Нужно срочно отменить отправку.
Эта мысль блеснула в голове Линь Дуна первой, но воплотить её в жизнь он банально не успел: прямо перед светящимся экраном неожиданно возникла чужая ладонь. Парень рефлекторно вздрогнул и с перепугу ткнул в кнопку блокировки, погружая дисплей во тьму.
— Ты чего? — Линь Дун испуганно отшатнулся, пряча смартфон за пояс, будто опасался, что Цзян Сяо попробует вырвать гаджет силой.
Рука Цзян Сяо замерла в воздухе. В его глазах мелькнуло легкое удивление, но юноша тут же мягко улыбнулся:
— Да я всего лишь хотел убрать твой рюкзак в машину.
Сумка за плечами Линь Дуна раздулась до пределов и выглядела довольно увесистой.
Понимая, что сплоховал и выставил себя полным параноиком, Линь Дун смущенно буркнул:
— Не надо, мне и так нормально.
Цзян Сяо смерил его коротким взглядом, убрал руку и, обойдя автомобиль, распахнул перед ним дверцу пассажирского сиденья:
— Садись, отвезу тебя на вокзал.
Высосанная из пальца отмазка всё ещё висела в чате, дожидаясь отмены, так что весомых причин для отказа у Линь Дуна не нашлось. Пришлось с невозмутимым видом усесться в салон. Едва дверь снаружи хлопнула, а Цзян Сяо направился в обход капота к водительскому месту, Линь Дун лихорадочно разблокировал экран и нажатием пальца отозвал послание.
Слава богу, двух минут ещё не прошло.
Когда Цзян Сяо залез в машину и захлопнул за собой дверцу, Линь Дун как раз торопливо прижимал телефон к груди. На его щеках от напряжения выступил едва заметный румянец, а сам он напустил на себя наигранно-важный вид.
В отличие от него, Цзян Сяо действовал совершенно неспешно. Он размеренно вытянул ремень безопасности, защелкнул замок, а затем небрежно подхватил лежащий рядом смартфон и мазнул взглядом по экрану.
Хоть само сообщение Линь Дун и удалил, системное уведомление об отзыве текста никуда не делось. Цзян Сяо хватило одного взгляда, чтобы заметить строчку, после чего его взор переключился на спутника:
— Что ты мне отправил?
— Да ничего такого, — поспешно затараторил Линь Дун. — Маме писать собирался, перепутал диалоги, вот и отменил. Ты же всё равно уже здесь, зачем мне тебе писать?
Цзян Сяо добродушно кивнул, не стал развивать тему и завел двигатель. Машина плавно тронулась к выезду из жилого комплекса.
В замкнутом салоне вовсю старался кондиционер, надежно отсекая палящий летний зной. Спокойная, обыденная манера Цзян Сяо помогла Линь Дуну немного перевести дух, и сжавшееся в ком сердце слегка отпустило.
Случайно ли тот оказался поблизости или приехал специально — Линь Дун решил не докапываться. Главное, что под прохладными струями кондиционера даже волосы на макушке приятно обдувало свежестью, и это ощущалось просто отлично. А начинай он расспрашивать напрямую, неизвестно ещё, на какой ответ наткнется, да и атмосферу испортить рискует. Лучше уж молчать.
Он чуть откинул спинку сиденья, устраиваясь поудобнее, чтобы с комфортом предаться лени, как вдруг с водительского места донеслось:
— А я уж грешным делом подумал, будто ты стёр сообщение, потому что не хочешь, чтобы я тебя подвёз.
Попал точно в яблочко. Прямо в самую суть.
От этой внезапной реплики у Линь Дуна едва дыхание не спёрло — он замер, точь-и-точь мышонок, попавший в кошачьи зубы.
— С чего бы это! — вырвалось у него на автомате.
Щёки мгновенно вспыхнули пунцовым пожаром оттого, что его разгадали с потрохами. Не зная, куда деваться, Линь Дун отвернулся к окну, лишь бы не пересекаться с Цзян Сяо взглядом, и неубедительно промямлил:
— Я правда маме писал.
Лгал он крайне редко, поэтому сейчас его попытка скрыть правду выглядела невероятно топорно.
— Вот оно как, — протянул Цзян Сяо, подмечая каждое его движение. В глазах юноши вспыхнули веселые искорки. Он повернул руль, выгоняя авто за ворота комплекса. — Ну и славно.
Линь Дун молчал, пытаясь сгнать с лица жар. Чем больше говоришь, тем больше путаешься — лучше уж притвориться немым.
