян Сяо вот-вот вильнёт хвостом от умиления.
— Я знаю про все твои заскоки и странности. А если открывается что-то новое — что ж, я постепенно обо всём узнаю и ко всему привыкну. У меня хватит терпения, ты же знаешь? — Улыбка Линь Дуна стала теплее. Он не просто утешал — затаённая тревога в глазах Цзян Сяо казалась ему искренне трогательной.
Наклонившись, Линь Дун мягко потёрся щекой о щеку Цзян Сяо, застыв в этом трепетном объятии на несколько мгновений:
— Ну же, скажи что-нибудь.
У Цзян Сяо щипало в носу. Стиснув зубы, чтобы сдержать подступающий к горлу ком, он сжал руки на спине Линь Дуна и тихо угукнул.
Как же я его люблю, — подумал Цзян Сяо, сжимая пальцы на его одежде. Любовь затопляла его с такой силой, что он едва понимал, как уместить её в груди.
Со стороны Цзян Сяо выглядел уверенным в себе, ярким и успешным. Но лишь он один помнил, сквозь какие годы непринятия и равнодушия ему пришлось пройти. Вплоть до девятого класса он оставался серым неприметным пятном в школе, да и дома никому не было до него дела. Раздражающий младший брат, капризный и обузный сын, одноклассник, чьё имя едва ли помнили.
Пока Линь Дун не вытащил его из бурунов бассейна, не прижал к себе, успокаивающе хлопая по спине, и не обрушился с упрёками на собственных друзей, защищая его.
Только тогда Цзян Сяо впервые узнал, каково это — когда тебя берегут и за тебя заступаются. Точно так же, как Линь Дун щедро подарил ему эту защиту и сейчас.
Порой Цзян Сяо казалось, что все невзгоды и одиночество первых восемнадцати лет жизни были лишь ценой за то, чтобы в его судьбе появился Линь Дун — разглядел его, полюбил и окружил заботой. Если посмотреть с этой стороны, сделка выходила чертовски выгодной.
Пока Линь Дун рядом, чужие взгляды не имели никакого значения. Пока Линь Дун смотрит на него, он способен отбросить прошлое и идти только вперёд.
Уткнувшись подбородком в плечо Цзян Сяо, Линь Дун поначалу смиренно позволял себя обнимать. Но время шло, Цзян Сяо не шевелился, и затекшая шея Линь Дуна начала отчаянно заваливаться. Всё-таки обниматься, перетянувшись через консоль между автомобильными креслами — увлечение на любителя.
— Сяо Сяо, — окликнул он парня и ткнул пальцем в его твёрдый, как деревяшка, пресс.
— Угу, — отозвался Цзян Сяо, но даже не подумал сменить позу.
Потерпев ещё немного из чистого милосердия, Линь Дун попытался отстраниться.
Однако Цзян Сяо сжимал его так крепко, что вырваться не удавалось. Сделав пару безуспешных попыток, Линь Дун сбросил овечью шкурку и с досадой вспылил:
— Да отпусти ты! У меня уже поясница отваливается!
Услышав про затекшую поясницу, Цзян Сяо тут же ослабил хватку. Выпрямившись, он поправил ремень безопасности на Линь Дуне.
Сентиментальный настрой Линь Дуна как рукой сняло. Он состряпал сердитую мину и уставился в экран смартфона:
— В общем, сегодня вы двое во всём виноваты. И Сяо Янь, и Чжан Юаньчжэ — хрен они у меня отвертятся! Мало того что из-за вас я слил звезду, так ещё и тиммейты на меня одного всех собак спустили. А я ведь и возразить ничего не мог — притворялся вежливой овечкой и кругом извинялся!
Послушно слушая его ворчание, Цзян Сяо плавно тронул машину с места.
Колёса мягко шуршали по асфальту, увлекая их сквозь зимние улицы.
Линь Дун с сосредоточенным видом что-то строчил в телефоне. Едва он отложил устройство, как в кармане Цзян Сяо раздалась вибрация. Цзян Сяо на автомате коснулся кармана, но Линь Дун тут же хлопнул его по руке:
— За рулём! Какой ещё телефон смотреть?
Помолчав секунду, Линь Дун добавил:
— Всё равно это от меня. Я тут чат создал для нашего сброда.
— Какой чат? — поинтересовался Цзян Сяо.
— Чат грешников, — насупился Линь Дун. — Ты, Чжан Юаньчжэ и Сяо Янь — вы все передо мной провинились.
— Как приедем, всё отработаю. Подниму тебе рейтинг в десять раз больше, идёт? — попытался договориться Цзян Сяо.
— Сойдёт, — неохотно кивнул Линь Дун, а затем сцапал телефон Цзян Сяо. — Сейчас я пощекочу нервы Чжан Юаньчжэ.
Он привычным жестом разблокировал экран, зашёл в мессенджер и открыл свежесозданную беседу. Увидев, как Чжан Юаньчжэ чинно приветствует участников, Линь Дун коварно ухмыльнулся.
[Клубничный торт]: Чжан Юаньчжэ.
С аккаунта Цзян Сяо Линь Дун сухо отправил лишь имя, не добавляя ни слова. Отправив сообщение, он замер в ожидании. И действительно: не прошло и пары секунд, как Чжан Юаньчжэ разразился серией гифок с бьющим челом человечком и осторожными вопросами:
[Сяо Пан]: Брат Цзян, я тут! Слушаю вас внимательно!
[Сяо Пан]: [Гифка: Бьётся головой о пол]
Линь Дун расхохотался, глядя в экран, но мучить бедолагу слишком долго не стал и записал ему голосовое сообщение с телефона Цзян Сяо.
Автомобиль смирно мчался по ночным зимним улицам, возвращая их домой. Цзян Сяо сжимал руль, и, слушая звонкий смех Линь Дуна, невольно улыбался в ответ.