Машина ровно поплыла по главной магистрали. Некоторое время в салоне раздавался лишь механический голос навигатора, и пылающие щеки Линь Дуна наконец немного остыли.
— Уже знаешь, какого числа возвращаешься? — снова заговорил Цзян Сяо. — Я встречу тебя на вокзале.
Вторая фраза звучала вовсе не как вопрос — парень произнёс её настолько естественно и непринужденно, будто иначе и быть не могло.
От этой уверенности на душе у Линь Дуна стало ещё неспокойнее. В голове, словно из колонок со стереозвуком, без остановки гремело единственное словосочетание: «нечистые помыслы».
— Шестнадцатого... Но меня мама встретит, — сбавив тон до тихого лепета, смущенно пробормотал он, точь-и-точь застенчивая молодушка. А затем тут же мысленно отвесил себе пощечину:
«Тряпка! Никакого самоуважения!»
— Шестнадцатое — это же вторник, — возразил Цзян Сяо. — Тетя наверняка завалена работой на службе, а мне приехать совсем не трудно.
Скажи такое Цзян Ци — или даже сам Цзян Сяо до того, как сменил аватарку в профиле, — Линь Дун согласился бы без тени сомнений. Но сейчас его мозг заклинило намертво, а всё тело сковала неловкость.
Вместо прямого ответа Линь Дун, сжигая мосты, решил резко сменить тему:
— Послушай... ты сегодня правда случайно оказался неподалеку?
Цзян Сяо бросил на него короткий взгляд и на секунду умолк. Линь Дун уже приготовился услышать привычное кивание, мол, «да, конечно, просто проезжал мимо», однако спутник ответил с предельной откровенностью:
— Нет.
Пока Линь Дун хлопал глазами от изумления, Цзян Сяо продолжил спокойно пояснять:
— Я приехал специально, чтобы отвезти тебя. Скоростной поезд до дедушки ходит всего раз в день, так что я рассудил: ты с огромной вероятностью поедешь именно на нём. Решил попытать счастья и караулил у дома — и, как видишь, не прогадал.
«С какого это перепугу "до дедушки"? Это мой дедушка!» — въедливо заворчал про себя Линь Дун. Да и вообще, с самого момента посадки этот парень заладил «ты» да «ты» — уважительное «брат» из лексикона испарилось?!
Впрочем, наружу эти возмущения так и не вырвались: от подобной прямоты Линь Дун попросту лишился дара речи. Он вжался в кресло и не смел даже пикнуть, до смерти опасаясь, что стоит задать ещё хоть один вопрос, как Цзян Сяо возьмет и вслух выложит все свои сокровенные замыслы.
Он-то рассчитывал, что Цзян Сяо станет юлить и выкручиваться, а тот без зазрения совести выложил все карты на стол! Хоть бы машина скорее добралась до вокзала... Линь Дун мечтал, чтобы у авто выросли крылья.
Увы, удача сегодня явно отвернулась от него. Автомобиль не только не прибавил ходу, но и, миновав очередной светофор, уткнулся в плотный поток. Скорость упала до черепашьей.
Окинув взглядом навигатор, Цзян Сяо проронил:
— Затор ненадолго. Минут за десять проедем, так что на поезд не опоздаешь.
Линь Дун давным-давно забыл и про поезд, и про время. Мечтая спастись от повисшей в салоне неловкости, он выудил из кармана смартфон, но, разблокировав его, замер в растерянности — чем себя занять, он понятия не имел.
В Вейсине — ни единого нового сообщения, в Ленте — всего пара лайков. Из игр установлена одна только «Честь королей», но запускать её прямо сейчас казалось верхом глупости. Полистав экраны приложения туда-сюда, Линь Дун, дабы не выглядеть совсем уж нелепо, ткнул в иконку Вейбо.
Вейбо он пользовался регулярно, хотя публиковал записи крайне редко, в основном ограничиваясь лайками и участием в розыгрышах за репосты. Число подписчиков у него едва превышало количество подписок: за вычетом ботов на него были подписаны в основном бывшие одноклассники да приятели по университету.
На значке висело несколько новых уведомлений. Нащупав хоть какую-то отдушину, Линь Дун перевел дух. Система сообщала о пяти лайках и — о чудо! — полутора десятках комментариев.
Свою последнюю запись он сделал пару дней назад поздно вечером, выложив короткое аудио со своим мурлыканьем. А подтолкнул его к этому случаю недавний казус: во время совместной игры Линь Дун напевал себе под нос и ужасно фальшивил, однако Цзян Сяо все равно похвалил его, заявив, что вышло здорово. Окрыленный такой поддержкой, Линь Дун, выйдя из игры, записал короткий фрагмент и залил на страницу:
«Мне тут сказали, что в моём исполнении песня звучит отлично. Кажется, во мне умирает гений аранжировки [эмодзи Джиглипаффа][эмодзи Джиглипаффа]».
Все свежие комментарии кучковались именно под этим постом.
Перейдя к ветке обсуждения, Линь Дун промахнулся пальцем и случайно запустил прикрепленный медиафайл. В тишине автомобильного салона внезапно грянула незамысловатая мелодия — тихий, фальшивый мурлыкающий голос, в котором без труда угадывался сам Линь Дун.
Суматошно тыкая в экран, он свернул плеер и испуганно косился на Цзян Сяо. Тот как раз повернул голову к нему. Они встретились взглядами в полном молчании; Цзян Сяо лишь слегка приподнял брови, выражая молчаливое любопытство.
— Да так... фигню всякую надиктовал, — выдавил из себя Линь Дун. — Ты на дорогу смотри, не отвлекайся.
С этими словами он вернулся к посту, вознамерившись немедленно снести его к чертям. Однако, поколебавшись секунду, всё же проскроллил экран вниз, чтобы пробежаться глазами по комментариям.
Оуян Хао, как всегда, воевал на переднем крае, не упуская случая вставить свои пять копеек:
«Ха-ха-ха-ха! Спасибо, братан, спаситель ты мой! Внес лучик света в мой мрачный день — хоть посмеялся от души!»
Знакомая старшекурсница высказалась чуть мягче, но брезговать прямотой тоже не стала:
«Ха-ха-ха, Дундун-а, да кто ж тебе такую глупость ляпнул? Вразумись, милый, тебя бессовестно надули!»
Впрочем, все эти подколки Линь Дуна мало волновали. Его взор намертво прилип к самой верхней, бросающейся в глаза строчке:
«Коли нашелся умелец, кому по душе такая мимолётная дичь, Дундун, выходи за него замуж не раздумывая! Это же настоящая, чистая любовь!» — пошутил один из бывших одноклассников, и этот комментарий, набравший девять лайков, гордо возглавлял топ.
А кто хвалил пение? Цзян Сяо! Он ведь тогда во время катки от чистого сердца рассыпался в комплиментах!
Едва успевшая сойти краска смущения мгновенно с новой силой забила Линь Дуну в голову. Из нечистой совести он одним махом снес злополучную запись и заблокировал экран, но бешено колотящееся сердце унять так и не смог.
«Пишут всякую ересь! Вместо того чтобы делом заниматься, какую-то пургу несут!» — мысленно бушевал Линь Дун, но внешне замер, боялся даже шевельнуться.
Все улики как одна указывали на то, что Цзян Сяо и впрямь вострит на него лыжи! Из-за этого Линь Дун сидел, едва дыша от страха.
Но уму его это никак не поддавалось: с какой стати Цзян Сяо вообще на него зариться?
К однополой любви Линь Дун относился без предрассудков, хоть и мало что в ней смыслил. Просто ему и в голову никогда не приходило, что он может приглянуться парню. А уж тем более — младшему брату своего друга! Это же, считай, все равно что собственному младшему братишке!
Хотя, размышляя так, Линь Дун начинал подозревать себя в излишнем нарциссизме. Вдруг все эти терзания — лишь плод его воспаленной фантазии? Что, если он банально накрутил себя на пустом месте?
Пометавшись немного в сомнениях, он решил, что в конечном счете ничего зазорного в прямом разговоре нет. Как-никак, он здесь старший брат! Чего ради сидеть и гадать на кофейной гуще? Проще спросить у Цзян Сяо напрямую про смену аватарки. Разберется с этим — и остальное сразу станет предельно ясно без лишних экивоков.
Проведя над собой внушительную автотерапию, Линь Дун оторвал взгляд от погасшего экрана и украдкой покосился на спутника.
Цзян Сяо сосредоточенно вел машину, показывая ему лишь свой четкий профиль.
То ли виной тому была каша в голове, то ли ещё что, но, едва отведя глаза, Линь Дун поймал себя на мысли, бесконечно далекой от правильных намерений. Он вдруг подумал: и откуда у этого парня такой точеный нос? А губы... губы у него вообще до неприличия созданы для поцелуев.
Впрочем, едва в сознании вспыхнуло это самое «поцелуев», Линь Дун чуть не взлетел на воздух от собственного бесстыдства.
Какой еще поцелуй?! Тьфу-тьфу-тьфу, сгинь, нечистая!